***

— … Я еще не помылся.

— Это все, о чем ты можешь думать при своей беременной жене? Хм? При своей сеньоре, носящей твоих детей?

— Что мне остается думать, когда эта сеньора ласкает мой член пальцами?

На его лице появилась улыбка, говорящая: “Думаешь, я смогу сделать это с тобой?”

— Конечно, я должен быть благодарен и признателен.

В конце концов, после долгих ласканий, член полностью затвердел. Штаны раздулись так, словно вот-вот лопнут. Почти одновременно с этим расстегнулась еще одна пуговица на его рубашке.

— … Черт возьми, Инес, мне теперь правда нужно помыться. Прежде чем ты меня сожрешь.

— Не уходи. Не оставляй меня.

— … Ты хочешь моей смерти...

Иначе как можно такое говорить? В любом случае, Инес продолжила, будто не одобряя его намерения.

— Ведь если уйдешь, то выйдешь, когда закончишь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь кончишь... своей рукой... представив, как испачкаешь мое лицо...

— Ах, вот черт...

— Это все мое. Ты не можешь делать этого без моего разрешения.

Она не разрешала ему физически пойти в ванную, или не позволяла эякулировать без ее ведома.

Однако, как слуга, который всегда был слаб к ее командам, он просто проглотил стон и высвободил руки из рубашки, которую снимала Инес.

Забинтованное тело было полностью обнажено. Пока рука Инес, в отличие от ее похотливой ноги, нежно гладила его раненое плечо, он был занят беспокойством о том, не источает ли его тело неприятный запах.

— … Но ведь некомфортно. Я грязный.

— А мне кажется, что ты мылся и полировал себя, как принц. Как старательно ты брился на борту корабля, что твое лицо такое гладкое?

Она прикусила кончик его подбородка и щелкнула языком. В довершение всего, он еще пах оливковым мылом.

Карсель тихо застонал, не в силах сдержать возбуждение, но ответил застенчивой улыбкой.

— Ну, Инес, я не знал, когда увижу тебя...

— Что это за роскошь на корабле, где не хватает даже питьевой воды? Сколько солдат страдали из-за тебя?

— Все хорошо. Таких не было, но даже если бы и были, если уронить одного-двух из них в море, они бы заткнулись... У меня ощущение, будто запах моря прилип ко всему телу.

— Да?

— Не подходи ближе, воняю. Инес! Не нюхай. Не утруждай себя проверкой.

— Ну не знаю.

— Я быстро умоюсь и вернусь, так что успокойся и…

— Понятия не имею о чем ты. Я чувствую только твой запах.

Инес обняла Карселя за шею, опустила голову и уткнулась носом ему в ухо. Она почувствовала, как его позвоночник мгновенно напрягся в тот момент, когда ее рука коснулась его. Карсель мгновенно отказался от своей идеи убежать и поцеловал ее щеку.

— Я думала, что твои волосы отрастут настолько, что можно будет собирать в хвост. Еще то, что у тебя будет огромная борода...

— … Разочарована? Мне отрастить волосы? Я думал, что ты любишь, когда все аккуратно и чисто...

— Ты всего лишь оправдываешься мной, а на самом деле сам не можешь терпеть когда неаккуратно. Ведь так?

— Если ради тебя, то нет ничего, что я не смог бы вынести, Инес.

“Если ты называешь меня своей жизнью - я сделаю все что угодно”. Инес коротко вздохнула, а затем надавила пальцами ног на его гениталии, будто тянула собачий поводок.

Как может владелец быть более похожим на собаку, чем собака, выпущенная на волю в его саду?

— Просто молчи, пока я проверяю, Эскаланте.

— Ты по-прежнему идеальна, но на моем теле больше не на что смотреть… Как ты уже знаешь, я хорошо восстанавливаюсь после травмы, но в чертовой Гамбеле я потерял все мышцы, которые нарастил... Тело испорчено, и уже одно это является постыдной и унизительной переменой, которую тебе нельзя видеть. А еще...

— Ай, ну хватит.

— Я тоже хочу прикоснуться к тебе, Инес. Сначала, хотя бы руки помою...

Он выбежал из комнаты, когда Инес расстегнула две пуговицы, и быстро вернулся с набранной откуда-то из пристройки водой. Это полностью разрушило атмосферу.

Ему можно прикасаться к ней тщательно вымытыми руками, но ей нельзя прикасаться к нему, пока он не помылся.

Но это было несправедливо по отношению к ней. Внутри платья Инес почувствовала, как рука, массировавшая ее попу, двинулась дальше внутрь.

Инес поймала его руку снаружи платья. Не долго думая, он схватил одну из ее ягодиц и раздвинул их в стороны. Когда кончики его пальцев едва коснулись ее, она вздохнула от нежности, но ухмыльнулась и пробормотала:

— … Уверена, что даже упав в море, твое состояние лучше тех пиратов Гамбелы.

— Конечно, так. Но быть лучше пиратов недостаточно, Инес. Я не могу быть хуже, чем был раньше.

— Что ты...

— Я верну тело, которое ты знала, как можно скорее.

— Но нынешний ты мне нравишься даже больше.

Инес на какое-то время стало жаль Карселя, потому что лицо его выглядело исхудавшим, но на самом деле его тело было довольно сильным, несмотря на его слова.

— Ты выглядишь немного шустрее, чем раньше.

— Шустрее?

— Я думаю, это даже прекрасно.

— Прекрасно значит?

Инес одарила его редким щедрым комплиментом.

Если он собирался целыми дня изнурять себя тренировками, и даже если бы он вернулся худой как ветка дерева, Инес собиралась остановить его. Если это так, она готова была сто раз повторять, что он идеален. Что может быть совершеннее, чем быть живым?

