— Это была неизбежная обязанность. Твоя и моя свадьба. 

— Аха…  Точно так же, как ты всегда отдавала себя мне из-за обязательств.

— …

— И точно так же, как скажет твой отец, выйдешь за кого-нибудь другого и по обязательствам будешь делить постель...

— … Карсель.

— Инес, можно мне просто умереть?

— …

— Могу ли я умереть так же, как и ты?

Инес оттолкнула Карселя, который почти что обнимал ее за колени. От спокойного выражения лица не осталось и следа. Он схватил ее за руку, когда она попыталась встать, заставил Инес сесть обратно и усмехнулся тихим, будто мертвым голосом.

— А что? Ты же уже это сделала.

— …

— Тебе не волновали ни твой муж, который стоял за дверью, ни твой брат, которого ты так сильно любишь, потому что просто захотела умереть...

— … Карсель.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты меня ранила.

— …

— Когда я увидел, как ты тонешь в крови. Уже тогда я начал умирать, Инес.

— …

— Когда ты покончила с собой в тот день, ты убила и меня.

Глаза, сияющие незнакомой ненавистью, смотрели на нее так, словно собирались сожрать ее. Запоздалая обида, от которой он не смог избавиться. Рана, которая не зажила. Время прошло, но рана не затянулась.

В то время для него просто выживание было отчаянным. Было достаточно, что она выжила.

Было достаточно просто снова услышать ее голос. Было достаточно, снова увидеть ее спокойное лицо. Было достаточно, что она вернулась к нему, отчаянно надеявшемуся на что-то подобное после отправки бесчисленных писем без единого ответа.

Ты пришла ко мне сама. Сама снова отдала себя в мои руки… Лучше бы я не знал. Лучше бы не знал твою улыбку, твой смех, твои руки, которые обнимают меня, запах твоей кожи, Кальстеру, в которой ты находишься, и всего хорошего, что ты мне дала.

Если бы ты не сделала меня счастливым, я бы не познал глубины своего несчастья.

Но сейчас ничто нельзя воспринимать как должное. Он принадлежал Инес Эскаланте. Она была единственной женщиной Карселя Эскаланте. 

— Дни, которые я прожил с тех пор, — это просто бонус. Это как что-то, что я получил просто так. Если больше не нужно, можно без колебаний выбросить.

— …

— Так что теперь действительно можно умереть.

— …

— Если ты бросишь меня.

— … Не говори ничего от гнева.

Тыльная сторона руки, которой она держалась за подол юбки, побелела. Он счастливо улыбнулся и взял ее за руку. Он был рад, что она боится его смерти. 

— Ты старший сын Эскаланте. Опомнись и подумай головой. Я думала о разводе, потому что это было бы полезно для тебя. Чтобы тебе было комфортно…

— …О чем беспокоиться, ведь есть Мигель?

— Карсель! - крикнула Инес. Ему больше нравилось, когда она звала его именно по имени. Карсель схватил тыльную сторону ее руки, нежно, как обычно, ласкал ее и скривил уголок рта.

— Ты же сказала это. Что сошла с ума. Да. Это сумасшествие. Инес, ты сейчас сошла с ума.

— Карсель…

— Это тебе нужно опомниться, а не мне. Понимаешь? Развод? Это безумие. Именно. Ты действительно сумасшедшая, Инес Эскаланте.

— Карсель, пожалуйста.

— Не называй меня так. Будто у тебя вообще были какие-то чувства. Будто заботишься обо мне…

— … Хоть и поздно, но я беспокоюсь о тебе. Теперь я волнуюсь. Я знаю, что уже слишком поздно. Но я хочу исправить это…

— Ты даже не любишь меня.

Его голос дрожал. По его лицу текли слезы. Горло горело.

— Если бы ты беспокоилась обо мне, Инес, то не поступала бы так со мной…

— …

— Так ты ничего не исправишь.

— …

— Разводом ничего не исправишь. Как ты вообще могла подумать, что это решит все...

“Лучше просто скажи, что я тебе не нравлюсь. Скажи, что ты меня ненавидишь”, - молил Карсель. “Скажи, что ужасно, что Рикардо был на меня похож… Тогда я отступлю. Каждый раз, когда смотрю в зеркало, мне хочется оторвать себе лицо. Когда думаю, что именно это лицо не давало тебе спать ни одного дня в Эспосе, я проклинаю каждый день, когда ты видишь это лицо перед собой.”

— … Я сделала тебя таким, Карсель.

— …

— Причина, по которой я должна покинуть тебя, теперь стала яснее.

Инес перевернула его беспомощную висящую руку и нежно взяла ее. Словно проявляя последнюю доброту перед расставанием.

— Если ты причинишь себе какой-либо вред своими руками, то это будет только из-за меня. Как ты и говорил все это время.

