— Грудь...

— Знаю.

— … Хм-м...

Карсель, нетерпеливо вздохнувший по ее просьбе, опустил голову и посасал сосок, уже твердый от возбуждения. Оба были слишком чувствительны. Как только он задвигал языком, спина Инес беспомощно скрутилась. Жар поднялся быстро.

Обе его руки нежно массировали обе груди, покусывая кончики, дразня их, а затем поворачивая голову, чтобы жадно всосать ареолы.

Он уже знал, что ей нравится. Хотя прошли годы с тех пор, как они в последний раз спали.

Инес вдруг вспомнила девятнадцатилетнего Карселя. Они провели вместе  всего несколько месяцев в Кальстере, прежде чем родилась Ивана. Это короткое время. Будто это было вчера...

К концу этой зимы им исполнится двадцать шесть лет. Если вдуматься, это было уже далекое прошлое. Будто она жила и умирала несколько раз за это время. Между хорошими временами и реальностью всегда была какая-то потеря, и невозможно было думать о прежних временах, не думая о рождении и смерти детей. Когда умирал ребенок, она тоже умирала.

Но теперь дети уже казались чем-то из прошлой жизни. Иногда это разбивает сердце, будто это было только вчера, но иногда она не могла даже не думать об этом.

Возможно, это потому, что каждый вдох и выдох, который она сейчас делает, — это то, что она получает в качестве бонуса. Она уже могла умереть бесчисленное количество раз в Марвее. Возможно, она уже не в себе. Может быть, она умирала, умирала снова и забыла все.

Но Инес нравился девятнадцатилетний Карсель, который появился сейчас. Нравились воспоминания и настоящее. Нравилось то, каким неуклюжим он был, и то, как он добился успеха.

Кончики пальцев, ласкавшие его подбородок, сжали его волосы на затылке и притянули его ближе к себе. Сила кусания и сосания на мгновение стала сильнее, а затем резко ослабла, будто он боялся, что мог оставить рану или след.

Она почувствовала, что он отдаляется от нее. Инес держалась за его предплечье, царапая его, затем подняла другую руку и обняла его за шею. Внезапно остановившись, он мягко улыбнулся над ее мокрой грудью и прикоснулся губами к соску.

— Я знаю все твои любимые места. Так что просто лежи, ладно?

— Карсель, хк...

— М-м?

— След...

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы ничего не осталось.

— Нет, след... Оставь его.

— ...

— Зубами, руками. Сильнее.

— … Ты такая испорченная, знаешь?

Инес тут же застонала и рассмеялась, когда его зубы впились в ее кожу до боли. Потому что с головы до ног - я твоя. Дай мне это понять. Не давай мне забыть. Я твоя, чтобы я не могла это отрицать...

От возбуждения она начала тяжело дышать. Он грубо потянул выступающие соски между пальцами. Затем оторвал губы от грудей, которые кусал и сосал, и опустил голову в ту сторону, которую все это время дразнил руками. Инес подпрыгнула от внезапного ощущения.

— Не двигайся, Инес. Ты должна отдать свою грудь мужу.

— Ух, а-а...

— У тебя опухли соски, Инес.

“Остальное тоже должно соответствовать. Не так ли?” - прошептал он и прикусил пропитанную слюной кожу, оставив красные следы на ее груди. Она покачала головой от того, как ей это нравилось. Он поднялся, как волна, и укусил Инес за кончик подбородка.

— В лучшем случае у тебя красивая грудь, ничего, если они не одинаковые, да?

— М-м, ха...

— Да? Инес.

— … В любом случае я... некрасивая, так что, хмк, всё хорошо... И это звучит... как возбуждение. Карсель...

— Черт, видела бы ты себя сейчас в зеркале. Какая ты красивая.

— … Я хочу смотреть на тебя, Карсель.

Она пробормотала, через вздох, поглаживая голову мужа у нее на груди. Он поднял глаза.

— Твое лицо. Твое тело... Твои глаза.

— ...

— Прямо сейчас единственное, что мне интересно и что я хочу видеть, это ты.

Рука поспешно скользнула по ее плоскому животу и вошла в уже влажное влагалище. Он пробормотал ругательства и имя Инес одновременно, долго проводя средним пальцем между губами, прежде чем медленно протолкнуть его внутрь.

Несмотря на то, что он извинялся за то, что назвал ее имя вместе с плохими словами, рука, которая расширяла и исследовала внутреннюю часть, была крайне непристойна. Влажные оливково-зеленые глаза едва следили за тем, куда был направлен его взгляд.

Карсель открыто смотрел между ног жены. Каждый раз, когда он тер чувствительную плоть кончиком своего твердого большого пальца, вид ее ног, раздвигающихся шире, и поднимающихся ягодиц вызывал похоть. Кроме некрасивой себя, ей не хотелось выставлять напоказ, хотя бы непристойную себя.

