Тихое место вдруг начало гудеть. Майор Эльба, практически сдерживающий Маурисио, дал знак другому офицеру, стоявшему неподалеку.

— Однако давай признаем заслуги твоих подчиненных и не будем пятнать их репутацию понижением в должности. Для них было бы почетным концом, если бы их убили как воинов, не сообщая позорную новость скорбящим семьям. Семьи будут получать пенсию пожизненно...

— Итак, вы предлагаете мне сказать людям, которые меня спасли: “Благодарю, что спасли меня, но вы не соблюдали процедуры, поэтому вас следует застрелить”?

— Совершенно не так, Карсель. Бунт. Протест. Дезертирство. Я уже их предупредил, и теперь имею право застрелить их на месте.

— Приятно это слышать. В таком случае я тоже имею право застрелить вас прямо здесь и сейчас.

Их разговор на мгновение стал настолько тихим, что не было слышно даже дыхания. Барка поднял брови, не веря своим ушам. Карсель равнодушно открыл рот:

— Доминго!

Эхо разнесся по всему залу. В тот момент, когда напуганные солдаты покачали головами, капитан Доминго вышел вперед.

— Задержите подполковника Барку.

— Есть!

— Карсель!

— Конечно, как маркиз вы вольны называть меня так.

— Что ты!..

— Но как ублюдок Барка, который пытался убить своего начальника - не можете. Из-за этого моя репутация пострадает.

Непосредственные подчиненные полковника Барки бросились остановить Доминго, но вскоре ворвались другие офицеры и быстро одолели их. Некоторые матросы, увидевшие это, рассмеялись. Лицо Барки было наполнено крайним презрением.

— Ты не можешь! Карсель! Так нельзя! На каком основании?!

— На каком основании? Некоторые из них уже озвучены вами. Кроме них, убийство начальника. Измена. Провокация. Предательство… Некоторые пункты пересекаются с Маурисио. Вы же сами только что кричали об этом.

— Что?!

— Но в отличие от Маурисио, у которого есть некоторые заслуги, которые следует принять во внимание, у вас нет никаких заслуг. Если оставить все так, не станет ли военная дисциплина слабой?

— Эскаланте! Что за бред ты несешь?!

— Приведите остатки людей Бургоса!

— Есть!

Вскоре остатки Бургоса были выведены в центр зала. Они выглядели еще более жалкими, будто их избили матросы за короткое время между спуском в порт и посадкой в повозку. На самом деле, еще до высадки их допрашивали и избивали офицеры низшего звена, так что вряд ли хотя бы с одним все в порядке.

Куда бы они ни смотрели, везде были солдаты Ортеги... Глаза скорбно блуждали во все стороны, словно их тащили на место казни.

Карсель подмигнул майору Эльбе. Майор привел своего адъютанта, который умел переводить.

— Правда ли, что полковника Эскаланте похитили, и доставили в Гамбелу 34 дня назад?

— Да, правда.

Адъютант майора Эльбы переводил попеременно вопрос майора и ответ пирата на языке Ламанчи и Ортеги. В Ортеге было довольно много людей, которые в какой-то степени понимали язык Ламанчи, поэтому не было никаких опасений по поводу обмана.

«Что? Похищение?..» Для солдат Ортеги, которые были почему-то счастливы, что атмосфера настроена против подполковника Барки, но не знали истинной причины, слово “похищение” вызвало настоящий переполох. Тем более похищение полковника Эскаланте, который упал в море, убив верховного капитана. Похищение самого командующего флотом...

Убийственные взгляды устремились на пиратов в центре.

— Кто устроил похищение?

— Были последние приказы от Бургоса. Он сказал, что Бургосу удалось связаться с подполковником Баркой до того, как он высадился на острове, и что ему было обещано получить часть богатств верховного капитана, если он убьет полковника Эскаланте, как того желал подполковник.

— Бургос потерпел поражение на второй день битвы при Спанилаге. Зачем они похитили полковника?

