***

Поскольку это было мелководное побережье, где линейные корабли не могли бросить якорь, Маурисио, протащивший на берег несколько вёсельных лодок, в конце выглядел довольно потрепанным.

— Я думал, что это - ложь. Не могу поверить, что вы действительно живы, полковник...

— Так зачем пришел, думая, что это ложь? Твоему суждению нельзя доверять.

Выражение лица Маурисио, естественно, стало грустным и обиженным.

— И все же, решил на всякий случай… Я был в отчаянии. Дошло до того, что мне захотелось поверить в ту чушь, которую говорили эти ламанча.

Какую же все таки абсурдную жизнь он прожил.

— Думаю, именно потому, что ты был менее отчаявшимся и все взвешивал, так опоздал. Черт возьми, это все из-за тебя, Маурисио.

— Но это не значит, что можно доверять тому, что говорят воры...

— У тебя нет чутья. Чуйки.

А ведь ранее сказал, что нельзя доверять его суждениям. Однако Маурисио с радостью выслушал гнев начальника: “Да, у меня нет чуйки.” После этого Карсель его даже не слушал.

Пока моряки сгоняли уязвленных пиратов со всего острова на корабль, допрашивали и запугивали их, Карсель первым поднялся на борт флагманского корабля. Приветственные возгласы, доносившиеся с корабля еще до того, как он поднялся на борт, стали оглушительными, как только он взошел на палубу. Все на нижней палубе были заняты беготней.

Карсель, который был раздражен тем, что ему приходилось использовать только одну руку, чтобы подняться по лестнице на линкор, который был высотой с четырехэтажный дом, слышал такие слова как: «Он действительно бог войны Ортеги», «Он не мог умереть» и «Вау, он только одной рукой может и такое». Его раздражала вся лесть, льющаяся со всех сторон, поэтому он грубо махнул рукой.

“Да, жив я, жив. Почему столько шума только потому, что кто-то выжил?” Это был неискренний ответ, но подчиненные были счастливы следовать за Карселем со слезами на глазах, не обращая внимания на то, как Маурисио машет руками за спиной, прогоняя людей от своего полковника, чтобы те перестали его беспокоить.

— Давайте начнем с лечения.

— Что с известием о смерти?

Они заговорили одновременно как только вошли в тихую каюту,. Маурисио посмотрел на него и ответил:

— … Отправили.

— ...

Карсель нервно пробормотал ругательство и провел рукой по лицу.

— Капитан Мазо ждет вас. Ваше плечо в ужасном состоянии. Нужно...

— Нет, отправь гонца и сообщи, что я жив. Или уже послал? Послал ведь, да? Ты же умный парень.

Карсель торопился. Чтобы вернуться всему флоту, нужно время, как бы они ни ускорялись. Но его “умный” адъютант покачал головой, а глаза дергались, как у чертовой коровы.

— Люди Ламанчи сказали, что вы у них, но они не сообщили нам точное место, а просто сказали следовать за ними на юг. Это было подозрительно. Я не мог быть уверен.

Ведь они воры.

— Так ты послал или нет?

— Нельзя ведь быть поспешными в суждениях? Если бы зря дал пустую надежду семье Эскаланте, а потом снова разочаровывал бы... - растерянно пробормотал Маурисио. Карсель даже не услышал этого и был слишком занят критикой адъютанта за то, что он “тупой ублюдок”, но, вдруг что-то вспомнив, он поднял руку, чтобы остановить это. Этот жест значил заткнуться... Что бы это ни было, выражение лица Маурисио стало несколько абсурдным.

— Подожди, не посылай гонца.

— А? Почему?

— Подожди. Хотя бы короткое письмо… Нужно написать письмо Инес.

Уверенный и спокойный вид начальника, который поднялся на борт, казался ложью. Маурисио не знал, что делать, и, сам того не осознавая, встал немного поодаль и кивнул.

Рука, которая рылась в ящике стола в поисках канцелярских принадлежностей, на мгновение остановилась в воздухе.

— Куда они делись?

— А...

Маурисио сразу понял, о чем спрашивает его начальник. Он имел в виду пачку его писем, сложенную в кучу длиной более дюйма. Что ответить?

— … Эм, мы отправили их сеньоре Эскаланте в Мендозу на память...

Карсель выглядел так, будто его душили.

— Что?..

— Хосе лично отнес их в Мендозу от моего имени.

— “На память»? Отдали беременной женщине вещи покойного мужа?..

Так кому еще отдать письма, которые муж написал жене? Карсель сам знал, что его слова не имеют смысла.

Ему едва удалось успокоить чувство вины, и он наконец спросил вслух:

— Когда это было?

— … Должно быть, прошло много времени с тех пор, как он прибыл в Мендозу.

Карсель молча моргнул и быстро схватил перо.

「 Инес, моей жизни, моему солнцу, моему небу… Всему великому и прекрасному в моем мире.

