- Cárcel Escalante de Esposa

Даже когда все было в порядке, иногда было опасно. Как люди, скитающиеся по миру, которым негде остановиться, в конце концов строят дом на замерзшей воде и наслаждаются кратким мгновением покоя.

Жить можно только до возвращения весны. Дом есть, пока не растает лед.

Но иронично, что человек, который боится таяния льда, не любит холод. Карсель был рад, что иногда ему становилось прохладно внутри. И подобно тому, как больной человек размышляет о том коротком времени, которое осталось ему жить, так и он со светлой улыбкой иногда представлял себе конец этой жизни. Чем больше он этого не хотел, тем чаще это воображение цеплялось за него как демон.

Когда он приходил домой, Инес улыбалась ему, будто ее день стал лучше. Улыбка. Возможно, с этой улыбки все пошло не так. 

Улыбка обычно является знаком того, что все в порядке, но иногда она может оказаться способом обмануть даже самого себя. Примерно на шестом месяце своей второй беременности она начала звать во сне Рикардо.

Инес часто снились кошмары. Будто она никогда раньше бессознательно не прижималась к нему каждую ночь, всякий раз, когда ей снился кошмар, она уходила к краю кровати и плакала. Когда Карсель обнимал ее, она вздрагивала, будто это было противно. Она плакала, сама ничего не понимая.

Рикардо. Рикардо умер... Карсель… 

Иногда она говорит ему о своем умершем ребенке, но не видит его. Слабым голосом, будто просила спасти ее, будто звала кого-то очень далеко, но знала, что в конце концов он не услышит ее... 

Позже он подумал, что, возможно, Инес нуждалась в нем все то время, пока он не мог позволить себе вернуться в Эспозу.

Она говорила, что вспоминает Рикардо смотря на него, но может быть... Карсель нежно взял Инес на руки и поцеловал ее в макушку. Как только губы касались ее, он долгое время не мог оторваться от нее. 

Хорошо, что сегодня тебе не снились сны. Хорошо, что ты его не видела... 

С благодарностью в каждом поцелуе.

Изабелла говорит, что это произошло потому, что она стала матерью и потеряла ребенка в очень молодом возрасте. Что, вероятно, Карсель не сможет понять и половины ее чувств.*

(*П.П. Но он же тоже потерял сына)

Мысли, что он не может понять ее боль, разбивали сердце. Одного того, что она не может проснуться от кошмара, было достаточно, чтобы у него сжималось сердце. 

Тогда насколько сильно тебе больно?

Насколько ужасной должна быть боль, с которой ты сталкиваешься каждый день.

Насколько болит твое сердце? Как ты можешь снова мне улыбаться, когда так измотана?

Не думаешь о Рикардо. Смеешься над моими глупыми шутками. Снова думаешь о нашем ребенке. Снова создала и приняла жизнь в своей утробе. Делаешь для ребенка все, что можешь. Чего стоит одно только это горькое лекарство... 

Даже ночью, когда она благополучно спала, Карселю с открытыми глазами снились кошмары. Какой бы счастливой ни казалась Инес, как только закрывались глаза, он вспоминал те дни. Черная занавеска замка Эспоса, дверь, которая, казалось, никогда не откроется, тело, погруженное в ванну, запах крови в теплой, влажной комнате... Он до сих пор не мог забыть это.

Он совершенно не понимал почему, хотя весь день напрягал свое тело и сладко закрывал глаза от усталости. Но сколько бы он ни мучил свое тело днем, ночь была длинной.

Инес. Моя Инес. Моя дорогая Инес. Ночь, когда даже не говоря уже о любви, он не смел сказать, что она его и не мог произнести ее имя.

Хотя он надеялся, что она сможет спать спокойно еще очень долго, в то же время хотел, чтобы утро поскорее наступило, и она откроет глаза и снова посмотрит на него. Хотел, чтобы она увидела его наяву, а не во сне. Хотел, чтобы она сказала ему, что ему не надо оставлять ее.

Пожалуйста, скажи мне, что я могу продолжать быть рядом с тобой. И сегодня.

Карсель понял, что стал человеком, который больше не может принимать определенные моменты за чистую монету, как раньше. Все, что говорила и делала Инес, начало вызывать сомнения. Каждый раз, когда она говорила, что все в порядке. Ее счастливая улыбка. Рука, держащая его. Их будущее. Объятие во сне. Поцелуй утром. Секс. Шепот о том, что хочет его.

Иногда он был очень счастлив, иногда насмехался над вчерашней тревогой, будто жизнь в Кальстере будет продолжаться вечно, а иногда задавался вопросом, было ли все это сном. Инес сказала, что ей нравится, что он непоколебим, в отличие от нее, но его реальность была другой.

Он верил всему, когда она стояла перед ним, но по ночам постоянно сомневался в реальности. Он представлял, как однажды она развернется и покинет Кальстеру.

Позже он понял, с чем на самом деле было связано его тревожное воображение.

