Звук, который не смог стать криком, растворился в воздухе. “Ах… Ах...” Бледные кончики пальцев схватили его за плечи и царапали их.

“Почему. Почему… Почему ты...” Слова не собирались в предложения. Слезы лились из открытых глаз.

Шок. Ужас. Отчаяние.

Ах.

Она никогда раньше не смотрела на меня так.

Даже когда он сотни раз обнимал ее, а она отталкивала его. Даже несмотря на все те разочарования, которые они пережили до сих пор. Даже когда ему казалось, что в ее глазах не было ничего, кроме ненависти и отторжения...

Она никогда не смотрела на его так, будто смотрела на что-то такое страшное и ужасное.

Даже если собственному горю не было дна, даже если душила потеря от захоронения двух детей собственными руками. Она всегда жалела его и старалась изо всех сил отпустить его. Просто потому, что она была строга к себе. Потому что не знала как найти покой. 

Продолжая отталкивать его, она наконец устала и посмотрела на него.

Даже если не любовь или что-то в этом роде, по крайней мере у него были чувства Инес Эскаланте. Это было единственное, что было у Карселя. Их брак и их жизнь.

Но теперь она смотрит на него так, будто ничего этого не было.

Взгляд, убегавший от кошмаров, мучивших ее каждую ночь, теперь убегал от него.

Противный, ужасный.

Это была точка невозврата. Карсель чувствовал, что стал монстром, даже не человеком. Он заплакал. Губы, которые раньше говорили что-то вроде: “Я ненавижу тебя” теперь издали безмолвный крик.

Тишина была оглушительной. Инес прерывисто задышала и заплакала. Тонкие пальцы схватили себя за горло и царапали. Будто ее горло было слишком узким, чтобы дышать. На бледной коже сразу же остались красные следы.

Рука Карселя, который хотел останавливить ее членовредительство, и рука, яростно отряхивающая ее, столкнулись в воздухе. На мгновение у нее перехватило дыхание. Она быстро стряхнула руку, протягивающую ему лекарство, словно это яд, и тогда другая рука, схватившая за плечо, сжимая его, задрожала.

В руку было вложено столько сил, что казалось, будто вот-вот пронзит плоть. Казалось, что ее пальцы вот-вот сломаются.

Карсель осторожно взял ее за запястье и оттащил от себя. Куда бы не прикасались нежные пальцы Инес, кожа словно проткнулась сотнями иголок, и вся кровь из тела вытекла наружу. 

Когда она отдалилась, было такое чувство, словно с него содрали кожу.

“Дыши, Инес. Пожалуйста, сначала выдохни. Ты можешь бить меня. Можешь хоть убить, но, пожалуйста...” молился он, едва держась за рукава Инес. Он просил, чтобы она дышала и плакал сам.

Должно быть, тебе противно даже от моих прикосновений. Знаю. Прости... Когда сможешь нормально дышать, я сразу же уберу руки. Поэтому, пожалуйста. Хм? Все хорошо, Инес. Теперь все будет хорошо. Эти слова застряли в горле, как острые камни. Что, черт возьми, будет хорошо?

Я убил ребенка, так что теперь ты можешь жить? Все к лучшему?.. Первые мысли после того, как у нее забрали ребенка, были ближе к радости. Так что теперь давай отпразднуем? Он был потрясен. Хотелось отрезать себе язык, который говорил так небрежно. 

Но это было отчаяние.

Что угодно, чтобы заставить ее дышать. 

И его дыхание стало тяжелее. Карсель держась за ее рукав, прижался лбом к ее платью.

Ты в безопасности. Ты наконец-то выбралась из опасности. Инес, ты будешь здорова очень долгое время, не будешь знать никаких рисков и никогда не заболеешь. 

Нам изначально не нужны были дети. Тебе не нужно было подвергать себя опасности...

Слушавшая его Инес разразилась смехом, как в припадке. Это было издевательство, даже неизвестно, на кого оно направлено.

Дрожащей рукой Карсель проследил за ее рукавом, который выскользнул из его рук. 

Инес, я поэтому сделал это. Я не хочу причинить тебе боль. Я не хотел, чтобы ты снова заболела... Инес плакала и смеялась над словами, которые звучали как мольба. Карсель продолжал говорить без остановки, словно сошел с ума.

