- Inés Escalante de Pérez

Впервые она заметила, что нравится старшему сыну Эскаланте, когда ей было семь лет.

И причина, по которой эти чувства не превратились в простую детскую игру, заключалась только в том, что они были Эскаланте и Балестена.

Естественно, что так было решено с момента окончания обсуждения. Жизнь, которая течет как река в соответствии с природой.

Брак, вопреки наивному заблуждению Карселя Эскаланте, в ее жизни не имел большого значения ни на мгновение, пока она не стала “Инес Эскаланте”. Кто бы ни был женихом, было бы то же самое.

Это то, что произошло бы, когда настанет время. Нет смысла сопротивляться, подчиняться или выбирать. Все уже решено... С самого детства она всегда смотрела в свое далекое будущее так равнодушно. Инес Балестена всегда видела мир полузакрытыми матерью глазами.

Если она неправильно двигала рукой, если пальцы, державшие стакан, были не совсем такими, как у матери, Ольга дрожала от гнева так, словно ее дочь была ядром зла, которое потрясло самые основы ее жизни. «Если ты не идеальна, твоя мать умрет. Значит моя жизнь не имеет смысла. Почему ты этого не понимаешь,

Это все для тебя, Инес. Так я показываю тебе свою любовь. Это материнская преданность. Теперь у меня есть только ты...»

“Твой отец отобрал у меня право воспитывать наследника Балестены. У меня забрали моего Луциано. Этот Перез относится ко мне как к психопатке..."

"..."

“… Апостолы забрали твоих братьев … У меня забрали моих детей, одного за другим… Забрали... Все, что я люблю, ускользает из моих рук... Инес, только не ты.”

"..."

“Я не позволю отобрать тебя у меня. Ты все все, что у меня есть. Все, что у меня осталось. Моя прекрасная, любимая дочь. Только не ты.”

Ольга сказала, что не могла терпеть ее поведение настолько сильно, насколько любила ее. Глоток воды, улыбка герцогиням, танец с Энрике Осорно или Карселем Эскаланте - все это сопровождалось навязчивым взглядом.

Каким бы незначительным делом она ни занималась, если каждое действие не было совершенством, она была виновата.

Ей было лучше там, где никто не видит ее. Это лучше, чем смотреть, как мать умирает из-за нее.

Итак, смотреть и видеть мир немного ярче, чем хотелось ее матери, значило оскорбить ее любовь и заботу.

Кроме того, оскорбить эту любовь и заботу означало бы убить ее...

“… Твой отец определенно погубит Луциано. Я покажу тебя ему. Я должна показать ему, что я не ошибаюсь и что я действительно идеальная мать. Я покажу Леонелю Балестене, насколько хорошо ты выросла.”

“...”

“Кто, если не ты, может стать императрицей? Кто станет женой этого высокомерного ублюдка Оскара, а?”

Забудь о своем отце, который смотрит на тебя только раз в сезон.

“Посмотри, он забрал только Луциано, охотно оставив тебя мне, хотя считает меня ничтожеством.”

"..."

“Жалкий и подлый... Он не забрал тебя... Оставил тебя здесь. Понимаешь?”

Не обманывайся поверхностным дружелюбием Леонеля Балестены, Инес. Твой отец тебя не любит. Никто тебя не любит. Пожалуйста, прекрати искать Луциано! Твой брат будет жить младшим герцогом в Мендозе, где сможет зарабатывать деньги, и даже не подумает о нас.

Единственная, кто думает о тебе, переживает за тебя и заботится о тебе, это твоя мама.

Только я люблю тебя.

Смотри, он даже не отвечает матери. А-а, ты получила ответ... Ну, это потому что он чувствует вину перед тобой.

Он похож на своего отца, поэтому думает, что жить с матерью — это все равно, что жить в аду. Но, Инес, я все еще очень люблю твоего брата.

Есть ли что-нибудь более естественное, чем мать, любящая своего ребенка? Материнская любовь никогда не иссякает. Но так же, как ты для меня единственный, и я для тебя единственная.

“Бедняга. Моя бедная Инес. Я знаю все пути для тебя.”

Любовь. Любовь. В конце концов, это была любовь.

“Инес, в будущем ты станешь женой наследного принца. Затем станешь императрицей и гордо будешь смотреть сверху вниз на всю Мендозу. Если я заранее проложу дорогу, ты сможешь просто пройти по ней.”

Леонель закрыл этот путь, она думала, что ее дочь будет противиться.

Оглядываясь назад, можно сказать, что у матери уже не было никаких ожиданий от восьмилетней Инес, когда она обручилась с Карселем Эскаланте. Может быть, даже раньше.