— Говорит, что спланировали все заранее и вышли отдельно, до того, как Бургос был разгромлен.

— Во время и после боя мы продолжали обыскивать близлежащую территорию. Как они смогли найти полковника и похитить?

— Им не пришлось этого делать. Среди нас был предатель... Они нашли полковника Эскаланте на рассвете на необитаемом острове, казалось, что его тайно похитили во время поисков. Он был бледен, будто умирал.

— Тогда не было нужды идти в Гамбелу или совершать убийство собственными руками.

— Для них полковник, находившийся на грани смерти, был как бомба замедленного действия. Они были обеспокоены тем, что, если оставят его поблизости, военные врачи попытаются его спасти, а если, скажем, задушили бы его и бросили обратно в море...

— Что тогда?

— … Тогда солдаты Ортеги нашли бы его с признаками смерти, которых не было на момент падения в море. Думая, что им не удастся спрятать его на борту корабля или скрыть от других поисковых команд, они надеялись быстро избавиться от полковника, жив он или мертв, и хотели уйти далеко от Спанилаги.

— Почему они не убили его сразу?

— Думали, что он в любом случае умрет сам.

Содержание которого Карсель ранее досконально вливал в голову Васкеса, плавно вышло из его уст. Словно доказывая, что он не зря считает себя умным.

Когда адъютант майора Эльбы перевел его слова, зал загудел еще громче.

— Но как же так вышло, что наш полковник до сих пор жив и здоров?

— Они передумали.

— Передумали?

— Снова все обдумав, они решили, что сохранить жизнь полковнику будет выгоднее, чем убить его.

Вздохи понимания слышались отовсюду. “Вот именно. Это нельзя сравнивать...” Казалось, теперь отпал вопрос о том, как его нашли “живым” в Гамбеле.

— Он поставил славу Бургоса, если убьют полковника, на одну чашку весов, и свое личное богатство, если спасут его - на другое. С тех пор они решили, что убивать полковника нет необходимости, и лечили его со всей тщательностью. Тогда, даже если бы он умер, им нечего терять, но было бы хорошо, если бы выжил...

“Да, конечно. Это же столько денег…” Теперь все были глубоко убеждены в его словах. 

— Это все ложь! Ублюдок Эскаланте! Это все ложь! Это заговор этого сукиного сына! Это несправедливо! — Пока Васкес говорил, кричавший подполковник, в конце боролся уже с закрытым ртом.

— А говорят обратное, подполковник Барка.

— ...

— Подполковник, вы сказали, несмотря на то, что все боевые действия закончились, мы все еще находимся в военном положении. Как известно, во время войны к дисциплине относятся более серьезно и все существующие наказания ужесточаются. Благодаря этому есть пять оснований, позволяющих казнить вас прямо здесь, своими руками.

— ...

— Не поймите неправильно, маркиз. У меня нет личной неприязни к вам. Однако, как вы и говорили про Маурисио, установление военного закона Ортеги является исключительно вопросом процедуры и дисциплины.

— ...

— Как и ожидалось, должен сказать, что вы очень опытны. Несколько вещей меня впечатлили. Особенно это касалось милосердной мысли позволить семьям погибших продолжать получать пенсии. Думаю, это подойдет и в вашем случае.

— ...

— Я позабочусь о том, чтобы маркиза получила пенсию по случаю потери кормильца.

Так оказывалась некоторая помощь семьям погибших солдат, но для маркиза Барки это было не более чем издевательством. “Все богатство, что ты хотел нажить здесь, я дам твоей семье после твоей смерти.” Как раз в тот момент, когда глаза маркиза загорелись, Карсель подошел ближе. Взгляд, который, казалось, давил сверху вниз, ошеломил маркиза.

— Ып, мхх, укхх. Попытка сказать что-то с закрытым ртом звучала так, будто его рвало. “Большой разницы не будет” с ухмылкой подумал Карсель и спокойно посмотрел на него.

