***

— Одна из служанок Ее Величества...

— А?..

Он спал не с одной или двумя служанками своей жены, так что не мог вспомнить с первого раза. Тем не менее император, казалось, вспомнил, что человек перед ним был братом его жены, и стыдливо откашлялся:

— Я догадываюсь, кто это, но...

— Это было 27 лет назад, нет, уже 28 лет назад.

Вопреки всему, император понятия не имел о чем Хуан говорит, пока он не назвал точное время. Только тогда император издал долгий «а-а» и поглаживая подбородок, сказал:

— Реджина, эта хорошенькая девушка из Мерло.

Хуан ухмыльнулся, прищурив глаза.

Он трогал многих женщин, но не сказать, что от него забеременели многие, до такой степени, чтобы путать их. Считалось, что тилидад - яд, разрушающий мужскую силу мужчины, поэтому все знали, что он никогда не использовал противозачаточные средства. Но по сравнению с посеянными семенами урожай настолько мал, что это даже стыдно.

В молодости, когда внебрачные дети был огромным недостатком для него, он бросал их в руки жены, как бы льстив ей, чтобы она “позаботилась об отпрысках сама”.

Хоть он и рисковал жизнью женщины на одну ночь только ради короткого удовольствия, никто не смог выступать в качестве его официальной любовницы. Конечно, это произошло еще и потому, что в отличие от его нижней части тела, голова понимала ценность имени Каэтаны после смерти Кальдерона.

По иронии судьбы, если бы Каэтана не была такой распутной, как муж, или если бы у нее был тихий характер, который не мог бы подавить своего мужа... Если бы это было так, Максимилиано давно бы поплатился за безрассудные игры с нижней частью тела. Точно так же, как и его сын.

Это было время, когда все думали о славе, которую Кальдерон дал Ортеге, и о его трагических последних годах, и даже дворяне наблюдали за императором, задаваясь вопросом, не пренебрегает ли император дочерью Кальдерона. Точно так же его истинная природа, которую подавляла Каэтана, и внебрачные дети, которых она прятала, явно способствовали правлению императора, и хотя он знал это, всякий раз, когда говорил о шаткости императорского трона, он всегда упоминал о ревности своей жены.

Однако Хуан больше не интересовался ими до такой степени, чтобы злиться или обижаться на это.

— В Бильбао? Я думал, Каэтана позаботилась о нем.

— … Женщина, которая хотела спасти своего ребенка, тайно обменяла его тело на тело другого ребенка.

— Как такое возможно?

Если бы он знал тогда, то вернул бы его и убил своими руками.

— Какой удар в спину для Каэтаны. И это все еще служа ей.

— Его удалось вытащить из дворца, но, похоже, она не знала, куда он попал. Но по воле судьбы граф Кастаньяр нашел его.*

[*П/П. Тут возможно речь идет о ней(Реджине Мерло)]

— Кастаньяру можно доверять.

— Говорят, что теперь он паладин под прямым подчинением архиепископа Бильбао.

— Что, паладин?

— Да. Слуга в святилище.

— Хорошо. Действительно хорошо...

Учитывая Каэтану и ее меры, то, что он выжил - уже хорошо.

— Если это так, на него не будут тыкать пальцем называя незаконнорожденным, выросшим на улице… На самом деле, разве это не лучше, чем те, кто рос в дворце? Он точно чистый и благородный.

— Это верно.

Император, вероятно, подразумевал Оскара, но для Хуана в этот список входил и сам Максимилиан.

Он тоже встретился с “Лурдесом”. Он даже стал Святым Рыцарем с именем «Матео», данным ему священником Лериды, который взял его к себе и вырастил, когда он был ребенком.

Даже после некоторых исправлений со стороны герцога Балестены облик Матео как простолюдина на протяжении всей его жизни не исчез, но сразу заметны ясные и чистые глаза. Настолько, что никто не мог усомниться в том, что он паладин. Внешность Матео была привлекательной, возможно, потому, что его тело изначально было построено физическим трудом, несмотря на короткий период тренировок. Хотя недостатком является то, что он немного худой, но он не кажется потрепанным или тощим.

Луциано, казалось, еще не был удовлетворен, но Хуан считал, что простой и неказистый внешний вид Матео был его силой.

Член императорской семьи, который не выглядит так. В отличие от Оскара.

