***

Прошло еще десять дней. Все это время грохот в резиденции не утихал. В пристройке целый день был слышен шум суеты, везде летела пыль, потому что клали крышу на коридор и лестницу, ведущую к нему. Из-за плотного графика строительные работы продолжались до поздней ночи.

Сначала над колоннами коридора должна была быть установлена только крыша, но после того, как Инес решила, что она хочет иметь возможность ходить, как если бы она находилась в помещении, было решено построить и стены. Благодаря длине коридора дом стал особняком. Но соединив дома, она поняла, что ощущения единства не было вообще. Поскольку крышу красили в красный цвет, запах краски доносился ветром на всю округу.

Из-за этого Рауль каждые несколько дней объезжал резиденции на холме Рогорно и просил понимания у живущих там офицеров, спрашивая их, есть ли у них проблемы со сном, и если с ними была сеньора, интересовался, чувствовали ли они беспокойство все это время.

Но, учитывая, что герой войны должен вернуться через несколько дней, и слухи о том, что полковник скоро будет назначен адмиралом, кто будет недоволен беременной женой своего начальника?

Никто не скажет: “Полковник Эскаланте умер и воскрес ради Ортеги, но запах краски от его дома убивает меня последние несколько дней, потому что я не могу открыть окна.” Поэтому все просто отвечали: “Я и не думал, что звук телеги, идущего в гору, и молотков может быть таким красивым и красочным, как звуки фортепиано.”

— Значит, что им все равно слышно шум.

Несмотря на ответы “У нас все в порядке, поэтому, пожалуйста, не спрашивайте больше…”, Инес продолжала посылать Рауля и возмещать ущерб. Она не хотела навлекать на имя Эскаланте какие-либо мелкие обиды до возвращения Карселя.

— Неужели опять суеверие? – спросил Рауль у Инес, поглощенной вышивкой, но ответа не последовало. Значит, так и есть.

В любом случае, по приказу Инес и с большим бюджетом Рауль каждый день покупал дорогой спиртной напиток в роскошном винном магазине Эль-Табео, чтобы помочь офицерским парам лучше спать. И каждый дом, где проживала сеньора, каждое утро получал свежий букет цветов и открытку с пожеланием счастливого дня, подписанный лично Инес.

Также отправляли корзину с достаточным количеством мяса и сезонных фруктов, чтобы обеспечить сотрудников, а также специй, чтобы приготовить первоклассную еду для господ.

Затем, на праздник Святой Финеды, отправили золотые запонки и брошь с крупными драгоценными камнями, и к тому времени жители Рогорно начали надеяться, что было бы неплохо, если бы строительство резиденции полковника продлилось целый год.

Но все хорошее заканчивается прежде, чем люди осознают его ценность. Детальным осмотром внутренней части занималась Хуана, а крупное внешнее строительство, требующее постоянного контроля над рабочими, возглавила Арондра.

Это была серьезная задача, которая началась за шесть дней до прибытия Инес в Кальстеру и заняла около двадцати дней. Из-за шума и пыли все хотели, чтобы Инес оставалась в особняке, но она не хотела упускать возможность участвовать в строительстве.

Благодаря этому пристройка, интерьер которой был полностью отремонтирован, украсилась по вкусу Инес даже больше, чем интерьер главного здания, который существенно не трогался. Половина его была оформлена в утонченном стиле Мендозы, а другая половина была очень красиво оформлена в богатом и экзотическом стиле Эль-Табео, типичном для портового города. Тем не менее Инес отдала предпочтение оригинальной резиденции, в которой органично сочетались вкусы и история предыдущих владельцев.

И даже сегодня Мигель был удивлен количеством съеденной ею еды. Смотря на ее пустую тарелку, он задавался вопросом, та ли она девушка, которая за весь день ела только половину яблока.

Инес почувствовала себя польщенной. “Знаю. У меня хороший аппетит.” Когда она посмотрела на Мигеля с таким выражением лица, он вскинул подбородок.

— … Инес, а у тебя хороший аппетит.

— Нас же трое.

— Знаю. Знаю, но мне все кажется, что нас обманывали.

Изабелла, которая однажды весь день пыталась заставить ее съесть еще хоть что-нибудь, почувствовала бы себя преданной, если бы узнала. Инес тоже знала, что означает удивление Мигеля.

— Это было тогда, но сейчас все по другому.

— В моих глазах Инес Эскаланте сейчас такая же, как и тогда... Я удивлен разницей в твоих способностях.

— Тогда следовало привезти Иоланду в Мендозу.

— Ты ведь отказалась даже от еды Перез.

— Я смогу насладиться и этим, если принесут сейчас.

Казалось, так оно и будет. Потому что теперь она даже вторглась в тарелку Мигеля.

Сначала будущий дядя с радостью давал ей несколько кусочков, а потом он уже пытался защитить свою тарелку протестуя: “Если хочешь еще, попроси добавки”, Но Инес сказала: “Как я могу есть больше, чем ты?”

