Однако ее искренние молитвы ни разу не доходили до Бога. Как жизни детей, которые не были спасены несмотря на  постоянные молитвы.

Инес теперь проклинала Бога. Пришла в отчаяние от тщетных ожиданий ответа и проклинала свое испорченное тело, потому что ничего не знала, но и сделать ничего не могла.

- Ах. Она хоть догадывается? Твоя мать, Ольга.

- …

- Эта высокомерная женщина всегда смотрела на меня свысока, будто считала меня ничем. Будто ее дочь и я разные, как небо и земля…

- …

- Но теперь небо и земля перевернулись, не так ли? Хм? 

- …

- Ты тоже помнишь? Твоя мать ненавидела уродливых женщин. Таких, как ты сейчас, жалких и ничтожных… Как бы гордая Ольга Балестена восприняла такой упадок дочери? Ах, мне так любопытно.

- …

- Почему ты так смотришь? Я пытаюсь помочь тебе поскорее встретить твою единственную маму… При болезни и одиночестве, больше всех хочется увидеть маму.

Алисия улыбнулась своей характерной улыбкой. Инес упорно сдерживалась, чтобы не потерять сознание. Словно гравируя в памяти самый ужасный образ на свете.

- Как сирота, я не могла встретиться с ней, как бы сильно не скучала, поэтому очень жаль, что ты тратишь свое короткое время в одиночестве, отвернувшись от любящих тебя добрых родителей, Инес.

- …

- Разве Ольга не должна знать? Почему ее дочь умирает? А, ты сама ведь до недавнего времени не знала. Как весь паноте попал в тебя.

- …

- Для такой умной женщины, как ты, знания - радость, поэтому я подарю эту возможность тебе. Инес, помнишь женщину-врача, которая лечила тебя в доме твоих родителей с самого твоего детства?

- …

- Ответ кроется у аптекаря, с которым она сотрудничает. Аптекарь просто поменял траву в рецепте на другую, более дешевую, ведь думал, что имеет аналогичную эффективность, поэтому и не знал, что дает людям… Каким бы редким ни был паноте в Мендозе, такое невежество - тоже грех. Не так ли?

Она проклинала. Бога, Валенсу, саму себя, свою мать, аптекаря... И в конце концов возненавидела всех на свете.

Даже Луциано, который был ее единственной семьей, и невинного Карселя Эскаланте, подаривший любовь, которую она никогда не сможет вернуть. Было ненавистно, потому что она не могла ничего им вернуть, и, в конце концов, она возненавидела свою собственную беспомощность.

- Так что Ольге Балестене следует знать. Лекарство, которое она собственноручно давала своей дочери, повредило ее чрево, привело к смерти детей и, в конечном итоге, нанесло вред и ее жизни.

- …

- Знаю. Наверное, теперь твоя мать испытывает отвращение.

Не матушка. Ты сделала это. Ты убила... Ты убийца… Голос, приглушенный в горле, царапал изнутри, как острый камень.

Даже если лекарство Анжелики было причиной. Даже если любовь к матери угасла и осталась лишь копившаяся ненависть… По крайней мере, она хотела, чтобы у ее дочери было то, что сама считала хорошим. Она не засовывала это в дочь, надеясь, что та умрет… Инес проглотила крик отвращения.

Мать годами вливала яд в свою дочь, не зная, что то, что она держала в руке, было ядом. А дочь проглотила то, что дала ей мать, не зная, что это яд.

Алисия засмеялась, будто было забавно, что она в конечном итоге умирала из-за хороших намерений других. Смеялась. Смеялась так, будто увидела что-то действительно смешное. Будто играла с маленьким животным или игрушкой.

Будто Ольга Балестена и Инес Эскаланте оказались теперь в ее «могучих» руках.

Она была матерью, которая отравила своих будуших внуков. Надеясь на безопасность, надеясь родить здоровыми и самой быть здоровой, она проглотила столько яда, что в конечном итоге убила их всех.

Было много моментов, когда она сама пила лекарство, когда была беременна Рикардо и Иваной. Инес рассмеялась.