— …

— Если хочешь сделать из меня убийцу, то пусть будет так. Если хочешь разрушить мою жизнь, ты можешь это сделать. Наверное, это будет месть за то, что я убивала тебя все это время. Я лучше проживу с твоей ненавистью, но…

— …

— Если нет, то даже не смей думать об этом.

Дело не в том, что она думает, что не может причинить себе вреда, а в том, что он не сможет причинить вред ей.

Инес говорила спокойно и прижалась губами к его лбу. Это была короткая молитва за него. В конце Карселя оттолкнули слабым толчком.

Инес, уже повернувшаяся к нему спиной, открыла балконную дверь и ушла, будто удаляясь от его мира.

— … Несмотря на то, что мы потеряли наших детей, но то, что мы были такими ужасными, Инес, я не хочу забывать тебя.

— …

— Ты никогда не сможешь стать той, кого никогда не было со мной.

— Знаю. У тебя всегда был такой дурацкий характер.

Было бы хорошо, если бы ты был просто глуп. Карсель рассмеялся сквозь слезы.

— Я лучше умру, чем забуду тебя, Инес.

— …

— Знай это.

Дверь закрылась, и Инес ушла. Как и подобает ей, не теряющей ни минуты, повозка младшей герцогини в тот же день покинули Кальстеру.

- Inés Escalante de Pérez

Карсель часто приезжал в Мендозу. Теперь уже с мрачными глазами все еще была дружелюбная улыбка, будто с ними ничего не случилось.

Но поскольку Инес больше не жила в резиденции герцога Эскаланте, их встречи напоминали встречи совершенно незнакомых людей. На королевском приеме, на семейной свадьбе или похоронах, на банкете в честь святого праздника, в толпе у главной часовни…

Он всегда с трудом находил ее. Развод уже был остановлен  сильным противодействием со стороны обеих семей. Ее отец Леонель особо не противился, но герцог и герцогиня Эскаланте были упрямы.

Как ты можешь быть бесплодна, если родила двоих, дети часто умирают в младенчестве, почему ты настаиваешь, что это произошло из-за твоего слабого тела? Жизнь и смерть — воля Божия, справедливо ли называть это твоей виной? Когда сказала, что она сумасшедшая, ей сказали «как она может быть сумасшедшей, если была в здравом уме». А когда сказала, что этот брак был не чем иным, как пыткой для их драгоценного старшего сына, сказали, что «просто нужно было еще немного времени».

«Инес, он действительно любит тебя.»

Изабелла не знала, что это и было самой большой проблемой. Никто в мире не знает, что если бы он ее так сильно не любил, она бы вообще не подумала отпускать его.

Карсель же говорит, что все в порядке. Твой муж же говорит, что все хорошо? Будто пока он говорит, что все в порядке, все в мире будет в порядке. Никто не понимал, что с ней не все в порядке. Она была не в порядке. Чем больше он говорил, что все в порядке, тем хуже было ей.

Ты все еще молода. Просто дай себе немного времени. После некоторого отдыха... Наследника можно родить столько раз, сколько захотите, даже через несколько лет. Конечно, если вам захочется и ты будешь достаточно здорова… Тебе сейчас всего двадцать один. Не нужно спешить.

Это были чрезвычайно нежные слова. Зачем оставлять это на потом? А если станет слишком поздно? Ольга советовала ей стараться больше, чтобы не стало слишком поздно, а Изабелла всегда советовала ей не торопиться. Но теперь все утомляло. Настаивать на разводе было трудно, если другая сторона не желала этого. Все было бы проще, если бы Карсель согласился с самого начала.

Даже для семей Грандес де Ортега, где о разводе речи быть не может, были ясные плюсы их развода. Младший герцог очень молод, поэтому он сможет найти новую, хорошую жену, без каких-либо недостатков. Без сомнения, родители с незамужними дочерьми выстроились бы в очередь.

Каждый раз, когда Карсель приезжал в резиденцию герцога Балестены, она неизменно, без всяких оправданий, отвечала: «Я не хочу с ним встречаться». Много раз с ним обращались как с невидимкой. Иногда оставляла его ждать и шла на вечер, будто планировала встретиться с ним там.

При нем было сказано то, о чем она сразу жалела. Но она сожалела и тогда, когда не говорила чего-то вслух. Надо оттолкнуть его изо всех сил. Чтобы ему надоело. Чтобы он забыл все хорошие воспоминания. Даже если не он, то люди вокруг, которые увидят эту сцену, устанут от меня. Она думала, что было бы лучше, если бы она полностью отдалилась ото всех.

Но они разговаривали так долго, что она не могла убежать от него, потому что это происходило на глазах у людей. Он все еще улыбался. Что бы она ни говорила, он улыбался.

Будто он был просто рад услышать ее голос. Будто был счастлив, что ее по-прежнему называют его женой.