- Cárcel Escalante de Esposa

Карсель, уступив настояниям Инес, в конце концов согласился на лечение. Однако даже в процессе он не мог сдержать ревность и неотрывно смотрел на капитана Мазо, словно пытаясь подавить его взглядом. Это продолжалось даже после того, как Инес, словно давая им возможность поговорить, вышла в сад.

— … Полковник, как долго вы ещё собираетесь так смотреть на меня? — наконец не выдержал капитан.

— Вы слишком сблизились, пока меня не было.

— …Ха, ну и ну.

— Слишком сблизились…

Капитан Мазо покачал головой и тяжело вздохнул. Он уже стоял на коленях перед Карселем, чтобы заняться лечением его ноги, и чувствовал, что еще немного — и тот действительно ударит его по голове.

Поспешно закончив лечение, капитан мгновенно отступил на безопасное расстояние, пытаясь обезопасить себя. Карсель был на шесть-семь лет моложе его, но теперь стал его начальником, и Мазо уже не мог говорить с ним так свободно, как раньше, не говоря уже о том, чтобы позволить себе какое-то возражение. 

— Итак, о чем ты шептался как крыса? — спросил Карсель, поправляя брюки.

— Слишком грубо называть меня крысой...

— Ответ?

— … С чего начать? — пробормотал Мазо, выражая полное замешательство.

— … Не знаешь откуда начать, когда возился с Инес, пока она так устала?

— Грубо говоря, болтала именна сеньора полковника...

— Инес не болтает.

— Так вот, независимо от того, болтала или нет, ведущей в разговоре была ваша супруга, полковник.

— ... Инес просто слишком добра.

Его лицо выражало полное недоумение, как можно было сказать так много, глядя на это лицо.

— И что же она сказала?

В любом случае, капитан Мазо все еще испытывал сложные чувства. Что сказать? Она сказала, развратит вас, когда она умрет? Просила найти женщину? Еще спросила как часто вам можно заниматься супружескими отношениями? Хотя изначально Мазо был открыт к разговорам, но в такие дни, как сегодня, было трудно сказать то, что услышал.

— … Просто, она переживает за полковника. Как всегда.

— ... Как всегда? Инес всегда переживала за меня? Настолько, что даже ты заметил?

— Так было и до войны, и после. Просто посмотрите на то, как она попросила вылечить ваше ранение, которое уже почти зажило.

— ...

Лицо молодого полковника, которое капитан Мазо всегда считал чрезмерно самоуверенным, немного покраснело.

— В любом случае, хорошо, что супруги безопасно встретились. Честно говоря, если уж говорить от лица сеньоры, то она трудится гораздо больше, чем полковник на поле боя.

— Полагаю, так и есть.

— Вы слышали от Сесилии, что сеньора, после того как полковник отправился на фронт, полностью прекратила прием болеутоляющих средств?

— … Слышал.

— Сейчас она выглядит действительно хорошо, но месяц назад она часто страдала от рвоты кровью. Это была невыносимая боль, которую невозможно было перенести в здравом рассудке.

— ...

— Каждый день ей было больно, как будто внутренности разрывались. Вероятно, боль была даже сильнее, чем в те времена, когда её состояние было значительно хуже.

— … Почему ты позволил этому случиться?

— Она говорила, что хочет прожить ещё немного времени в хорошем состоянии. Поэтому она надеялась на какое-то улучшение болезни.

— ...

— Похоже, что она хочет оставаться рядом с мужем как можно дольше, даже таким образом.

Карсель медленно провел рукой по лицу. Рука, прижатая к лицу, немного дрожала. Смешанные чувства радости и бессильного отчаяния, которые нельзя скрыть, были теперь знакомы капитану Мазо, поскольку он часто наблюдал за этой парой.

— …Я не могу просто взять на себя её боль?

— ...

— Хотя я понимаю, что это абсурдная фантазия, я всё равно продолжаю думать об этом снова и снова. Могу ли я отдать ей свою жизнь? Если это невозможно, могу ли я хотя бы забрать её боль?

— ...

— … Самое смешное в том, что хотя я и не могу ничего сделать, всё, что я могу — это просто терпеть и болтать всякую чепуху. Это всё, что я сделал для Инес до сих пор.

Капитан Мазо на мгновение замолчал, затем осторожно продолжил:

— Ну, что ж, если человеческие силы не могут что-то изменить, значит, это и не получится...

— Я свалил на Инес чрезмерную нагрузку. Верно. Поэтому Инес...

— Кажется, ваша жена не из тех, кто будет чувствовать себя обременённой из-за вас...

Карсель, резко проведя рукой по искривлённому лицу, вздохнул. Капитан Мазо, бросив взгляд в сад за террасой, продолжил разговор.

— Забота сеньоры о полковнике включает и последующие события. Например...

— Почему вдруг замолчал?

— Так вот, например… после того как сеньора найдёт вечный покой, полковнику, возможно, надо взять другую женщину в жёны или завести любовницу, чтобы обеспечить продолжение рода...

— … Грязный подонок, что ты наговорил Инес?

