***

— Теперь я же хороша?

— Вы еще спрашиваете? Вы лучшая.

— Правда?

Рауль преданно похвалил ее. Инес поднесла пяльцы к солнечному свету, думая, что, должно быть, у нее получилось достаточно хорошо, если получила такую похвалу. В конце концов, нет ничего, что нельзя сделать, просто потому что не хочется это не делать.

— Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы снова взялись за это дело, но ваш прогресс потрясающий. До этого вы игнорировали это занятие, потому что скучно, и поэтому мало этим занимались. Ах, что бы произошло, если бы вы больше работали над вышиванием?..

— А что было бы?

— Я имею в виду, что это была бы почти пустая трата таланта.

Это означает, что у нее все же нет таланта, которого можно было потратить зря. Инес прищурилась и посмотрела на Рауля, затем оглядела свои навыки вышивания, которые, казалось, значительно улучшились по сравнению с прошлым разом.

Над текстом был фамильный герб Эскаланте, эскиз которого нарисовала Изабелла, размером чуть больше ее ладони, а под ним были имена четырех, которые Инес аккуратно написала заранее.

На самом деле самыми красивыми были эскиз Изабеллы и почерк Инес, а вышить она успела только «Карсель Э...» Тем не менее, впечатление, что ее навыки действительно резко возросли, не было ложным. Но она шила медленно, стежок за стежком.

Вышить имя человека – значит пожелать ему удачи. На самом деле Карсель Эскаланте, имевший победную серию, был человеком, которому не нужно желать удачи, но он абсолютно неосторожно пользуется своим телом и совершенно нечувствителен к боли, что это аж раздражает.

Стоить только вспомнить, как он повредил тыльную сторону руки только для того, чтобы поцеловать ее. Он был счастлив просто поцеловать свою жену, пока сам истекал кровью.

Значит, удача нужна не ему, а его телу. Тело может быть в безопасности, только если одолеет хозяина, который так безрассудно использует его.

Сейчас Инес проводит день лежа, но боль от швов убивает... Боль была ноющей. Она это тоже пыталась упорно игнорировать... Даже если немного повернуть кисть травмированной руки, слегка наступить на ступню ноги, где поранено бедро или если коснуться груди хоть немного, из пораженного места быстро поднимался жар. Боль и онемение, будто ее вот-вот разорвут на части, остаются такими же, даже когда она лежит неподвижно.

Это неизбежный результат, поскольку лечащие врачи неоднократно выражали свое неодобрение, говоря, что такие раны требуют приема обезболивающих в течение более 20 дней даже после наложения швов, но раны изначально игнорировали. Боясь, что лекарство причинит вред детям, она отказывалась от всего, кроме минимального лечения, даже за пределами Бельграно, из-за своего упрямства. Это чудо, что дети до сих пор с ней...

Однако, вспоминая лицо Изабеллы, чье лицо сразу же стало мокрым от слез, когда она впервые увидела Инес в карете, и лицо Луциано в тюрьме, она понимала, насколько абсурдно поступила.

Хотя ее игра оказалась успешной, верно и то, что она поставила слишком много на эту игру. При том, что она не смогла выиграть ни одной карточной игры со своим больным свекром... Итак, каждый раз, когда было больно, Инес не могла совладать с собой и злилась. Для нее было естественно вяло лежать и вдаваться раздумьям, но лучше было потратить время на шитье, которое она называла скучным. Она не хотела вдаваться размышлениям.

Более того, поскольку она застряла в своей комнате, а все члены семьи ее чрезмерно опекают, ей постоянно приходится заниматься действительно скучными делами. Она боялась, что это будет продолжаться до самых родов... Инес с гордостью еще раз подняла свою вышивку и посмотрела на имя Карселя. 

Им еще нужно много удачи.

Ему, рискующему своей жизнью, ей, которой скоро рожать, их детям, которым нужно как-то выжить и выйти на свет... Действительно, им всем нужна удача.

— Если закончу это и повешу в доме в Кальстере, будет красиво, да?

— Оно будет сиять. Освещать даже самую кромешную тьму...

— Хватит, Рауль.

— Понял.

— Ты ведь не от всей души говоришь.

— Уверен, что когда вы закончите эту работу, я заплачу.

Он запротестовал, имея в виду, что он “от всей души” будет рад всему, что сделает хозяйка. Он энергично задвигал иглой своими большими но тонкими пальцами.

Даже не глядя, мастерство Рауля было поразительным, будто он был единственным, кто благословлен этим ремеслом. Когда герцогиня Балестена не могла отстать от своей маленькой дочери, говоря: «Рукоделие - благородное умение сеньориты», он вместе с Хуаной учился этому. И как он сохранил те знания?

Благодаря им герцогиня считала, что ее дочь удивительно хорошо умеет вышивать. С тех пор они называли себя правой и левой рукой Инес. И они были правы.

