“… Ты. Возможно ли, что Каэтана..."

“Кто-то вроде нее всегда сделает больше, чем вы можете бы себе представить. Она сделает что угодно, чтобы отомстить. Если императрица проживет всю свою жизнь в погоне за куском мяса, которые не сможет проглотить, то Алисия Барка также проживет всю свою жизнь, преследуемая голодной охотничьей собакой. Но сама не сможет сбежать. Даже если бы хотела умереть, не смогла бы.”

“Все, что нужно сделать, это прикрепить мясо но палку понадежнее, чтобы его было видно.”

“Лучше для Алисии быть просто игрушкой, которую будут жевать собаки. Это больнее, но и она будет хотя бы полезной.”

“...”

“Пока они вот так тратят свои жизни, я просто хочу быть счастливой с Эскаланте. Хочу, чтобы вы, Изабелла, и Хуан были счастливы.”

В любом случае, императрица - единственная сестра Хуана. Поэтому эти слова нельзя было произнести непосредственно перед Хуаном, но Хуан сказал так же: “Было бы лучше оставить Алисию Каэтане”. Он думал так же, как Инес.

Изабелла подумала об Инес, которая обнимая свой живот, играла в азартные игры со своим свекром, и о Хуане, который изо всех сил пытался одолеть невестку, беременную двумя его внуками. Это была одна из немногих сцен, которая до сих пор вызывала у нее улыбку.

Как ни странно, Инес думает как свой свекр, и временами они кажутся отцом и дочерью.

Изабелла задумалась над довольным лицом мужа и посмотрела на его сестру, которая совсем на него не была похожа.

— … Даже если бы посвятила этому остаток своей жизни, она, наверное, знала, что не сравнится с Инес. С другой стороны, насколько она обижалась и ненавидела Оскара за то, что он долгое время не обращал на нее внимания. Но с каких это пор она стала мстительной? После свадьбы ей стало нечего желать в этой жизни? С тех пор это стало ее намерением?..

— Может ли человек однажды внезапно измениться? Она с самого начала была такой.

— Все... Все испортила. Эта сучка из Барки все испортила...

Конечно, Изабелла тоже думала, что Алисия испортила Оскара. Ведя себя так, будто она самая послушная жена в мире, заставила Оскара поверить, что даже если он будет игнорировать ее, то проблем не будет, и держала в руках яд, которым его контролировала. И морально, и физически.

Изабелла считала, что наличие такой женщины в качестве жены — это тот баланс, который был нужен Оскару. В противном случае, его гнилая натура все еще процветала бы.

10-летний мальчик, который замахнулся ножом на ее 6-летнего сына, и при этом не чувствовал ни капли сожаления перед его матерью. Если бы такой жуткий человек жил и управлял Ортегой еще десятилетия, что стало бы со страной?

Лучше, чтобы Каэтана страдала, чем отдать всю империю в его руки. Изабелла погладила голову Каэтаны, рыдавшей у нее на руках, будто жалея ее.

Она смотрела на ее слезы с равнодушием и презрением.

— … Этот ребенок превратился в кусок мяса. В кусок фарша... Он лежал передо мной. Я не могла поверить, что он был моим сыном, что когда-то он был человеком. Изабелла, я видела это. Все тело моего сына было раздавлено, от него не осталось ничего кроме половины лица...

— Как жаль...

— Рук… Рук не было… Ха-а, обе руки были отрезаны, а все, что осталось, раздавлено... Изабелла, я тебе рассказывала, как положила ей в рот весь паноте, который у нее был?

— Рассказывали. Вы все мне рассказали.

— А про то, что она осмелилась сказать, что у нее есть наследник Оскара?

— Конечно.

— Из-за нее тело Оскара стало неузнаваемым, и она, должно быть, расстроена, что ее мечта стать императрицей не исполнилась...

Этого бы тоже не произошло. К счастью, Каэтана не позволила бы этого. Потому что она все еще была привязана к своему сыну.

Но смогла бы она прикоснуться хотя бы к одному ее волосу, если бы она действительно родила сына Оскара? Даже сейчас Каэтана не признает этого, но она постоянно оглядывается назад с чувством вины за то, что возможно своими руками нанесла вред собственной крови. И тогда, изо всех сил стараясь не жалеть об этом, она начинает ненавидеть Алисию Барку еще больше.