— Всё это — слова сеньоры, я лишь передаю их…

Несмотря на оправдания, взгляд, полный ненависти, оставался прежним.

— Просто… если бы была хотя бы какая-то гарантия, что это произойдёт, то ей было бы легче продолжать жить.

— …

— После того как эта жизнь закончится, сеньора думает, что было бы лучше, если бы кто-то дал гарантию, что полковник снова сможет жить хорошей жизнью.

— … Чтобы сделать больную жену счастливой, ты предлагаешь пообещать, что, если она умрет, я обязательно возьму другую женщину?

Карсель скривил губы.

— Похоже, она не проверяет на верность, а правда желает...

— … Инес всегда была такой.

— ...

— Эти проклятые слова, которые она писала мне, прячась во Флоресе забеременев последним ребенком и планируя умереть.

— ...

— Но почему она все еще поступает так со мной? Почему?

— Она переживает о своем муже...

— Это называется переживанием?!

Когда его голос сорвался, Карсель, стиснув зубы, отвернулся. Я думал, что всё изменилось. Как же ты…

— … Она хочет жить дольше ради вас. Выходит, она думает, что чем дольше она будет жить, тем больше ваша жизнь потерпит убытки...

— Какие еще чертовы убытки...

— … Сеньора, в каком-то смысле, уже уверена в своём мнении.

Карсель издал сухой смех.

— Честно говоря, большинство мужчин, если бы получили такую любовь, были бы тронуты. Но полковник, похоже, не понимает, насколько это ценно, и осмеливается сердиться...

— Мне отвратительно.

— Понимаю. Да.

— Поскольку я как ублюдок жаждал ее любви... Она наверное думает, что я буду тронут такой заботой...

— ...

— Ни за что. Даже если я умру первым, я не смогу вынести того, что Инес пойдет к другому мужчине.

— Ну, конечно.

— Так что нужно относиться к жене на равных, — сказал он с притворно спокойным лицом, но с явной злобой в голосе. Казалось, что капитан Мазо уже не существует для него.

— Даже если не станете так делать в будущем, разве сложно просто сказать, что вы сделаете так, как она хочет?

— Нет.

— Вы могли бы просто согласиться, а потом жить, как вам угодно, хоть как монах, сохраняя верность.

— Таким шарлатанам как ты легко так поступать.

— Я ведь не предлагаю вам изменять на стороне, а, наоборот, не делать этого...

— Хватит. Уходи.

Капитан Мазо, словно только этого и ждал, начал собирать свою врачебную сумку. Перед тем как покинуть комнату, он на мгновение замер у двери, и, словно что-то вспомнив, быстро бросил напоследок:

— Ах да, и ещё... по поводу того, как часто вы можете позволить себе супружеские обязанности...

— … Что?

— Я имею в виду супружеские отношения.

— ...

— Кажется, сеньора... очень... этого хочет. Так что старайтесь удовлетворять её.

— ...

— Если не собираетесь встречаться с другими женщинами в будущем, то, возможно, стоит сейчас усерднее заниматься хотя бы этим... В ее нынешнем состоянии, думаю, всё будет нормально, если только не пытаться делать это каждый день, — пробормотал Мазо, неловко почесывая затылок.

— Как бы вы ни скрежетали зубами за её спиной, но раз вы так заботитесь о ней, то, думаю, будете осторожны... Да.

— ...

Карсель, словно оглушённый ударом, некоторое время стоял в растерянности. Но, не дождавшись, пока капитан Мазо выйдет в коридор, он резко открыл дверь террасы и вышел в сад. Там, рядом с качелями, которые он установил прошлым летом, на корточках сидела Инес, нежно касаясь маленьких полевых цветов у корней дерева.

Ты действительно играешь со мной, размахиваешь мной, как тебе вздумается, берёшь и бросаешь, когда хочешь... Карсель не смог сдержать улыбку, медленно расползающуюся по его лицу.

— … Чёрт возьми, я был бы счастлив, если бы ты дразнила меня всю жизнь.

— Карсель?

— Я слышал, ты сказала, что хочешь быть со своим мужем каждый день, — произнёс он, хоть капитан Мазо и не говорил таких слов. Но, поскольку Инес действительно говорила это Мазо, его преувеличение оказалось не так уж далеко от правды. Инес недовольно сморщила нос, когда его губы начали липнуть к её подбородку.

— Я сказала, что хочу это делать каждый день, но не говорила, что хочу этим заниматься вне спальни. Это же неприлично...

— Верно. Моя жена хочет заниматься этим в спальне с достоинством.

— Уйди, хм...

Карсель резко наклонился и завладел её губами, обвивая их языком. Инес, сидевшая на корточках, не устояла под его напором и упала на траву. Карсель, опираясь на колени, прижал её ноги и буквально выдохнул в неё своё дыхание, словно юноша и девушка, сбежавшие с бала ради тайного романтического приключения.

Его широкие плечи отбрасывали тень, полностью поглощая её. Единственное, что удерживало её тело от падения на землю, была рука Карселя, поддерживающая её спину. Инес пыталась вырваться, но в итоге обвила его шею руками и ответила на его поцелуй.

