***

— … Что ты делаешь?

— Собираю вещи.

Точнее, Инес полулежала в кресле, тыча пальцем туда-сюда, пока Хуана и Рауль собирали ее вещи, следуя указаниям.

“Это тоже?”, “И это?”, “Даже это?”... Их руки необычно медленны, и вместо того, чтобы быстро следовать инструкциям хозяйки, они постоянно переспрашивали. “Куда вы собираетесь поставить это?..” Иногда возникал такой неуверенный вопрос.

Взгляды, блуждающие по ее багажу, были еще более неуверенными.

Однако Инес это не волновало, и она ругала их: “Я и так занята, так что не спрашивайте и просто делайте что говорят!” или “Разве в Перез учили вас медлить как улитка?” и тому подобное... Ею буквально овладела Донна Альмарадо, суровая экономка замка Перез.

Судя по атмосфере, они уже испробовали все попытки переубедить ее, но потерпели неудачу.

Так что, в конце концов, они просто притворились, что следуют ее указам, но хозяйка была раздражена, хотя все же одерживала верх.

Однако Луциано больше раздражала фундаментальная проблема.

Она действительно похожа на нетерпеливую девочку... “Она собирается в дорогу в таком положении?”

— … Если кто-то увидит, подумает, что ты убегаешь с имуществом Эскаланте.

— Мне это все подарили, я ничего не краду.

— Вот как.

— Все эти вещи принадлежат моим детям. Иначе стала бы я их забирать?

— Куда ты так торопишься?

В конце концов Луциано отказался от сарказма. То ли из-за настроения ее живот выглядит еще больше, то ли он и вправду увеличился... Смотря на беременную сестру, имеющею вспыльчивый характер, ему стало не по себе.

Инес ответила естественно:

— Ты игнорируешь свою сестру только потому, что я каждый день лежу без дела?

— У меня не было бы забот, если бы ты лежала без дела. Пожалуйста, просто лежи и ничего не делай, пока не родишь. Кто кого игнорирует? Даже отец иногда говорит, что ты страшная и пугающая, кто будет игнорировать такого человека?

— Отец преувеличивает.

— Герцог и герцогиня знают?

— … Я сейчас очень спешу, Луциано.

Они не знают, и очевидно, что будут противиться, поэтому она не расскажет им до последнего. Инес сморщила нос, подумав о своей доброй свекрови.

— Куда?

— Как куда? Карсель скоро приедет.

Хотя ответ был явно ожидаем, Луциано схватился за лоб. Не обращая ни на что внимания, Инес радостно обхватила щеки. Инес, которая ни разу не милашничала, даже когда ей было пять лет...

— Я буду ждать его в Кальстере. В прошлый раз я не смогла проводить его на пирсе, поэтому в этот раз надо хотя бы встретить...

— ...

— Я позабочусь о том, чтобы Карсель увидел меня, как только сойдет с корабля.

Луциано показалось, как он слышит жалобы отца. “Это болезнь, болезнь. Этот парень из Эспосы испортил нашу Инес...”

По ее словам создается впечатление, что Карсель Эскаланте приедет с торжественной церемонией уже завтра, но прошло всего два дня с тех пор, как они получили новости о том, что он жив.

— … Почему беременная ты должна ехать? Это твой муж должен приехать в Мендозу. Это же займет пять-шесть часов на карете.

— Как ты не понимаешь? Я хочу увидеть его на эти пять-шесть часов быстрее.

Луциано выглядел так, будто действительно ничего не понимал. Инес коснулась лба с выражением, словно говоря: “Поэтому он и одинок”.

— И еще. До родов еще есть время, почему ты продолжаешь приближать этот день? Что будешь делать, если дети ошибутся и решат, что пора? Что будешь делать, если твоя сестра родит преждевременно? Хм? И как ты видишь ответственность Эскаланте? Думаешь у Карселя статус, позволяющий ему сойти с корабля и прибежать сразу в Мендозу? Кроме того, он ранен.

Луциано говорил аккуратно, поскольку знал, насколько чувствительна его сестра к сплетням о своем муже. “А ты считаешь, что вас сразу отпустят на ваш холм, где вы живете?”. Однако Инес уверенно указала на живот. “Та самая Инес Эскаланте из Мендозы приехала в Кальстеру, так кто посмеет забрать у меня раненого?”

— Поэтому если я буду ждать в Мендозе, это будет вопросом не пяти-шести часов, а может легко увеличиться до десяти или двадцати часов. Лучше я поеду.

Луциано цокнул языком.

— Ты - раненая беременная женщина.

— По-твоему царапина и прокол одинаковы?

— Попробуй сказать то же самое своему мужу.

— ...

— Посмотрим, согласится ли твой прекрасный Эскаланте с тобой.

Луциано в конце концов прижал сестру и дал ей совет. После такого плохого обращения со своим телом она искала способ избавиться от шрамов. Думаете, это ради себя?

Нет, она беспокоилась о шрамах потому, что иначе Карсель Эскаланте упадет в обморок от шока, увидев их.

— Если ты тоже видишь свой живот, пожалуйста, будь осторожнее.

— Ты же знаешь, что я готова на все ради детей. Я терпела, даже когда не могла сделать хотя бы глоток воды.

— ...