Может или нет, разве это не правда?

В официальной резиденции по меркам Карселя уже было установлено количество еды, необходимое для человека такого же телосложения, тренирующегося целый день, и Мигель получал соответствующее количество с самого начала.

С другой стороны, когда тарелка Инес возвращалась пустой, в отличие от прежнего, Иоланда, воодушевленная аппетитом сеньоры, постепенно увеличила ее порцию, которая теперь могла соперничать с Мигелем.

А точка зрения Инес была такой: “Я уже получаю столько же, сколько и ты, так что же произойдет с моей благородной репутацией, если мне увеличат порцию еще больше?”

Мигель спросил: “А мне что есть?”, но ответ был: “Это все будет пищей для твоих племянников, чтобы они выросли”, поэтому ему нечего было возразить.

Благодаря ей теперь ему не скучно каждый день, и от этого совсем нет сил. Мигель раздраженно воскликнул:

— … Правда, я впервые вижу, чтобы ты так хорошо ела за последние дни.

— Я тоже впечатлена.

— И никогда раньше не видел тебя такой неспокойной.

— Неспокойной? Я же не ребенок, чтобы так говорить.

— Именно. Ты взволнована, прямо как ребенок, Инес.

Инес слегка надулась, глядя на спокойствие Мигеля. За длинным окном столовой открывается вид на сад, совершенно перекопанный, и на море.

— Сад невозможно восстановить, пока Карсель не вернется, да?

— Точно нет.

— Верно же?

— Мхм.

— Хотелось бы мне начать раньше. По моему первоначальному плану, дом должен был стать моим еще до того, как все узнали про беременность. Хотела удивить...

— Даже если бы ты дала оторванную ручку того дома, брат встал бы на колени, чтобы получить ее, а ты купила целый дом и пристроила его к этому дому.

Перед этим обманув человека, которого ее муж уважал больше всех... Инес нахмурилась, услышав слова Мигеля.

— Только попробуй рассказать это Карселю.

— Даже если не я, расскажет полковник Норьега. “Карсель, насчет того дома, вообще, что-то забавное случилось, пока тебя не было... Твоя сеньора воспользовалась всеми своими правами, пока все считали, что ты мертв. Но оказалось, что ты жив, и уже было странно задним числом менять процедуры.”

— Мигель.

— “Мы могли бы проигнорировать это, но это было бы все равно, что сделать слишком большое исключение только для твоей сеньоры. Пока мы раздумывали, что с этим делать, внезапно начались строительные работы по соединению двух резиденций...”

— Перестань.

— “Карсель, все началось как только в Мендозе стало известно о твоем возвращении.”

— … Мигель, сообразительность — не достоинство джентльмена.

— А однажды сказала, что если мужчина не умеет подмечать детали, он должен умереть.

Он в последнее время часто проводит время с Луциано, и стал говорить как он. Инес нахмурилась и уже собиралась спорить, как вдруг.

— … Эм?

— Что?

— А. Внезапно собака пробежала.

— Где?

— Как она попала в сад? Вошла, когда открыли ворота, чтобы перенести кровать в пристройку?

Инес указала в сторону окна.

По саду ходила тощая собака, кивая головой,  с опущенным хвост, и с очень робким видом смотрела на садовника вдалеке.

Она была настолько худой, что по коже можно было пересчитать кости, а сама собака была грязной, с темными пятнами, откуда они взялись, не понятно. Уши были навострены.

— ...

— Это бездомная собака, Инес. Садовник скоро выгонит.

Узнав в нем первого Алехандро, она выбежала из столовой. “Инес!” Она услышала, как ее звал удивленный Мигель, но она открыла дверь в сад еще быстрее.

“… Эскаланте, почему ты до сих пор не прогнал ее?”

“Жалко ее.”

“Бродячих собак полно на улицах. Нечего их жалеть. Если накормил его, прогони.”

“Но, Инес, эта собака уже в нашем саду.”

"..."

“Хотя она тощая и грязная, она уже в моем доме.”

Голос, который говорил, что собака уже особенная. Этот добрый и уверенный голос.

“Значит, эта собака отличается от всех остальных.”

“Эскаланте.”

“Инес, ты теперь ненавидишь собак? Если тебе не нравится, я прогоню ее.”

"..."

“Я просто вспомнил, как ты любила собак, когда была маленькой… Я не подумал, что теперь ты можешь ненавидеть их. Прости.”

“… О каком времени ты говоришь?”

“Если тебе не нравится...”

“Ты сказал, что она уже особенная для тебя. Тогда какая разница, люблю я собак или нет?”

"..."

“Это твой дом, Эскаланте.”

В любом случае, я не знаю, как долго я здесь останусь. Я не знаю, когда меня не станет... Чем важно мое мнение? Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Просто делай то, что хочешь... Она проглотила душащие ее слова и равнодушно отвернулась.

В то время она умирала с каждым днем все больше, и ей не хотелось принимать какие-либо решения или давать обещания.