— … Инес, ты действительно хочешь меня? — спросил он, как только их губы разъединились. Она, тяжело дыша, нахмурилась, словно не веря своим ушам.

— Не на миг, а всегда. Каждый день, каждый момент, всё время...

— Ну, не до такой степени.

Карсель проигнорировал её возражение и с радостной улыбкой продолжил.

— Я всегда хочу тебя, Инес.

— ...

— Я хочу всё в тебе. Мне нравится, когда ты просто улыбаешься мне, даже если это насмешка. Мне нравится, когда ты раздеваешься. Когда ты просто смотришь на меня, или даже когда ты игнорируешь меня и читаешь книгу.

— ...

— Мне нравится, когда ты на мне, и когда ты подо мной и не знаешь, что делать. Мне нравится всё — между твоими ногами, аромат твоей груди. Твои губы, когда ты куришь сигару, и твой голос, когда ты читаешь Библию в часовне. Мне нравится, как ты стонешь, и как ты спишь, ничего не подозревая… Чёрт… Инес, я схожу с ума от того, как сильно я тебя хочу.

— … Это серьезно.

— Мне даже нравилось, когда ты отталкивала меня. Главное, чтобы ты была передо мной.

— ...

— Мне нужна только ты, Инес. Всегда.

— ...

— Мне не нужен никто, кроме тебя.

Инес вздохнула и снова обняла его за шею. Карсель одной рукой поддержал её за ягодицы и аккуратно поднял её.

— … Так что теперь ты собираешься снять с меня одежду?

— Конечно, это нужно делать в приличном месте.

— И как часто это, сказали, может происходить?

— Если не делать этого каждый день, то всё в порядке. Так как твое состояние хорошее.

— Так как мы занимались этим два дня назад, можно сделать это сегодня?

Хотя никто и не подразумевал, что нужно заниматься этим точно через день, Инес интерпретировала это по-своему. Обняв жену, как будто она была самым драгоценным существом, Карсель начал подниматься по лестнице, продолжая разговор, который не успел завершить ранее.

— Инес, на самом деле Мазо не очень хорош в этом плане.

— ...

— Он когда-то говорил, что проиграл все свои деньги в карты?

— … Разве не ты был причиной того, что он проиграл все свои деньги? Ты же выиграл у капитана.

Инес помнила эту случайный разговор, когда Карсель валялся на постели, и теперь она напомнила об этом. Карсель покачал головой:

— Я просто оказался втянутым в это, а он — игрок с большим стажем. Я всё ещё не получил от него даже малейшей компенсации.

— Но ты же сказал, что уступил ему из-за того, что он старший.

— Просто сумма была настолько мала, что было лень даже принимать её... Главное, не это. Ты должна была увидеть унизительное соглашение, которое он подписал тогда.

— Соглашение?

— Мазо подписал документ, в котором согласился, что в случае пожизненной отсрочки выплат он должен быть готов к тому, чтобы к нему относились как к собаке, несмотря на его ранг, и терпеть унижения, принимать оскорбления и всегда быть готовым прибежать по первому же зову...

— Но когда ты говоришь о нём, раздевая меня, атмосфера немного остывает, Карсель.

— В будущем не надо даже обращать на это внимание во время осмотра.

— Я уже и не обращаю внимания.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что это нормально с человеческой точки зрения. За исключением профессиональных навыков, в нём нет ничего стоящего... Личная жизнь тоже очень грязная.

Инес, как будто не особо обращая внимание на его слова, вдруг задумалась и пробормотала:

— Кстати, разве этот человек не старше тебя на двенадцать лет?

— На семь-восемь лет, примерно. Он всегда выглядел старше своего возраста. Время, которое ты тратишь на него, мне кажется тратится зря.

— … Я спрашиваю на всякий случай, неужели ты всё ещё ревнуешь?

— Ты всё время улыбалась... Поэтому я и продолжаю злиться, Инес.

— Из вежливости.

— Вежливости было в избытке. 

— Тогда что мне делать?

— На таких, как он, не стоит тратить вежливость. Лучше сохранить её.

— Значит, мне вообще не улыбаться?

— Было бы идеально, если бы ты так и сделала...

Карсель, с удовлетворённой улыбкой, прикоснулся губами к её щеке и, проведя рукой по её бедрам, снял с неё нижнее платье.

— Не смей улыбаться другим мужчинам. Поняла? Ты слишком красива… и это раздражает...

— У тебя действительно серьезная болезнь...

— В Мендозе, когда ты даже слегка улыбнулась этому Осорно, я представлял, как душу его до смерти.

— Ты серьезно болен.

— А теперь, когда ты со мной, становится намного лучше.

— Это действительно серьезно.

Карсель снова прикоснулся губами к её, с виду равнодушному, но на самом деле озабоченному лицу и улыбнулся. Она, став абсолютно обнажённой, распахнула ноги и притянула к себе мужа. Ночь была светлой, как днём.

Или, может быть, это был день темнее ночи.

***

В следующем году.

Накануне лета у Луциано родилась дочь.