- Cárcel Escalante de Esposa

Похороны безымянного ребенка завершились. Они решили провести похороны простыми, поскольку посчитали, что пышная церемония побеспокоят душу ребенка, поэтому малыша просто положили в маленький гроб с цветами и прочитали краткую молитву. А через час после последнего прощания семьи его отправили в семейный склеп.

На крышке маленького гроба, закрывшегося над головой ребенка, были только слова 「 Старший сын Карселя Эскаланте де Эспоса и Инес Эскаланте де Перес」и несколько цифр. Поверхностная информация, без лица или имени малыша. Хотя он бесчисленное количество раз назывался именем Рикардо.

Рикардо. Нашего ребенка звали Рикардо. Карсель посмотрел на маленькую подушку с вышитым на ней именем Рикардо.

Рикардо Эскаланте де Эспоса.

Он признался, что немного завидовал этому. Кончики пальцев Карселя прошлись по вышивке. Инес время от времени занималась вышивкой еще до рождения ребенка. Вероятно, это заняло минимум два месяца.

Даже когда он приехал в Эспозу за несколько недель до родов, когда она была всего в нескольких шагах от родов, и даже после того, как ребенок родился... Закрыв глаза, он вспомнил одну сцену. Беременная Инес задремала во время вышивания, нежась в полуденном солнечном свете, льющемся из окна, а рядом с ней детская колыбелька.

Хотя она не казалась особенно талантливой в этих вещах, она была очень осторожна. Имя Рикардо было вышито последним, после того как было подтверждено, что родившийся ребенок — мальчик. Как только Инес смогла встать с постели, она занялась вышивкой имени своего ребенка. Она молилась за покой и безопасность ребенка с каждым стежком.

Он никогда в жизни не мог себе представить, как она вышивает для него. Однако осознание того, что Инес любила ребенка от него, поднялось из самых глубин сердца. И то, как она полюбила Рикардо в тот момент, когда впервые его увидела. То, как она смотрела на свой большой живот, будто это точно будет ее будущим счастьем.

Инес рисковала своей жизнью, чтобы родить ребенка. Он испытал облегчение от того, что она любила его ребенка так же сильно, как он любил ее, будто с опозданием приняла его предложение руки и сердца, но от мыслей о родах сердце сжималось.

Роды длились более двадцати часов, и после Инес не просыпалась двое суток. Говорили, что кровотечение не остановится. Говорили, что она может никогда не проснуться после того, как кровотечение наконец остановится.

В то время, когда ему казалось, что он попал в ад, он увидел ребенка, которого на целый день оставили среди слуг, даже не увидев лиц своих родителей. Он чувствовал себя виноватым из-за любви, которая шла вразрез со страхом. Он возненавидел этого ребенка, потому что он был очаровательным.

Да, в тот день он на мгновение возненавидел Рикардо.

Он не винил ребенка в убийстве своей матери. Это произошло только потому, что он осознал, что сам сделал. А ребенок казался наградой за смерть Инес.

Или доказательством того, что он убил ее.

Это безумное чувство было близко к реальности. Потому что Инес умирала. На нежных щеках ребенка был румянец, будто он впитал в себя всю жизненную силу Инес, в то время как его молодая жена была бледна как труп.

“Ребенок не виноват. Он появился из-за меня.” Ненависть к себе разрасталась, как лесной пожар, и поглотила его. Ребенок был похож на него.

Он был похож на меня.

Слезы упали на подушку. Карсель закрыл лицо. Он все еще мог чувствовать нежный запах малыша. Если бы мог вернуться в тот день, он бы хотел вернуться и предотвратить ту ненависть. Он ненавидел себя за то, что возложил свою вину на невинного ребенка. Хотелось вернуться и обнять ребенка, которого ни разу за весь день не обняли и не обращали внимания.

Он хотел как-то повернуть вспять тот единственный день ненависти к этому ребенку.

Будто именно его ненависть навредила ребенку.

Теперь он винил себя за то, что первое, с чем столкнулся ребенок после рождения на свет, было равнодушие и ненависть отца. Потом он пытался влить в своего ребенка как можно больше любви, потому что не хотел, чтобы Инес узнала о его ненависти.

Жена. Ребенок. Их собственный мир, которому ничто в Мендозе не может помешать.

Все это утекло сквозь пальцы как песок. Было такое чувство, будто он крал ценные вещи, а потом его поймали посреди улицы и у него все отобрали. Он смеялся сквозь слёзы. А потом поднял голову, будто ничего не произошло.

Через тридцать дней после похорон Инес вышла из детской комнаты и впервые заговорила с ним.

Она хотела сжечь все в этой комнате.

А Карсель до самого конца не смог сжечь имя своего сына. Все следы Рикардо уже исчезли, превратив комнату в унылое пустое помещение.

Теперь, куда бы он ни посмотрел, он не мог найти знаки того, что ребенок был жив еще месяц назад. Теперь все казалось иллюзией. Если убрать все иллюзии и оставить только факты, останется только колыбель и подушка, на которых когда-то лежал ребенок.

Когда его пальцы коснулись края колыбели, он почувствовал имя Рикардо, которое сам вырезал ножом. Он молча взял колыбельку Рикардо и сломал собственными руками.