— … Не стоило рисковать своей жизнью. Не волнуйся насчет наследника. Если я смогу получить ребенка, только убив тебя, то пусть у меня никогда не будет детей. Эскаланте может возглавить Мигель. Он скоро женится. И мы… 

— Теперь ты отказываешься от своего титула из-за меня.

— Теперь ты можешь быть свободна.

— ...

— Не быть ни к чему привязанной.

Возможно, именно так, как ты и хотела. Будто встретились сын морского офицера Кальстеры и дочь семьи Эль-Табео. В очень простом доме... В том доме, который ты хотела, в Рогорно.

Мы могли бы жить так.

Даже если не переродимся, если ты когда-нибудь хоть немного простишь меня… Он проглотил мечту, которую не мог рассказать.

Это не ее мечты из письма, который он втайне прочитал. 

Это об Инес, освободившейся от оков. Это мысли семнадцатилетнего Карселя Эскаланте, когда он хотел свободной и счастливой жизни для нее.

- Теперь ты можешь жить свободно. Без каких-либо ограничений. Без мужа, паразитирующего на твоей беде... 

Карселю удалось изобразить улыбку. Он вспомнил как нашел письма, похожие на предсмертные записки, и то, что практиковал, глядя в пустое пространство с тех пор, как у него возникло намерение убить своего ребенка.

Улыбка была похожа на то, чтобы опустить пистолет во время дуэли. “Пожалуйста, Инес.” Рука, упавшая ей на колено, дрожала.

— Ты меня связываешь.

Но она выдохнула воздух, который не смогла проглотить.

— Ты ведь все портишь, Эскаланте.

Нет.

— Инес, я знаю, что пытался всяким образом привязать тебя к себе. Я знаю, какие жалкие и неприглядные вещи я сотворил с тобой до сих пор.

— ...

— Но не в этот раз. Инес, на этот раз… 

— Ты убил не ребенка.

— ...

— Ты убил меня.

Это было только для того, чтобы спасти тебя. Все это было ради того, чтобы спасти тебя, Инес. Как я могу убить тебя? Как я могу навредить тебе?.. Подавленные слова возникшие из-за несправедливости хотели хлынуть наружу. Однако единственное, что можно было сделать, это нервно сомкнуть губы в молчании.

— Ты отнял у меня последний шанс. Мою последнюю жизнь.

Что значит последний шанс? Ребенок – твой последний шанс и жизнь?

— Это было мое единственное ожидание. Это было мое единственное желание, моя молитва и мое последнее все.

— … Это не так, Инес. Это просто не имеет смысла. Шанс иметь детей – это в первую очередь не твой единственный выход. Тебе изначально не нужен был такой выбор... 

— ...

— Жестокие вещи, которые твоя мать говорила всю свою жизнь, и проклятые лекарства, которые она тебе навязывала. Это все было бессмысленно с самого начала.

— ...

— Ты прекрасна и без детей. Идеальна.

Теперь он понял, что эта беда больше не связана с предыдущими проблемами.

Это ни с чем не сравнимая трагедия.

Это был не просто какой-то ребенок, а их ребенок. Они были не чем-то, без чего можно обойтись, а настоящий ребенок.

Но даже если родится ребенок, это не значит, что вернутся Рикардо или Ивана.

Умерев сама ты не сможешь вернуть их. С самого начала это было не то, что можно было бы обменять на свою жизнь.

Даже если эти дети вернутся живыми, почему ты должна умирать?

Карсель вздохнул. Это того не стоит... Сдержанные слова напоминали признак тошноты.

— Ты не понимаешь, что ты сделал. Карсель.

— ...

— Что значил для меня ребенок, которого я несла всю дорогу до Флорес и обратно.

— … Даже если я поверну время вспять, я бы снова принял то же решение, Инес.

— Да. Именно поэтому ты даже не представляешь, что у меня отобрал.

Ребенок. Наш, черт возьми, ребенок. Вот и все. Ничего кроме этого. Словно желая оценить тот факт, что Карсель не удосужился произнести вслух этот искаженный ответ, его прищуренные глаза изогнулись со слезами на них.

— … Продолжай жить, не зная, Карсель. Ты и живи так.

— Инес.

— Хорошо. Ты не сделал ничего плохого. Ты не ошибся.

— ...

— Потому что ты, как всегда, сделал все только ради меня.

Она продолжала улыбаться. Возможно, именно это и сработало. Эти пробормотанные слова зловеще царапали уши.