— Я сказала пойти на землю Барки и принести еще больше. Я положила ей в рот столько, сколько могла, и вдруг за ночь от нее не осталось ничего, кроме кожи.

— ...

— Чего она боялась, если все равно не сможет больше понести ребенка? У нее не будет возможности на это. Но та трава.... Она может полностью парализовать человека и убить.

Рука, поглаживавшая Каэтану, внезапно остановилась. Изабелла знала, что возможность вырвать жизнь плода не может быть безопасной для матери.

— Вот почему она дрожала, когда хоть одна частица порошка попадала ей в рот. Она не боялась, что умрет ребенок. Она боялась, что умрет сама. Потому что знала это...

Звук ее смеха был резким, как скрежет металла.

— Теперь ее рвет кровью каждый день. Такой чёрной и мерзкой. Она как труп. Ей так больно, что даже дышать не может, а рвет столько же, сколько ест.

Изабелла сильно сжала руку, пока тыльная сторона ее ладони не побелела, а затем наконец расслабила ее. Этим она травила Инес и детей Эскаланте...

— Такая как она никогда не должна стать матерью. Нельзя...

— … Конечно. Ваше Величество, вы приняли правильное решение. Вы все правильно сделали.

— ...

— Такая порочная девушка не должна рожать.

Только ли мать порочна? Ни Оскар, ни Алисия не были людьми, способными оставить что-либо хорошее миру. И лучшее, что сделала Каэтана, с тех пор как родилась — это собственноручно убила внука.

— … Она же не умрет так, верно? Она не должна умереть. Еще нет… Не позволю. У меня такое чувство, будто я задыхаюсь до смерти. Я не могу дышать, ых, не могу, Изабелла...

— Теперь все будет так, как пожелаете вы, Ваше Величество.

— … Я хочу встретиться с Хуаном...

— ...

— Изабелла, я хочу увидеть Хуана…

Ее тихий голос раздражал. Она так долго держала это в себе, но теперь... Изабелла нежно вытерла слезы с глаз Каэтаны:

— Однажды вы встретитесь. Вы же единственные брат и сестра друг другу?.. Просто нужно время.

— … Он... Сильно меня винит?

— Не волнуйтесь. Мой муж не винит свою сестру.

— ... А Оскара?

— ...

— Он пытался убить Хуана...

— ...

— Не было ничего, чего бы Хуан не сделал для него. Он любил его больше, чем родной отец. Но... Он пытался его убить.

Ее голос становился все мрачнее и отчетливее.

— Это уже не изменить, и Хуан в безопасности, так что не думайте об этом слишком много.

— Может быть, Оскар был наказан за это. Да?

— Госпожа Каэтана...

— Будь он проклят. Черт побери, идиот!.. Если бы повернула время вспять, я бы не рожала его. Клянусь. Не держалась бы за Максимилиано Валенсу. Отец… Письма отца, на каждое из них...

— ...

— Я бы ответила на все. Если бы он только хотел встретиться со мной, я бы… когда угодно...

— ...

— … Я хочу вернуться, Изабелла. В то время, когда у меня не было ни Оскара, ни Валенсы, ничего. Я просто хочу вернуться в те времена, когда я была сестрой Хуана. Я бы была добрее к тебе... Я бы никогда больше не обращалась так с тобой... Ты так добра ко мне, Изабелла. Какое ты для меня утешение... Можешь ли ты простить меня?..

Ее слова звучали бессвязно, как если бы она стала Каэтаной Эскаланте в возрасте шестнадцати лет. Изабелла улыбнулась.

— Шшш, все в порядке.

— Все... Я бы хотела изменить все... Если бы это было всего лишь сном...

— Забудьте о прошлом. Ни о чем не жалейте. Вы не сделали ничего плохого.

— ...

— Это произошло только потому, что Алисия Барка была извращенной частью вашего выбора.

***

— … Пожалуйста, пожалуйста, просто убейте меня, госпожа Каэтана. Госпожа... Пожалуйста, убейте меня...

Губы, странно изогнутые внутрь там, где все зубы были вырваны, дергались при каждом слове. Голубые глаза над впалыми щеками безжизненно смотрели на Каэтану.

А Каэтана смотрела на Алисию с невыносимым разочарованием, но глаза ее сверкали, будто она столкнулась с чем-то интересным.

— Алисия, я не собираюсь тебя убивать.