Инес, осознав, что натворила, покачала головой. Ноги, которые она снова пыталась сомкнуть, были заблокированы его бедрами, поэтому наоборот расстояние лишь расширилось.

— Лучше… Сразу, хм?

— Что, Инес?

— Обними меня сразу.

— Я же итак обнимаю тебя.

— … Вставь... его сразу.

— Сразу?

— Войди, хм?

Она вцепилась в шею Карселя и тихо умоляла. Он улыбнулся и осторожно провел еще одним пальцем.

— Ы-ым!..

— Было ли когда-нибудь время, когда ты могла сразу получить то, что принадлежит мне?

— Хм… ах...

— Инес, теперь ты даже один палец как следует принять не можешь.

Карсель снова поцеловал ее, затем прикусил кончик носа. Два пальца, которые он вставил, нежно поглаживали ее напряженные мышцы.

Удовольствие было слишком велико, и глаза стали влажными. Карсель зачарованно смотрел на нее.

— Ты красивая, Инес.

— … Ложь...

— Ты очень красивая, даже когда плачешь.

— Ы-ым, ха...

— Нет ни одного некрасивого места. Правда.

— У тебя странные вкусы. Что красивого в женщине, только что проснувшейся ото сна?

— Она ведь моя жена, у которой первое, что хочет сделать после пробуждения — заняться со мной сексом.

— ...

— Ты хочешь меня, но странно, что ты думаешь, что совсем некрасивая.

Инес хотелось выглядеть лучше, поэтому она упорно ела все. Будто она только и ждала, когда он уедет на войну. Она останавливала рвоту и глотала еду. Желание выглядеть красиво для него, для представителя противоположного пола — экстравагантное желание. Но ей очень хотелось выглядеть лучше.

Она показывала ему свое обнаженное тело бесчисленное количество раз с тех пор, как ее привезли в Кальстеру, но заняться любовью... Она надеялась, что это хотя бы не будет похоже на труп женщины, который безвольно лежит в его руках, худая, обнаженная, неспособная должным образом контролировать свои конечности.

А теперь это действительно было не так. В его глазах она увидела, что часть болезни ушла и жизненные силы расцвели. Округлая плоть образовывала изящную линию на костлявой руке, а тыльная сторона руки, касавшаяся его лица, больше не выглядела пеплом в куче грязи.

Вся тошнота, которую она глотала до сих пор, вся боль без приема обезболивающих стоили того.

— … Инес, ты впервые хочешь меня. Знаешь?

— ...

— Без каких-либо оправданий и причин. Без обязательств и необходимости.

Инес медленно кивнула. Перед глазами было лицо, которое широко улыбалось своей жене, приехавшей погостить к нему в возрасте 19 лет в Кальстеру, и глаза, потемневшие от разочарования, которое он не мог скрыть, когда услышал, что им нужно завести еще одного ребенка.

Он тоже хотел детей, и, вероятно, был бы гораздо лучшим родителем, чем она, если бы дети были живы, но больше всего ему всегда хотелось быть с ней без всякой причины.

Как она и мечтала, чтобы однажды они, не Балестена и не Эскаланте, встретились и стали мужем и женой.

Даже если я не могу сказать, что хотела тебя бесчисленное количество раз, прикрываясь причинами и оправданиями.

Только сейчас...

Реальность, в которой я вижу себя в твоих глазах, как раньше.

— ... Инес, ты действительно хочешь меня?

Несмотря на то, что она не отрицала, Карсель уткнулся головой ей в шею и недоверчиво спросил.

— Черт. Я до сих пор не могу в это поверить.

— Говоришь, что не веришь, но руки не останавливаются...

— Мне нравится, как твоя попа трясется... - пробормотал он и вставил еще один палец. Толщина его толстых пальцев заставило ее запыхаться, как будто он вошел. Она, разглаживая его спутанные волосы собственными руками:

— Карсель.

— Да, Инес.

— Если я разозлюсь, я больше не буду милой.

— Ах...

— Теперь обними меня по-настоящему.

Губы, коснувшиеся ее плеча, рассмеялись. И пока она переводила дыхание, когда он убрал руку, он толкнулся внутрь.

Он был осторожен, будто держал стекло, которое разбилось бы, ударь его чуточку сильнее. 

— Еще, хм, сильнее...

— Нельзя.

Твердо отказав, его губы проследили линию челюсти и прижались к ее уху. Руки, обхватившие его округлившуюся спину, не могли устоять и продолжали скользить.

Карсель схватил ее упавшую руку и медленно приподнял ее за талию, оставляя следы настойчивыми поцелуями. 

— Если бы ты не была такой мокрой, я бы даже на половину не вошел.

— Ы-ы, хк, м-м...

— Я говорил тебе, Инес. В тебе нет ничего некрасивого.

— … М-мх, а!...

— Еще тогда ты всегда быстро достигала оргазма.

— Не говори о привычках юности, а-а…

— Я помню все, без исключения. Инес.

Улыбающиеся губы коснулись ее губ. Отказаться было невозможно.