Вскоре сломанную колыбель бросили в горящий костер в саду за домом. В него же бросили и детскую подушку. Тридцать дней и два дня. Долгие похороны закончились сожжением последних вещей ребенка.

Его взгляд устремился на огонь, затем на окно, где Инес всегда сидела и смотрела на улицу. Сейчас Инес стояла, как привидение, глядя на эту сцену. Небо в замке Эспоза было, как всегда, голубым, и все было так же прекрасно, как обычно. Будто ничего не случилось.

Той ночью Инес попыталась покончить жизнь самоубийством.

***

Первым, кто нашел ее в ванной, был Луциано, который приехал в Эспозу два дня назад. Карсель не мог найти силы открыть дверь своими руками, и по его просьбе дверь открыл Луциано, стоявший позади него. И он увидел свою сестру.

У него не было причин беспокоиться об обнаженном теле замужней сестры, Луциано вытащил Инес из ванны и отругал зятя, который не мог прийти в себя. “Приди в себя. Разве не видишь, что твоя жена умирает?!”

Но казалось, что он не сможет прийти в себя. Жене, тонувшей в прозрачной воде, было всего девятнадцать, и ему, смотревшему на это, тоже было всего девятнадцать. Он просто следовал инструкциям Луциано, даже не зная, как движется его собственное тело.

В конце концов, Изабелла и Хуана, ставшие свидетелями случившегося, плакали, не зная, что делать. Казалось, эти звуки исходили из самого ада. Только тогда Карсель понял, что тоже беспомощно плачет. Останавливая хлещущую кровь, он завернул ее быстро остывающее тело в одеяло, обнял ее и отчаянно целовал те места, которые раньше никогда не осмеливался целовать.

Всю ее щеку, еле дышащий нос, губы, подбородок, нежную шею... Хотелось влить свою жизнь в каждое место, которого касались губы. Забери мою жизнь, только открой глаза. Прости. Я был неправ... Он бесконечно извинялся, даже не зная, за что просит прощения.

Откуда у нее взялась сила так глубоко порезать свое запястье, когда голодала целый месяц?

Инес была такой же, как и тогда, когда она рожала. Будто в теле не осталось ни капли крови.

— Почему ты меня спас?

— …

— Я же дала тебе шанс уйти от меня.

— …

— … Ты, как всегда не понял меня, Эскаланте.

Не было времени сожалеть о том, что он снова стал просто “Эскаланте”. Карсель просто молча оставался рядом с Инес. Он говорил со своей женой, надеясь, что она когда-нибудь ответит ему. Он собирал ей цветы и читал ей ее любимые книги. Присматривал за ней, чтобы убедиться, что она не причинит себе вреда, но не хотел надоедать.

В то время он каждый день продлевал свой бессрочный отпуск в Кальстере. В отличие от юных лет, она, которая всегда много спала, теперь уже ни один день не могла глубоко заснуть.

Она ворочалась всю ночь и в конце концов выбегала в сад и бродила вокруг. Хотя ночью он все время следовал за ней со всевозможным страхом, утром он приветствовал ее с улыбкой. Потому что хотел, чтобы мир вокруг нее был мирным.

Когда Инес захочется поговорить снова, он надеялся, что найдется кто-нибудь, с кем она могла бы поговорить случайно, и надеялся, что это будет он сам...

「… Ты благородная жена Эскаланте. Если родила слабого наследника, то должна взять ответственность на себя. Дети часто умирают рано. Не ты одна рожала и не ты одна потеряла ребенка. Не веди себя так, будто наступил конец света, и не позволяй мужу сойти с рук. Сейчас нельзя совершать ошибки.

Слушайся свою мать. Мать знает все. Я отправлю лекарство Анжелики, которое ты принимала с пятнадцати лет. Принимай его каждый день, утром и вечером, и спи с мужем, пока его чувство вины не утихло. Стисни зубы и терпи все. Когда чувство вины пройдет, твой муж даже ногой не ступит в Эспозу.

Не используй грусть как предлог, чтобы положить что-то в рот. Ты не должна набрать вес. У тебя нет никаких навыков, чтобы привлечь мужчину, поэтому тебе нужно красиво выглядеть, чтобы Карсель захотел лечь с тобой в постель. Когда ты вернешься в Мендосу, люди не будут думать о твоей “неудаче”.

Подумай обо всем. Не думай о боли или радости. Думай о следующем ребенке. Ты же не влюбилась в своего мужа? Нет ничего менее благородного, чем иметь чувства. Если думать головой, все возможно.

Женщины Ортеги не могут жить без мужа и детей. Без них они не могут получить уважение. Даже если тебя зовут Эскаланте и даже если Перез поможет тебе, тебя в лучшем случае будут критиковать как “женщину, которая даже не может иметь детей”. Учитывай пожелания своей матери и добросовестно принимай лекарство Анжелики. Хуана будет отчитываться мне. И в следующий раз постарайся более тщательно ухаживать за своим организмом. Имей в виду, в том, что ты родила слабого ребенка, виновата ты сама.」

Он в шоке прочитал письма, разбросанные по столу. В тусклом свете Инес сидела на кровати и смотрела на него. С лицом тринадцатилетней девочки, которую поймали, когда мать била ее. На этот раз она не могла скрыть своего стыда.