Люди Ортеги иногда действуют радикально, как революционеры, но в целом они консервативны, и хотя они могут в порыве гнева забить киркой некомпетентного наследного принца, они обеспокоены тем, что у императорской семьи нет наследника. Вот и вся причина, по которой Максимилиано какое-то время считал само существование Оскара священным, хотя ненавидел его с самого его рождения.

Несмотря на то, что народ так сильно критиковал императора и императорскую семью, если кто-то встанет и будет претендовать на трон императора, он должен быть готов к тому, что для народа он станет предателем, который предал своего монарха. Вот и все. Не будет преувеличением сказать, что если бы древо семьи, управлявшей империей, изменилось таким образом, то первый человек из этой семьи, ставший императором, всю свою жизнь будет подвергаться критике со стороны народа.

Они ненавидят самозванцев и считают, что подданные всегда должны оставаться подданными. Они не любят нынешнего императора и ненавидят наследного принца, так неужели не найдется святой, которого они будут восхвалять спустя два дня? Люди Ортеги ненавидят “нынешнюю” Валенсу, но они даже не могут представить себе императорскую семью, кроме Валенсы.

Все скучали по правлению Родриго полвека назад и надеялись, что однажды в Валенсе родится такой наследник, как Родриго.

— … Это будет хорошая отдушина в нужное время.

И Матео может стать выходом. Особенно сейчас, когда жители империи разочаровались в императорской семье.

— Тем более, что он служит святым рыцарем, и, похоже, далек от людских желаний… Благодаря этому он будет еще больше контрастировать с Оскаром.

— Вы правы. Кто осмелится критиковать того, кто был усыновлен и обучался у архиепископа?

— Да-да, именно. Сам Бог спас и воскресил его.

Император согласился и постучал по столу. Через неравные промежутки времени раздается стук, будто идет дождь. Хуан надеялся, что Матео не будет похож на этого рассеянного императора.

— Как вы на это смотрите?

— Мне нужно еще немного времени, чтобы подумать.

Смешно говорить это так, будто есть другой ответ, но Хуан сидел тихо, не выказывая никакого выражения. В любом случае, для него было важно сделать вид, будто у него нет никаких личных интересов.

Инес нашла его и скрывала почти десять лет, а Луциано лично отвечает за его обучение. Хуан помогал в переговорах с архиепископом Бильбао и обеспечивал прикрытие, но он считал это всего лишь помощью. Но Инес передала командование “оружием” Балестены, не своему отцу, а свекру, потому что решила, что ее несдержанный отец не заслуживает доверия.

Леонель Балестена злился и спрашивал, что значит быть “недостаточно спокойным”, но Инес давала короткий ответ, что эти слова имеют буквальное означение.

Как мог император, который страшился уже при виде Леонеля, принять наследного принца, которого “однажды внезапно привел герцог Балестена”?

Было бы хорошо, если бы на церемонии посвящения не было драки. Именно об этом Хуан и Леонель подумали заранее. Одновременное появление Леонеля и Матео в его подозрительных глазах — это обреченный на провал поступок. Если Леонель произнесет несколько саркастических слов, император скажет: “Балестена пытается убить меня с новым наследным принцем за спиной”.

Скорее, поскольку Хуан был доверенным лицом наследного принца, даже если он будет служить фоном для связи с другим наследным принцем, для императора в этом не было ничего нового. На самом деле, он думал, что это лучше, чем было раньше. Поскольку они не связаны кровным родством, связь будет слабее, чем раньше, к тому же Хуану придется убедить свою сестру, императрицу.

Хорошим примером для дворян было бы также то, что брат императрицы, герцог Эскаланте, потерявший наследника Эскаланте, поддержал бы его без личных интересов.

— … Я определенно счастлив, но не знаю, почему чувствую, что что-то меня сдерживает.

— Причина, по которой я говорю, что я нашел вашего внебрачного ребенка, заключается только в беспокойстве об Ортеге. Карсель погиб на поле боя, а наследный принц умер неприятной смертью. Подданным Ортеги в настоящее время трудно переносить беспорядки.

— Итак, в какой степени это проявление истинной преданности Ортеге?

— Он человек архиепископа Бильбао и не имеет никакого отношения к Эскаланте. Проверьте, если хотите.

— Не надо. Как я могу не доверять тебе, герцог?

— Я просто сообщаю вам о его существовании. Если вы заберете его, то он будет только вашим сыном, а если нет - он навсегда останется никем.

— ...

— Все зависит от вас, Ваше Величество.