— Подполковник, вы сказали, что “со всеми солдатами следует обращаться в соответствии с военной дисциплиной”. Вы же член флота Ортеги?

— ...

— Или это маркиз Барка пытался убить старшего сына Эскаланте?

Маркиз Барка родился вторым сыном без титула и всю жизнь был морским офицером. Таким образом, вопрос Карселя затронул его гордость как военно-морского офицера и в то же время означал, что ему было предложено выбрать, стать ли предателем для военных или убийцей для мирного населения.

Это ничем не отличалось от угрозы, что если он выберет статус, чтобы избежать военного закона, то в Мендозе его ждет еще большая катастрофа.

Когда до Мендозы дойдут новости о том, что “маркиз Барка устроил ловушку, чтобы похитить и убить полковника Эскаланте”... Хотя другие не знали, маркиз знал, как и почему в тот день умер наследный принц.

Прежде чем он сможет вернуться, его сыновья будут забиты до смерти. Имя Барки сумасшедшая Алисия уже запятнала. Кто знал, что такое возможно в Мендозе? Всякий раз, когда Барке снился неприятный сон, он утешался тем, что на его руках не было крови Эскаланте и что это была вполне естественная смерть.

Тем не менее чем больше он присваивал достижения Карселя, тем больше чувствовал, что все это было компенсацией за то, что он спокойно перенес унижение от того, что его обогнал паршивец Эскаланте. Его проблемная племянница впервые была полезна, и он подумал, что, возможно, это может быть скрытым благословением.

— Барка, вы же слышали, что наследный принц умер, потому что я умер.

Его голос никто больше не мог услышать.

Военный предатель или гражданский убийца. На самом деле это очень простой выбор.

Умрешь здесь один? Или вернешься и утопишь всю Барку?

Был только один ответ.

— Даже любопытно. Что же вы хотели скрыть, похоронив своих союзников в море у Малебы? Вам грустно, что я вернулся живым? Или вы боитесь, что вас поймают на ошибке?

— ...

— Но с одной стороны мне это совсем не интересно. Я уже знаю ваш конец. Ваша племянница поставила на грань смерти своего супруга, наследного принца, а вы послужили решающей причиной его смерти — убив меня… Маркиз — убийца Карселя Эскаланте и убийца Оскара Валенсы. Возможно, все будет по другому если императрица узнает об этом до того, как разъяренная толпа за Эскаланте забьет до смерти ваших сыновей. Сейчас можно подумать, что Алисия Валенса — единственная гнилая в Барке, но если окажется, что вся Барка такая...

— ...

— Из уважения к Эль-Ледекии я хотел бы сообщить вам о лучшем выходе. Вам лучше просто умереть здесь.

Маркиз Барка смотрел на своего бывшего подчиненного глазами, полными всей ненависти.

— Просто скажите “Я признаю” и умрите.

«Это бесстыдно, ведь ты жив и здоров.» Карсель засмеялся, увидев взгляд, который, казалось, говорил так.

— Конечно, я не умер.

— ...

— Но иногда даже намерения греховны.

Карсель отстранился от него и указал на Маурисио. Майор Эльба спросил суровым голосом:

— Подполковник, мы, братья подданные Ортеги, являемся свидетелями и задаем этот вопрос. Вы признаете все обвинения?

— ... Признаю.

Пистолет, уже заряженный, передали Карселю. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы взять пистолет в правую руку и нацелить его на подполковника.

Бам! Выстрел эхом разнесся по высокому потолку зала. Прежде чем звук окончательно исчез, подполковник упал. Ровно по центру лба сочилась кровь.

— Что нам делать с телом?

— Тело предателя никогда не возвращается. Сожгите.

— И записать как он и говорил “смерть в бою”?..

— Не нужно хранить честь предателя. Напишите как есть. В Малеве я выступаю от имени адмирала флота Ортеги и приказываю - подполковник Барка разжалован в рядовые.