Если этот ребенок, как и Рикардо, покинет их…

В разгар беспокойства в самом диком воображении произошла смерть ребенка. Он мог представить, как Инес Эскаланте уходит, будто никогда на него не посмотрит, ненавидя отца ребенка, который зачал его.

Не зная, что пока он так тревожился, его ребенок продолжал умирать в ее утробе.

По иронии судьбы, хотя он каждую ночь представлял себе все несчастья, которые предполагают возможную смерть ребенка, он все равно мог говорить об Инес и ребенке утром. Очень естественно. Он даже нанял кучера и восстановил детскую колыбельку. Оставил место для имени ребенка и выгравировал свою фамилию, которую хотел передать. Инес была счастлива, когда увидела это. А чувства Карселя постепенно становились все более ужасающими.

Он понял, что боится в десятки или сотни раз больше, что Инес снова оттолкнет его из-за этой смерти, чем смерти ребенка.

— … Карсель?

Когда она так звала, Карсель часто вспоминал, как долго он ждал этого голоса перед комнатой погибшего малыша.

Он и тогда больше боялся, что Инес никогда не ответит ему, чем того, что детская душа, остывая под землей, будет бродить по миру.

В тот момент, когда дыхание Рикардо покинуло его маленькое тело, он подумал, что готов променять свою жизнь, если сможет вернуть к жизни своего ребенка. Отчаянная молитва в тот момент не была ложью. Но насколько поверхностны люди. Смотря на Инес, он чувствовал себя никем.

Я просто хочу, чтобы ты снова могла жить, улыбаться и не страдать... 

— Не можешь заснуть?

— … Нет. Задумался, будет ли завтра хорошая погода. Прошло много времени с тех пор, как мы с тобой куда-то выходили.

— Спи. Завтра и Рауля не будет... 

— Мхм.

— Тебе придется служить мне… 

Инес тихонько бубнила во сне и выпрямилась, чтобы удобно лечь. Карсель подождал, пока его жена, которая чуть-чуть оторвалась от его рук, уснет, а затем крепко обнял ее.

Лишь бы наша земля никогда не растаяла.

- Inés Escalante de Pérez

— Вообще-то я не люблю ловить птиц.

— Почему?

— Просто. Они красивее, когда летают.

В тихом лесу ласковым эхом раздавались звуки шагов по хрустящей траве. Инес наблюдала, как носки ее туфель поочередно появлялись и исчезали под легким платьем, которое было чуть выше ее лодыжек, а затем смотрела на медленные шаги Карселя, ступни которого были намного больше ее. Поняла, что он подстраивается под нее.

Он и в детстве так делал. 

— Приятно слышать щебетание над головой.

— Я уже поймал троих, не зная об этом. Что же делать?

— Обедать.

— А, да. Мы поймали достаточно, чтобы только поесть... Но в следующий раз я не буду ловить птиц.

В руках Карселя мертвые птицы свисали с веревок, связывавших их ноги. Сможем ли мы их съесть... Инес хотела показать Карселю, что может есть что-то кроме яблок. Она сама чувствовала, что может это сделать.

Когда она не могла есть, Карсель голодал тоже. Она не один или два раза видела, как он придерживал голову из-за головокружения из-за его размеров. Не так давно он даже потерял сознание, и очнулся через 10 секунд и вёл себя так, будто просто споткнулся, но Инес была не из тех людей, которые игнорируют то, что только что увидели.

Он явно потерял сознание, и приехавший в гости лейтенант Мазо подтвердил ее подозрения. «Как и беспокоится сеньора, это произошло из-за недоедания.» Насколько это абсурдно? Он тренируется утром и вечером и все время напрягает свое тело, но голодает так же, как и она, которая может просто полежать дома и восстановить силы.

Было такое ощущение, будто они соревновались. Если он не сумасшедший, возможно, так оно и есть... Но Карсель был так счастлив, что был вне себя.

«Я рад, что ты так заботишься обо мне, Инес. Но я не хочу ничего класть в рот, когда ты голодаешь. Не хочу ничего жевать или глотать. Не давай это мне. У меня нет аппетита.»

Хоть и делал вид, что послушный, он был упрям. Собственно, послушными казались только выражение лица и голос.

В письме Изабелла написала, что вся ужасная утренняя тошнота Инес исходит от ее мужа, который только притворялся хорошим.

Поэтому сегодня нужно его чем-то накормить, и теперь нужно есть не только за ребенка, но и за него.

Это была поездка в сопровождении только кучера и горничной, так как они хотели побыть одни. Охотничье угодье возле небольшого озера недалеко от Кальстеры.

Даже если они не привели людей из дома, как в таком милом месте никого не могло быть? Когда она спросила его из любопытства, он сказал, что изо всех сил старался запретить вход на все охотничьи угодья, потому что планировал сегодня привезти с собой жену.

«Как простой лейтенант может так поступать?»

Карсель широко улыбнулся и ответил: «В таком случае я могу быть младшим герцогом Эскаланте, а не лейтенантом.»