Высокомерное и торжествующее выражение лица Алисии, будто она владела всем миром после того, как едва приобрела мерзкое семя Оскара, было поистине смешным. Инес хотела разбить это лицо.

- Я помню, как впервые позавидовала тебе. День похорон моего отца и матери... Ты стояла там, держа нежную руку своей очень красивой и чудесной матери. Иногда ненависть не имеет причины. Ты стояла и жалостливо посмотрела на меня…

- …

- Я чувствовала себя так, будто попала в ад.

На нежном лице Алисии отразилась глубокая печаль. Выражение ее лица было жалким и беспомощным.

Должно быть, у  дьявола такое выражение лица.

- На самом деле жалость мало чем отличается от презрения. Смотреть свысока вниз, с бесстыдной верой в то, что сама никогда не упадешь на это низкое место.

- …

- Разве тебе на моем месте не хотелось бы хоть раз проверить эту веру? Если ты упадешь на самое низкое место в мире, ты останешься тем же человеком, которым была раньше?

- …

- Я хотела, чтобы ты знала, каково это — отдаляться от чего-то все дальше, чем больше ты этого отчаянно хочешь. Например, лекарства, которые ты глотала в отчаянной надежде забеременеть, фактически превратили твою утробу в камень.

- …

- Каково это осознавать, что все твои усилия были напрасны… Каково это - любить кого-то, но не иметь возможности быть с ним, не иметь никого рядом с собой, остаться одной в этом мире и получать жалость Барки?

Твоя мать не была плохим человеком. Она хотела, чтобы ее дочь была счастлива… Дьявольский голос проник в уши и грыз мозг. Теперь были насмешки.

Кнут, которым била Ольга, голос, призывающий что-то сделать, и звуки, похожие на эти голоса, плавали в сознании.

Если родила слабого наследника, ты должна выполнить свои обязанности и обязательства. Дети часто умирают рано… Не веди себя так, будто наступил конец света… Я отправлю лекарство Анжелики, которое ты принимала с пятнадцати лет. Принимай его каждый день, утром и вечером, и занимайся сексом со своим мужем, пока его чувство вины не утихло… У тебя нет никаких навыков, чтобы привлечь мужчину, поэтому придется хорошо выглядеть, чтобы Карселю захотелось спать с тобой… Подумай о следующем ребенке…

В следующий раз постарайся более тщательно ухаживать за своим слабым организмом. Имей в виду, что в рождении слабого ребенка виновата ты сама. 

Инес плакала, и казалось, что она не может дышать. Рука, которая настойчиво двигалась, оттолкнула руку Алисии и поцарапала ее.

Нет, матушка. На самом деле, это произошло из-за вас. Вы убили меня так же верно, как и посланница этой женщины. Помните ли вы, что ответили на письмо дочери, в которой она просила утешения после потери первого ребенка? Сказали, из-за меня же моя жизнь несчастна. Писали, что ваша дочь опозорила вас тем, что не смогла родить Эскаланте наследника. Все дети умерли не из-за меня. Ивана умерла...

Из-за вас. И из-за этой женщины.

- Прежде чем умрешь, я дам весточку герцогине в Перез, чтобы ты могла встретиться с тем, по кому скучаешь, - пробормотала Алисия, глядя на лицо, ненавидящее свою мать. Инес попыталась что-то сказать.

- Ах, если подумать.

- …

- Говоря о жалкой борьбе, могу ли я сообщить тебе хорошие новости?

Алисия нежно положила руку на ее плоский живот и надавила на него.

- Вивиана Кастаньяр скоро умрет. Невеста единственного брата твоего мужа, Мигеля Эскаланте. Когда бедный ребенок умрет и ты отправишься в замок Альмагро, ты в последний раз увидишь своего чудесного мужа. Не переступая через свое великое эго.

- …

- Хотя этому не бывать, если ты умрешь раньше Вивианы Кастаньяр.

- …

- Дорогая Инес, надеюсь, ты останешься в живых надолго.

Дьявол наконец ушел с очень довольной улыбкой. Без малейшего сомнения, что руки апостола в любой момент поведут ее на смерть.

Так что, возможно, то, что она хотела показать Ольге Балестене, так это холодное тело дочери. Возможно, просто труп. Однако, как по милости Божией, Инес снова оживала постепенно, очень медленно.