Более того, это правда, что сейчас он все еще выглядел хорошо. Карсель улыбнулся, не осознавая истинных намерений Инес.

— Так вот какой твой вкус?

— Похоже на то.

— Хотя да... Ты была добра ко мне, когда я заболел… Я еще тогда понял, что тебе почему-то нравятся слабые.

Опять недоразумение... Несмотря на то, что Инес удивилась, она все же кивнула, будто так все и было.

— Может быть, мне надо еще больше...

— Но не смей морить себя голодом. Сейчас ты идеален.

— Что же ты раньше не сказала… Я бы еще больше сбросил вес после возвращения из Гамбелы на главный остров.

— Ты меня не слышишь? Сейчас ты идеален.

— Ху-у… Ха, Инес.

— Но что ты сказал насчет Гамбелы?

— Черт, такое ощущение, что он вот-вот взорвется.

— Не увиливай и ответь.

— А. Люди, которые заботились обо мне, кормили ровно настолько, чтобы я не умер.

— Что?

Инес, которая вела непринужденный разговор, свободно раздвинув ноги и получая его ласку, напряглась.

Но Карсель был так занят, перекинув одну ее ногу через свое здоровое плечо и целуя ее икру, что не заметил ее напряжения. Для нее его рука, которая дразнила ее интимную часть под платьем и проникала внутрь ее влажного белья, в данный момент не имела смысла.

— Повезло, что они не пихали мне в рот больше еды...

— Ты имеешь в виду, что пираты Гамбелы морили тебя голодом до потери сознания?

Он целовал ее ногу до внутренней стороны колен, но Инес схватила его за волосы и подняла голову. Карсель кивнул и поцеловал ее руку. Что такого в том, что заключенные голодают?

— Я слышала, что ты был там без сознания более 30 дней.

— Мхм.

— Более тридцати дней... - пробормотала Инес. В таком состоянии?

— Заключенному мне посчастливилось получить лечение. Им самим нечего было есть...

— Я убью их. Всех до единого.

— Инес?

— Я думала, ты такой неприглядный и худой только потому, что тебе пришлось нелегко!..

— … Разве ты не сказала, что это выглядит красиво?

Инес, не остановившись даже на мгновение, в своем опровержении, крикнула:

— Ты максимально худой! Дальше и смотреть на тебя было бы больно! Но только попробуй выползти на тренировочную площадку! Я снесу тебе голову из ружья!

— Хорошо. Я понял, успокойся.

— Ты же притащил их сюда? Да?

— Они в Малеве...

— Неужели ты им еще вознаграждение дал?

— Да.

— Ты идиот!..

Она выдохнула, чувствуя, что собирается ударить его по голове собственной рукой вместо ружья. Карсель удивился ее реакции и убрал свою руку, игравшую, как блудный ребенок, под подолом ее юбки. Затем он попытался погладить ее лицо той же рукой, которой ее ласкал, но Инес шлепнула его руку, спрашивая, куда он лезет грязными руками.

«Это же... Ты же не грязная...» Будто из-за того, что он не мог признать, что ее любовный сок был грязным, она пнула его ногой по колену.

В конце концов, несмотря на то, что Карсель послушался, неловко встав с эрекцией и немедленно вымыв руки, она гневно посмотрела на мужа.

— Приведи их сюда, чтобы я могла сжечь их заживо. Я то не могу пройти весь путь до Малебы в таком состоянии.

— Нет, Инес, я доволен твоей разрушительной идеей сжечь заживо людей ради меня, но они вправду мне помогли.

— Они оставили умирающего тебя без сознания! Они потенциальные убийцы!

— Пираты – итак, по сути, убийцы.

— Что бы ты делал, если бы умер там от голода!

— Инес.

— Я это просто так не оставлю. Как только рожу...

— Я наоборот был счастлив.

— Что?

— Я слышал, что, поскольку дети похожи на меня, они какое-то время ужасно мучили тебя утренней тошнотой. Я рад, что голодал в Гамбеле.

— ...

— К сожалению, я был без сознания и не чувствовал боли. Лучше бы пришлось терпеть боль голода время от времени.

Единственное, о чем он сожалел, так это об этом. Он лег головой на ее колени, сказав, что единственное, что его беспокоит, это то, что, в отличие от нее, он голодал с комфортом.

— … Какой еще комфорт в таких условиях?

Все его тело было покрыто большими и маленькими шрамами. Травмированная часть его плеча все еще была забинтована.

Инес снова помассировала его плечо, затем опустила руку ниже, чтобы погладить запястье в том месте, где его задела пуля. Раны старше Вида Нуэва теперь были в виде красных шрамов.

— Я приму столько наказания, сколько смогу.

— … Никаких наказаний.

— Итак, Инес, могу я помыться, пока не слишком возбудился?

Ему настолько неприятно, что жена прикасается к его немытому телу? Инес посмотрела на него хмурым взглядом, а затем позволила ему умыться.

— Но ты совсем не грязный. Это все пустая трата времени… — тихо пожаловалась она и последовала за ним.

— Ты не здоров, тебе нужна моя помощь.

— Как можно принимать ванну с беременной женщиной… Не стоит, Инес. Это мне надо ухаживать за тобой.

— Вы оба нездоровые люди, которым нужно, чтобы о них позаботились другие. Я понимаю, что вам не хочется расставаться ни на минуту, но, пожалуйста, госпожа Инес, в ванной опасно, поэтому не идите с ним.

Вдруг вмешался Рауль и уладил ситуацию с отстраненным взглядом.