***

— Могу я прикоснуться к тебе сейчас?

— Теперь - сколько хочешь. Я чистый. Я весь твой, Инес.

— Ты изначально был моим. Не веди себя так, будто проявил великодушие...

Губы Карселя коснулись губ Инес, которая надулась. Тепло нежно коснулось ее верхней губы, а затем она тихо вздохнула и сплела языки.

Она глотала каждый его вздох, скользя рукой под слегка влажным халатом. Рука Инес несколько раз, словно дразня, слегка коснулась выступающего выступа на упругой груди, игриво ущипнула его и в конце концов схватила неповрежденное плечо.

Словно не могла уместить его в одной руке, она сдвинула вниз единственный предмет одежды, который был на нем. Поскольку на поврежденное плечо он лишь накинул халат, одного движения оказалось достаточно.

— Все равно снимать, так зачем надел?

Инес снова заговорила недовольно, но без боли укусила его в грудь.

— Мне надо было прикрыть его чем-то.

Он снова застенчиво улыбнулся.

Улыбка настолько контрастировала с устрашающим размером внизу, что казалась почти неприятной.

Инес прикусила кончик его носа, избегая губ, пытавшихся проскользнуть вниз, и схватила его внизу. Его бессовестная улыбка исчезла, когда она крепко схватила член, который был слишким толстым, чтобы его можно было ухватить одной рукой, и провела от корня к кончику.

— Ах… Хмк...

— Неужели ты кончил без моего ведома?

— Нет. Ты… Ух, ты же сказала, не кончать без тебя.

Она не так говорила, но он казался счастливым, возможно, потому что был извращенцем, поэтому Инес решила оставить его счастливым. И действительно, он, казалось, был взволнован тем, что говорил. Он обнял ее. Поскольку Карсель не мог крепко обнять ее за талию, как раньше, это было больше похоже на то, чтобы держать ее, чтобы она не ушла.

Пока он уткнулся лицом в шею Инес и прижался губами к ее ключице, она покусывала  его ухо, потирая влажный кончик кончиком большого пальца.

От чего ее ладони мгновенно стали мокрыми. Инес опустила ладонь к основанию и аккуратно распределила прозрачную жидкость, стекающую по члену.

— Хм-м, а-ах.

Мягко сжимая основание, она быстро прошлась снизу вверх. Сила, придаваемая тонкими пальцами, ощущалась так, будто член был связан множеством струн, каждая из которых имела очень маленькую площадь, но было страшно наблюдать, как эта нежная сила и тонкость невероятным образом управляла им.

Рука, державшая затылок, внезапно соскользнула, поддерживая ее прямую спину. Не выдержав, он настойчиво кусал ее шею, оставляя повсюду следы, а Инес спокойно гладила его по затылку, словно подбадривая его.

«Да, я твоя, чтобы ты мог оставить следы...» Его губы прошлись по ее шее и нашли ее губы.

Инес отдала ему все свое дыхание, но в ответ энергично пососала его язык, усиливая хватку на его затылке.

Пряди мокрых светлых волос рассыпались между нежными пальцами. Она накручивала его волосы до боли, тянула их, а затем нежно ласкала, как ей заблагорассудится.

Хоть Карселю и хотелось обнять ее сильно, он боялся, что даже сила поглаживания ее спины причинит ей боль.

Она была женщиной, носящей его детей. «Моя жена. Женщина, которая сделала меня отцом. Доказательство того, что я твой. Доказательство того, что ты моя...»

Любовь росла, как лесной пожар, а чувство жадности усиливалось, как у давно голодной собаки.

«Как отец, ты показываешь своим детям плохие вещи, Карсель...» Мягкая насмешка Инес коснулась его мокрых губ. Однако ее влюбленный взгляд мягко сверкал, как оливин* в ночи, освещенный небольшим огоньком.

(*П.Р. Минерал, используемый в ювелирном деле)

«Знаешь ли ты, что тон презрения и глаза, которые, кажется, говорят о любви, напротив, только возбуждают меня, как собаку?» Карсель несколько раз медленно приподнял талию, подстраивая свой предмет в ее тонкую руку.

Тем не менее он тщательно обхватил ее ягодицы и поддержал их так, чтобы не придавить ее живот... Чем больше ему хотелось двигаться, тем медленнее он становился, будто подавлял себя. Чем больше он чувствовал желание сбить ее с ног, раздвинуть ей ноги и зарыться в нее, тем настойчивее были губы, жевая и посасывая мягкую плоть ее щек и подбородка.

Инес еще настойчивее укусила его губу, шепча как дьявол: «Стоит ли мне сделать это ртом? Встать на колени, как ты всегда делал для меня... Даже сложно не будет. Всего несколько раз, и ты кончишь, испачкав мне лицо...» Послышался томный вздох. «Конечно, можешь кончить и в рот.» Нежные кончики пальцев коснулись раковины его уха. Карсель сосал и кусал ее губы, словно рычал.