По совпадению, Хуану ненадолго вызвала герцогиня Балестена. Хуана уже занята вязанием кружева для одежды, которую будут носить близнецы, когда родятся, и хотя Рауль не умеет шить одежду, он умело продолжает то, что покажет и научит Хуана. А Инес заявила, что создаст произведение искусства, но как ни посмотри, шедевр создавала не она, а ее слуги. (П.П. Дождусь манхву, чтобы увидеть как вышивает Рауль)

— И что бы кто ни говорил, сеньор будет смотреть на это до тех пор, пока не ослепнет… Правда.

— От него можно ожидать такое...

— Разве это не единственное, что важно, госпожа Инес?

— … Как думаешь, это мальчики или девочки?

— Только Бог это знает.

— Хочу узнать побыстрее. Нельзя ли вынуть их на секунду, проверить, и засунуть обратно?

Рауль на мгновение взглянул на свою нетерпеливую хозяйку, затем покачал головой, будто ничего не слышал.

И тогда он сказал:

— Может быть, один - мальчик, другая - девочка.

— Это действительно проблематично... Придется оставить пустые места для их имен. Насколько это плохо выглядит?

«... Эскаланте де Эспоса»

Вышиты две фамилии без имени. Она не могла завершить это, как бы усердно ни старалась, пока не родит и не подтвердит. Чтобы молиться об удаче нужно имя, но оставить пустое место... 

— Они ведь когда-нибудь родятся? Это лишь вопрос времени.

— Не могу ждать. Хочу узнать прямо сейчас.

— В любом случае...

— В любом случае, что?

— Ничего. Вам нужно не спеша подумать об этом, госпожа Инес. Представьте себе, если полковник вернется до родов.

Инес тихонько приподняла уголки рта и улыбнулась.

— Представьте этот трепет каждый раз, когда видите пустые места для двух имен детей под вашими именами.

— У тебя есть талант заставлять меня чувствовать себя счастливой...

— Вы уже улыбаетесь. Наша сеньора всегда улыбается, думая о своем муже.

— Все еще нет новостей из Кальстеры, да? Кажется, на этот раз новости немного запаздывают.

— Ведь говорят, что чем глубже вода, тем меньше шума она издает?*

(П.П. Думала написать аналог “отсутствие новостей - тоже хорошая новость», но корейская версия мне тоже понравилась)

— Аха, хочешь сказать, это потому, что он побеждает по-крупному? — весело спросила она, сумев распутать скрученную нить и вытянуть ее.

— Конечно. Полковник Норьега сказал, что обойти материк довольно сложно, но он также сказал, что это не та трудность, которая помешает победе. Ваш муж сейчас на целую голову выше всех остальных.

— Как он может быть так хорош, если не может сделать ничего плохого?

— Вот именно. Он великолепен.

Рауль кивнул, но подумал: «Если он убивает людей, это разве не считается за плохое дело?».

— К тому же он очень умен... Если бы он вел себя так умно передо мной, я бы осыпала его любовью и лаской.

— … Насколько больше вы готовы его любить?

— Я заставлю его сидеть в Кальстере, что из-за счастья он даже во сне не увидит новые сражения. Умный человек может просто оставаться внутри страны.

— Это так, но...

— Сейчас есть много людей, которых можно отправить в море вместо него. Ты видел?

— Что вы имеете в виду?

— Количество претендентов на поступление в Эль-Ледекию достигло рекордно высокого уровня.

— Все благодаря полковнику. Все подражают ему.

— Набор моряков продолжается… Не каждый сможет туда поступить, но все же у каждого есть надежда.

Каждый раз, просматривая газету, она бормотала: «Если он собираеться прожить такую ​​жалкую жизнь, почему бы не записаться в армию…», «Лучше умереть в море, чем умереть от чего-то подобного…», «Лучше бы посвятил жизнь кораблю, чем тратить ее на такое…» 

— Но сколько бы их ни было, а ваш муж все равно будет привлекать больше внимания.

— Это плохо. Конечно, ведь его талант не скрыть...

Слова Инес прервались. Это произошло потому, что закрытая дверь распахнулась без единого стука.

— … Инес.

— Мигель?

Странно было то, что он, как ни странно, небрежно открыл дверь в спальню невестки и затем просто стоял в дверях, ничего не говоря. Вместо того, чтобы сидеть спокойно и спросить, что происходит, Инес тут же встала. Рауль поспешно помог ей подняться.

— Что случилось, Мигель? В чем дело?

В этот момент она схватила Мигеля за руку. Мигель молча смотрел на нее. Голубые глаза, похожие на глаза Карселя, в одно мгновение покраснели. Подобно огню, перекинувшемуся с дерева на дерево, зловещее чувство захватило всю голову. Инес схватила Мигеля за край одежды и снова окликнула его:

— … Мигель?

— ... Инес. Из Лас-Сантьяго прибыл лейтенант Хосе Альменара.

— ... Лейтенант Альменара. Почему он в Мендозе?

— Флот Ортеги одержал великую победу в битве при заливе Вилеза.

— Это же хорошая новость. Но почему он...

— Говорят, что брат погиб в том бою, Инес.

— ...

— По традиции, чтобы сообщить известие о смерти начальника, он ждет тебя.