Проклиная Бога и ненавидя мир устами без голоса и сознанием без желаний.

Иногда она шевелила кончиками пальцев, а иногда кивала. Конечно, это длилось всего лишь мгновение, и казалось, что она все еще умирала, так что это было небольшое выздоровление, о котором никто, кроме Сесилии, не знал. Как только она смогла хотя бы на мгновение пошевелить руками, Инес заменила горничных замка, написав слова на ладони Сесилии.

Время, которое она проводила бодрствуя среди незнакомых лиц, постепенно увеличивалось. Когда-то, когда она не спала, она надеялась на конец, но теперь вместо того, чтобы желать смерти, она хотела убить. Это была страсть, совершенно отличная от желания жить.

Потому что хотела убить. Она чувствовала, что сможет умереть, только если убьет ее.

Инес думала о смерти Алисии каждый день и постепенно возвращалась к жизни. К концу осени она уже могла глотать жидкую пищу.

— Инес, ты… Почему ты в таком состоянии? Хм? Инес… Это бессмысленно. Это нелепо…

В это время, словно находя ответ на загадку, Ольга тайно прибыла в Марвею, следуя за кем-то рассыпанными подозрительными крошками. По замыслу наследной принцессы. Однако Алисия не планировала, что Инес останется «живой» и встретится со своей матерью.

- Матушка. 

Инес выглядела так, будто была призраком в чужом теле. Это было первое слово, чудесным образом вырвавшийся из уст, молчавших несколько месяцев.

Да, это твоя мама, Инес… Мой ребенок… Ольга плакала, когда впервые за несколько лет увидела дочь, словно собиралась наполнить океан слезами.

Объятие, которое Инес почувствовала, было отвратительным. Это было то, что ей было нужно, когда ей было восемнадцать, но сейчас это бесполезно. Слишком поздно.

Но Инес некоторое время терпела это в скорбных объятиях Ольги.

- Почему одна… Ты одна  в таком виде. Хм? Как ты так заболела… Почему ты ничего не сказала? Почему!? Карсель Эскаланте сказал, что бросит тебя, если ты заболеешь? Сказал, что больная жена ему больше не нужна?

Если бы он был таким человеком, то он давно ушел бы от нее. Инес слегка улыбнулась.

- Хм? Поэтому ты скрыла всё от отца и матери?..

- … Я думала, что это болезнь, но в конце концов это была не болезнь.

- Что…

- С самого начала это было из-за лекарства Анжелики.

- …

- Алисия Валенса продолжала менять лекарства Анжелики.

- …

- Травой, что причиняет вред плоду, пока все не заканчивается вот так.

Ольги выглядела так, будт стала свидетелем нечто ужасного, похожего на кошмар.

Отдаляться все дальше, чем больше хотелось иметь? Я пила лекарства в надежде забеременеть, чтобы в конце концов потерять возможность зачать ребенка. Чтобы уничтожить себя…

И чтобы мать, которая любит меня больше всех на свете, уничтожила меня своими руками.

Ольга не могла дышать, слушая, как дочь медленно продолжала свой рассказ. Рука, державшая руку Инес, задрожала. Однако, как ни странно, никакой жалости к матери Инес не испытывала.

Инес тихо прошептала, разрывая сердце Ольги:

- … В конце концов, каждый раз, когда моя матушка из любви давала мне это лекарство, она меня немного убивала.

Словно кто-то забрал душу Ольги, ее пустые глаза заблестели, а потом замерли.

Никаких доказательств не осталось. Ее слова будут отвергнуты как безумное заблуждение женщины, несколько раз терявшей детей. Отстранение от власти справедливым путем изначально было невозможно. Балестена не будет сидеть сложа руки, но на жертвы в конце концов придется пойти.

Просто чтобы сбить с ног одну женщину, Валенсу.

Она решила воспользоваться единственным членом семьи, из-за которого не чувствовала бы никакой вины, несмотря на то. Словно полезная шахматная фигура.

- Единственный человек, которому я могу доверять, — это моя мама.

- …

- Пожалуйста, будьте моими руками.