— Я вижу, поэтому хочу поехать быстрее. Прежде чем он увеличится еще больше.

Луциано немного округлил глаза от этих слов. В его глазах живот сестры с детьми Карселя Эскаланте вырос до такой степени, что стал устрашающим.

Конечно, внимательная Изабелла успокаивала его всякий раз, когда он молча переживал, поэтому он уже не так тревожился, как раньше.

Поскольку у нее двойня, живот Инес должен был быть больше, чем у других. В шкале от 1 до 10, Инес примерно на середине, а Анжелика, у которой было немало близнецов на практике, осторожно высказала мнение, что живот еще должен вырасти намного больше.

Однако Луциано, который ни разу в жизни не видел беременной женщины, пока его сестра не забеременела, все еще питал неведомый страх, что она в любой момент может внезапно упасть в обморок, схватившись за живот. Она не раз теряла сознание на его руках, когда он даже не знал что такое беременность, поэтому ощущения реальности было достаточно.

“Даже просто спускаясь по лестнице у нее темнеет в глазах, какая еще Кальстера ради какого-то убл…” Он понял из вопроса  Хуаны “А это куда вместите?”, насколько же мал дом, в котором они жили.

Вещи некуда положить, поэтому она не знала, как справиться с приказом хозяйки все упаковать, а Инес ожидала, что служанка все упакует. Интересно, стоит ли оно того?

— Зачем уезжать из удобной Мендозы?

— Луциано, когда наступит тот срок, о котором ты говоришь, я чувствую, что мой собственный живот раздавит меня.

— ...

— Тогда, даже если захочу, я не смогу поехать. Даже в лучшем состоянии.

“Можно же вообще не ехать? Как ты не боишься?” Кушая много и набирая вес по всему телу, она может казаться очень здоровой, но... Он знает, что Инес иногда незаметно испытывает боли по разным причинам, например, из-за слабой матки или последствий употребления паноте.

Невозможно, чтобы Изабелла, которая заботится о ней, как о дочери, не знала об этом. И присутствующие близкие слуги знают об этом.

— Поэтому ты собираешь вещи, будто никогда не вернешься?

— ...

— Изабелла будет плакать.

— … Вместо того, чтобы плакать, она может приехать в Кальстеру. Сказали, что сейчас дети в порядке. Нельзя упустить этот момент. Проснувшись сегодня утром, я сразу подумала об этом.

— И поэтому без ведома всей семьи ты пакуешь вещи.

— Я просто… Я хочу уехать до того, как потеряю способность двигаться.

— ...

— Луциано, я прекрасно знаю, что ты думаешь, что я лгу каждый раз, когда открываю рот, но сейчас у меня действительно на удивление хорошее настроение. Мне очень хочется хотя бы раз куда-нибудь съездить.

— Точно задумала только одну поездку?

— Кстати о задумке. У меня есть одна мысль.

— Какая? - спросил Луциано без всякого любопытства, думая, что она снова о своем муже.

Инес мягко улыбнулась:

— Эти дети родятся в Кальстере.

Секунду он просто смотрел на сестру, а затем рассмеялся. Будто это приятная новость, о котором он и не задумывался.

— … Тогда понимаю, зачем нужны все эти вещи.

В это время, даже жены офицеров низшего ранга, которые проживали в Кальстере, рожали в Мендозе. Потому что считалось, что нет ничего прекраснее и почетнее Мендозы.

— … Ну да. От победы Карселя Эскаланте до его возвращения после смерти... Как его жена, ты - женщина, которая своими руками претерпела невзгоды, о которых все в Ортеге знают, тем временем еще и защитила детей.

— ...

— Самое лучшее время, чтобы “эти” дети родились “там”.

Карсель Эскаланте наконец возвращается в Кальстеру. Инес Эскаланте, которая была в центре беспорядков в Мендозе, возвращается в Кальстеру беременной, чтобы встретить своего мужа, которого она считала мертвым.

Вид, как они плачут и обнимают друг друга в порту, целуются от волнения, а муж дрожащими руками гладит непривычный ему живот жены.

Знакомая сцена. Но на этот раз со слезами радости. И в местных газетах военного порта, а не в столице.

Так эта история постепенно распространится.

— Прямо сейчас поддержка моего мужа со стороны флота Ортеги находится на пике, и я знаю, что фанатики Мендозы могут найти даже небольшие местные газеты в военном портовом городе. Есть также способ сделать так, чтобы история Кальстеры повторялась бесконечно через день или два в столице, как если бы это была история лучшего и более развитого общества.

Их история никогда не могла быть такой, как раньше. Потому что чета Эскаланте никогда не сможет быть такой же, что и раньше.

— Нет более простого способа подчинить другого человека, чем приставить ему пистолет в лоб, но слова также могут подчинить общество.

— ...

— И общество, которое подчинит это общество, может стать “нашим”.

Инес на мгновение задумалась о детях Эскаланте, которые придут в свет в центре города Кальдерона, преданный ее мужу. Как в будущем их имена будут ассоциироваться с любовью к самому особенному городу Ортеги. Будущее, в котором ее имя и имя Карселя окружают их, как крепкий замок, и защищают от всего.

— Кальстера теперь станет нашей полноценной стеной. И ни один император не обойдет ее.