“Твой отец принял очень глупое решение. Он погубил тебя своими руками.”

"..."

“Кто бы мог подумать, что он действительно откажет... Как это возможно?! Он точно сошел с ума! Теперь все девушки в Грандес де Ортега ликуют! Даже если они правящая семья, решение зависело от нас. Я думала он пытается повысить твою ценность, повторяя отказ за отказом. Но оказалось, все отказы были глупыми и искренними..."

"..."

“Что, что же делать? Теперь пути назад нет. Твоя жизнь разрушена руками твоего отца. Он свою дочь, которая через несколько лет должна была стать членом императорской семьи, сделал женой Эскаланте. Он разрушил твой брак и заставил служить Каэтане!.."

Когда герцог, открыто ставивший под сомнение характер подлого наследного принца, наконец самостоятельно решил выдать дочь замуж за Карселя Эскаланте, герцогиня искренне возмутилась и отправилась в Мендозу за Инес.

Распространился слух, что нежная и благородная герцогиня, которая, как говорили, «уединилась в Перез, чтобы позаботиться о своей слабой маленькой дочери, похожей на нее», вторглась на официальную резиденцию в Мендозе, словно пытаясь ее разрушить.

Она иногда устраивала истерику, пытаясь удержать дочь, когда герцог хотя бы на один сезон забирал Инес в Мендозу, и плакала, пока дочь не возвращалась.

“… Ольга, если ты по-настоящему любишь свою дочь, тебе уже следовало отрубить все контакты с ублюдком, который убивает людей.”

“Наследный принц еще молод. Откуда ты знаешь, как он вырастет? Он просто не жалеет своих подчиненных.”

“Я понимаю твои желания, Ольга, но...”

“Нет лучше места для Инес! Неважно, кем будет ее муж. Если возникнут проблемы с этим, можно просто выгнать на улицу. Как ты...”

“Черт побери, Ольга, сколько раз я тебе говорил, что у меня нет других женщин!”

“Мне это не волнует, так что живи, как хочешь. Но я не позволю тебе самолично решать брак детей. Если Инес, как и я, родит хотя бы одного сына, и сможет все вытерпеть, то в будущем станет матерью императора. Это судьба твоей дочери, Леонель. Она наша единственная дочь. Так же, как Луциано – наш единственный сын! Другие дети умерли, и теперь...”

“Ольга.”

Другие дети. Ольга, когда напивалась, рассказывала о детях, которых “забрали апостолы”. Дети, которых Ольга потеряла до рождения Луциано, и до и после рождения Инес.

Только тогда Инес поняла, почему ее отец относился к ее матери так, будто что-то должен ей. Будто он виноват перед ней.

Леонель знал, что Ольга сошла с ума, из-за своей привязанности к детям. Но в отличие от мужа, Ольга не понимала, насколько странной была ее привязанность. Фактически, они всегда держались на расстоянии.

Он думал, что даже если жена была жестока с ним, она все равно баловала бы детей.

Дети Балестены были очень тихими. Ольга Балестена легко использовала смерть как оружие даже перед своими маленькими детьми, а когда она была добра, ее любовь распылялась до огромных масштабов. Хоть и больно, будто стоишь рядом с огнем, трудно было полагать, что это не любовь.

С несколькими хорошими моментами были связаны и любовь, грозящая смертью. Одиннадцатилетний Луциано возвращался в Перез так часто, как только мог, а Инес держа отца за руку, наслаждалась мирной повседневной жизнью в Мендозе, но пара писем Ольги заставляла Инес сказать, что сама уедет из Мендозы.

“Мама же может умереть.” Герцог некоторое время молча смотрел на нее, не в силах ответить на такие слова маленькой дочери, которой только что исполнилось восемь. Через некоторое время ему, наконец, удалось заговорить, будто его душили: “Твоя мать раньше не была такой”, и некоторое время обнимал дочь с беспомощным выражением лица.

Леонель в это время смотрел на Ольгу с тем же выражением.

Именно тогда Инес узнала, какое выражение лица у человека, который должен.

“Я не отдам ее Эскаланте или кому-то в этом роде. Я заберу ее обратно. Можешь повесить портрет Инес на церемонии клятвы.”

“… Оставь Инес в Мендозе и возвращайся.”

“То есть ты моей смерти хочешь?”

“То, что вы расстались на мгновение, не означает, что ее у тебя отобрали. Как Луциано никогда у тебя не отбирали, так и Инес. Ольга, хотя бы ради себя, держись какое-то время подальше от детей.”