— По своему желанию?

— Ха, ах...

— А ведь все равно не сможешь принять всего… Хм? Инес...

Рука, схватившая ее грудь поверх халата, тут же нашла бугорок и дразнила его, что его было заметно даже через ткань. Грудь становился тяжелее, чем раньше, из-за тянущей силы.

Карсель долго тер свой член о ее ладонь, а затем эякулировал, стиснув зубы. По ее груди, круглому животу и тонкому подбородку потекла полупрозрачная жидкость.

В тот момент, когда Инес с ухмылкой посмотрела на свою грязную одежду, будто она выиграла, Карсель с отвращением вытер свои следы с ее лица. Затем он осторожно положил руку ей под бедра и поднял. Чтобы добраться до кровати, потребуется не секунда, и так как он использовал только одну руку, она присела так, чтобы сместить центр тяжести, чтобы ему было удобнее.

Карсель, укладывая ее на кровать даже слишком осторожно, прошептал:

— … Черт побери, что бы мы делали, если бы дошли до конца в той комнате пристройки.

— Ты про комнату отца? - небрежно спросила Инес. Карсель понял, что комната, в которой он бездумно возбудился и чуть не раздел ее, была комнатой герцога Балестена. То, что он поднял юбку Инес в комнате тестя, уже казалось кошмаром, так она еще поддразнивала его.

И с хитрой улыбкой подтвердила:

— Да. Это комната моего отца. Место, где ты коснулся между моих ног...

— … Инес, пожалуйста, перестань... Твой отец на самом деле не пользовался этой комнатой... Да?

— Да. Отец даже не знает, что у него есть собственная комната в Кальстере. Через несколько лет она станет одной из комнат для детей.

— … Комнатой детей?

Карсель выглядел так, будто он оказался в кошмарном сне.

— … Почему ты не сказала похотливому мне...

— Чтобы увидеть, как ты так мило волнуешься.

— ...

— Эти комнаты никогда не использовались. Это просто пустые комнаты.

Поскольку это была комната тестя и детская, то пятна от его собственной спермы, оставленной на ее халате, не доставляли низменного удовлетворения, как в другие разы, а, скорее, раздражало и даже вызывало чувство вины.

— Но по тебе кажется, что ты сожалеешь о том, что сделал со мной.

— … Я не буду сожалеть об этом до самой смерти.

— Тогда сохраняй невозмутимое выражение лица.

— Черт подери, я будто с ума сошел... Кажется, я был бы более возбужден, если бы узнал раньше...

— Хочешь вернёмся туда?

— Нет.

Инес рассмеялась, услышав твердый отказ Карселя. Губы снова встретились. Он несколько раз попеременно поцеловал ее верхнюю и нижнюю губы, затем и кончик подбородка.

Тем временем он осторожно расстегнул ее одежду, застегнутую ниже ключицы. Но он заметил, как Инес мгновенно напряглась, как только была расстегнута одна пуговица.

— … Инес, все в порядке.

— Свет... Я хочу, чтобы было темно.

— И так все хорошо.

Карсель не снял одежду, а просто расстегнул пуговицы до самого края юбки, будто просто хотел снять с нее испачканную им одежду.

Так как она тоже недавно вышла из душа, он почувствовал тот же запах мыла. «Как долго я представлял себе этот аромат, этот момент? Запах Кальстеры, символизирующий спокойствие каждого вечера...» Однако через мгновение рука на ее груди задрожала.

След длинной раны, проходящей через верхнюю часть ее груди, были за пределами его воображения. Красноватая линия шва давала представление о глубине пореза. Его рука, которая на некоторое время застыла в воздухе, резко упала.

— Карсель.

— Я откопаю и снова убью этого ублюдка.

— Это не...

— Даже если мне придется умереть самому и вернуть этого ублюдка к жизни, я оторву этому ублюдку все конечности. На этот раз... своими собственными руками... чтобы он умирал долго...

— Карсель, теперь все кончено.

Лицо, которое всегда было осторожным и добрым, похолодело. Его взгляд был пристальным, будто он ее не видел, или наоборот, как будто все, что он мог видеть, — это Инес.

И тут Карсель за считанные секунды разорвал ее платье, обнажив ее, что она даже не знала, что прикрыть. В любое другое время он осмотрел бы все ее тело зачарованным взглядом, но сейчас он сразу увидел три большие раны, которых раньше не было. Она смотрела на него, стараясь сохранять спокойствие. Карсель долго смотрел на ее руку и бедро.

Рука порезана. Бедро проколото.

Он больше не искажал лицо, не кричал от гнева и не скорбел, а просто тупо смотрел на ее шрамы. Будто время остановилось.