Пишу это письмо срочно в надежде, что оно дойдет до тебя как можно скорее. Пожалуйста, прими письмо грешника.

Я знаю, что ты, должно быть, уже давно получила извещение о смерти. По этому поводу возникло некоторое недопонимание. Я жив и благополучно вернулся на флот. Я получил своевременное и хорошее лечение. Я был немного ранен, но, по крайней мере, не настолько, чтобы умереть. Только благодаря твоим молитвам Бог защищает такого дурака, как я.

Однако мне грустно, что ты, должно быть, была потрясена, услышав такую новость. Я надеюсь, что из-за этого с тобой не случилось ничего плохого.

Думаю, я скоро смогу вернуться. Не могу дождаться встречи с тобой и детьми.

Из побережья Гамбелы, Карсель Эскаланте де Эспоса. 」

Он также быстро написал письмо своей матери. 「 Я надеюсь, что неверные новости не причинят вам серьезного вреда. Мама, я жив. Пожалуйста, всегда заботьтесь о себе, пока ваш сын не вернется, и, если возможно, пожалуйста, время от времени позаботьтесь также об Инес и детях. 」 Это была такая разница в искренности, что Изабелла бы заплакала от радости, когда получит это письмо.

Таким образом, ему потребовалось всего мгновение, чтобы запечатать письма, и парусный корабль с письмами ушел. Поскольку он никого не слушал, никто и не пытался его остановить.

Карсель стоял на задней палубе, наблюдая за парусным кораблем, идущим в совершенно противоположном направлении от его флагмана, идущего на северо-запад, пока тот не исчез за горизонтом, а затем вдруг спросил:

— В Мендозе все было тихо?

— А.

“Ну, мне бы сразу сообщили, если бы произошло что-то серьезное» - подумал он и собирался снова повернуть голову, как его внимание привлекло неоднозначное выражение лица Маурисио.

— Что? Почему у тебя такое лицо?

— Эм...

Еще более странно было то, что он не мог говорить. Когда Карсель поднял одну бровь, Маурисио предложил ему вернуться в каюту, будто здесь нельзя обсуждать такое. И все же он колебался еще некоторое время. А потом едва заговорил:

— … Наследный принц скончался.

— ... Что?

— Это все, что я узнал от личных источников. Известно только, что произошло нечто плохое. Не знаю, что именно и как произошло... Я даже не знаю, как он умер. Кажется, поступающие к нам новости жестко контролируют.

— ...

— … Если бы не моя жена и полковник Норьега, я бы не узнал подноготную того, что произошло.

Маурисио вынул из кармана скомканный конверт. Затем он осторожно развернул то, что спрятал между бумагами. Это была вырезка из газеты.

Даже вынув его, он держал его в руке, не решаясь передать его Карселю. Он с тревогой смотрел на него, будто не решался говорить.

— … Моя жена написала письмо в слезах. Было настолько несправедливо, что она не могла этого вынести. Пишет, что не может поверить... Она написала что происходит в Мендозе. Потом ловко все это спрятала и отправила. Она знала, что до военных эта новость не дойдет. Но решила, что я должен знать.

— ...

Зловещее чувство неизвестного происхождения пробежало по спине Карселя. Маурисио продолжил говорить с еще более подавленным выражением лица:

— Моя жена просила меня рассказать вам кое-что. Но к тому времени, когда я получил это письмо от своей жены, вы уже...

— Для вас я был мертв. Знаю.

— Да, и когда моя жена отправила письмо, это было до того, как с наследным принцем случилась какая-то беда. Для того, чтобы безопасно отправить письмо, требуется несколько дней запросов. Возможно, и на этот раз полковник Норьега помог. Через несколько дней после того, как письмо было доставлено в Кальстеру, наследный принц скончался... Благодаря этому, хотя известие о смерти Его Высочества, доставленное военными, и известие, содержащееся в письме моей жены, сильно различаются по времени, я сделал вывод о некоторой связи. Полковник Норьега тайно сообщил, что он был “забит до смерти разъяренной толпой после того, как было доставлено известие о смерти Карселя Эскаланте”.

— ...

— Среди них заявление этой сеньориты довольно известно.

Карселю взял то, что Маурисио нервными руками протянул ему.

「 … Ортега находится в состоянии войны, а полковник Эскаланте, которого мы все очень уважаем, все еще находится в гуще битвы. И стало ясно, что единственная великая работа, которую до сих пор совершил наш наследный принц, заключалась в том, чтобы желать жену своего подданного... 」

Глаза, которые проходили мимо своего имени, будто оно было не его, были устремлены на последующие слова. Младшая герцогиня Эскаланте.

Спальня наследного принца. Кровь. Все в крови...

— ...

В ту ночь, она, залитая кровью и ведомая охранниками, хромая, направилась в Бельграно.

Рука, державшая тонкую бумагу, задрожала. Казалось, в одно мгновение вся кровь вытекла из тела.