“Думаешь я доверюсь равнодушному тебе?!”

Церемония клятвы детей, которую планировала Изабелла, была очень красивой, но Ольга, планы которой пошли наперекосяк, наблюдала за ними, будто порицала их.

Она выглядела так, будто говорила “в конце концов я оказалась права”. Родную дочь она бы благословила от всего сердца только тогда, если бы та пошла по намеченному ею пути.

Быть несчастным вне этого пути – это правильно. Возможно, Ольга давно поняла ответ.

“Я терпела и не трогала тебя, потому что ты должна была стать драгоценной женой наследного принца. Потому что на теле члена императорской семьи не должно быть ни малейшей царапины... Но, Инес, с этого момента тебе нужна надлежащая дисциплина.”

Тебе придется всю жизнь доказывать, что ты не стала наложницей наследного принца не потому, что была недостаточно хороша.

Если раньше случайные порки Ольги были похожи на несчастный случай, который происходил только тогда, когда она была крайне неспособна к здравому смыслу, то порка, которую Инес начала терпеть после того, как обручилась с Карселем Эскаланте, была иной.

Ольга больше не мирилась с неадекватностью помолвленной девушки. Это были дни, когда слава Кальдерона была на пике, а Карсель Эскаланте был таким же внуком Кальдерона, как и наследный принц.

Твой муж должен быть гораздо лучше, чем твой бывший партнер по браку. У тебя не должно быть недостатков. Ты должна быть идеальной женой. Ты должна стать совершенной, и ради своих умерших братьев...

Если бы только Ольга знала, что дело не в единоличном решении своего мужа, а в том, что послушная дочь молила отца, говоря: “Я лучше умру, чем выйду замуж за наследного принца”.

Со временем Инес становилась все менее чувствительной к эмоциям матери. Но не хотелось показывать это Карселю Эскаланте.

Вместо слов, которые душили ее, приятнее было избиение в торжественной тишине. Инес подумала, что это в какой-то степени напоминает свободу.

«Нет причин сопротивляться. У меня вообще нет причин не любить тебя. То, что жениться на тебе не сладко, не означает, что я должна сопротивляться...»

Когда слова, которые она так равнодушно повторяла, начали меняться? В замке Эспоса, где можно оглянуться куда угодно, но увидеть только голые ветки, есть лицо, которое говорит, что за окном обычно лес, зеленый круглый год. Его спина, когда он вошел на берег озера, улыбка, которая вернулась в ответ, вид того, как он поспешно отвел глаза, не зная, какое выражение ему следует сделать...

Вероятно, в каждом маленьком промежутке времени было бесчисленное множество переменных. Когда ей было тринадцать, и он впервые взял ее за руку, когда уличный мальчик предложил ей выйти замуж за него, когда он хотел спасти ее от затруднительного положения, о котором она даже не подозревала.

“Инес”. Когда он делал несколько глубоких вдохов, прежде чем произнести это имя. Каждое мгновение этот голос проникал в душу.

Казалось, что, возможно, все изменится. Их ребенок был слабым с рождения, но был очень похож на Карселя. Ослепительно светлые волосы, голубые глаза, даже прекрасные мелкие черты лица.

“Ты станешь сильнее в кратчайшие сроки. Ведь ты так похож на своего здорового отца...” Инес думала, что повезло, что он совсем не похож на нее. Даже подумала, что если бы он был похож на нее, то не смогла бы его так любить.

Карсель иногда приезжал к ним из далекой Кальстеры и, поцеловав в лоб сына, тайно целовал и ее. Инес всегда делала вид, что не замечает этого. Они были семейной парой с ребенком, но за два года они спали вместе всего четыре раза, поэтому каждый раз казалось, что это впервые. Держаться за руки, целоваться и обнимать друг друга - всё.

Той уходящей весной ребенок казался всем миром. Время, когда все было новым и прекрасным. И мир, в котором все становилось лучше.

И в конце этого мира умер ребенок, прожив всего десять месяцев. Через пятнадцать дней ему дали бы имя Рикардо.

Инес казалось, что подтвердилось страшное предположение, что ее жизнь может быть похожа на жизнь Ольги Балестены. “Возможно, моя жизнь вообще не могла улучшиться.” Инес плакала, положив голову на колени, а затем посмотрела на лицо мужа, когда он позвал ее.

На его лице, так похожем на тх умершего ребенка, появилось знакомое выражение. Лицо ее отца, смотрящего на ее мать. Взгляд, будто он виноват и что-то должен.

“Было бы лучше, если бы ребенок был похож на меня саму. Потому что тогда показалось бы, что я умерла.”