「 Пусть благословит вас Бог. В этот мир появился столь долгожданный плод союза супругов Эскаланте, и, благодаря милости Господа, дети прожили свои первые десять месяцев и благополучно встретили свой день наречения. 

Они — внучатые племянники моей жены, так что для меня эти дети, словно первый внук. Это действительно значимый день. Даже если только один из близнецов дожил до дня именин, это уже благословение для родителей, не так ли? 

При рождении близнецов часто один из них умирает, но вам повезло. Ведь существует старое поверье Ортеги о том, что один близнец может съесть другого еще до рождения. Возможно, поэтому рождение близнецов считалось проклятием, и даже если оба появлялись на свет, один был слишком слаб, чтобы долго прожить. 」

Дальше можно было бы добавить что-то вроде: "Жаль, что ваши дети оба выжили," и это прозвучало бы совершенно естественно. 

「 Как бы там ни было, похоже, что дети Эспозы, с самой утробы отличаются крепкой братской любовью. Посмотри хотя бы на Хуана и Каэтану — их связь настолько тесная, что даже пугает.

Ах, теперь они уже не просто младенцы в пеленках — это сеньорита и сеньор Эскаланте. Я всем сердцем поздравляю вас с этим важным днем, когда ваши маленькие сеньорита и сеньор стали полноправными членами вашей благородной семьи и вписали свои имена в славную родословную Эспозы.

Время летит так же стремительно, как быстрая река, а дети чужие растут, как сорняки в поле! Ещё немного — и эти сорняки Эспозы вырастут до пояса, и уже пойдут разговоры о брачных союзах.

Ах, кстати, о браках. 」

"Ах?" Да уж, конечно...

「 Ранее я лично говорил Инес, что, когда придёт время, я надеюсь, что вы обязательно рассмотрите ребёнка из семьи Валенса.  」

Настоящая причина, по которой он прислал письмо в Кальстеру на именины, конечно же, заключается в этом. Говорят, что жена Матео наконец чудесным образом забеременела, но до её родов ещё далеко. Однако с того дня, как император узнал о беременности принцессы, он не находит себе места от нетерпения, даже не зная, будет ли ребёнок мальчиком или девочкой.

「 Есть ли лучший способ доказать, что между императорской семьей и семьёй Эскаланте не осталось никакой горечи, чем брачный союз? Вместо того чтобы искать очевидных союзников в ряде знатных семейств Ортеги для достижения личных интересов, лучше стремиться к общему благу и сохранить ваш чистый образ жизни.

Я не сомневаюсь в вашей неизменной верности мне, но иногда необходимо и доказательство. Успешное объединение Валенсы и Эскаланте, как и наш союз с императрицей, будет означать процветание и мир для будущих поколений.

Великая кампания в Лас-Сантьяго закончилась славной победой благодаря тому, что Господь позволил мне воспитать внука Кальдерона как своего собственный племянника. В конечном итоге он оказался на том месте, где был необходим, что принесло великий успех. 」

— Ха-а.

「  Даже в такие мирные времена беспокойство подданных не исчезло полностью. Вот пример: даже несмотря на то что между нами не осталось никакой вражды, в обществе все еще ходят слухи.

Однако, если будут доказательства, даже самые незначительные сомнения можно развеять. И ваши собственные беспокойства тоже.

Хотя неизвестно, будет ли ребёнок, которого носит жена Матео, мальчиком или девочкой, у вас уже есть и дочь, и сын. Если родится сын, можно связать его с вашей дочерью, а если дочь - с сыном.

Не знаю, кто родится, но уверен, что это будет совершенно идеальная пара.

Пусть Божья милость и любовь всегда будут с вашими детьми. Ожидаю ответа от порта.

Из Мендозы, Максимилиано Валенса де Ортега. 」

— Как можно было написать настолько длинный бред?...

— Сжечь?

Хуана, посмотрев на письмо, быстро подошла к столу и протянула руку, словно не помнила, от кого это письмо.

По-видимому, и сама хозяйка забыла об этом, потому что передала императорское письмо с пренебрежением.

— Диос мио, ну и бессмыслица.

Инес, обнаружив на обратной стороне бумаги ещё несколько слов, с презрением вздохнула.

Однако, как только она начала читать первую строчку, её выражение лица изменилось.

「 Ах, и ещё кое-что. Левое плечо лейтенанта всё ещё в таком же состоянии, как и в предыдущем письме? 」

—  …

— Госпожа Инес?

Конечно, состояние левого плеча Карселя Эскаланте было далеко не секретом в Кальстере. Официально его состояние описывалось как «на грани инвалидности», но любой осведомлённый человек знал, что он свободно пользуется левой рукой, и это никого не удивляло.

На церемонии назначения адмирала Норьеги, на свадьбах офицеров, на гуляниях в праздник святых перед главным собором, где собирались толпы.

Он даже на встречах с дамами обнимал свою жену левой рукой, а в дни отдыха, когда офицеры и их жёны собирались на охоте у озера, он держал самое тяжёлое ружьё левой рукой. Но всегда говорил: «Рука зажила не до такой степени, чтобы возвращаться к работе». Хотя потом он уже носил по одному ребенку на каждой руке.

В доме, где утром и вечером двери не закрываются, слухи не нуждаются в подтверждении. Хотя прислуга приходила только ненадолго, чтобы передать что-то, и не перемещалась по внутренним помещениям.

Карсель Эскаланте, который гулял с детьми на руках на вершине холма Рогорно, был частым зрелищем для слуг, приходящих в его дом. Это происходило регулярно утром и вечером, и такие прогулки можно было видеть примерно раз в четыре посещения.

Поэтому было лишь вопросом времени, когда слухи о его состоянии, наконец, достигнут Мендозы и императора. Изначально не было никаких секретов. Однако доклад о том, что улучшений нет и всё остаётся без изменений, вызывал недоумение, хотя никто не мог сказать это прямо.

Это было неудивительно, поскольку в светской жизни Кальстеры не было никаких достоверных сообщений от уважаемых источников, особенно от военных. Это создавало впечатление, что информация была тщательно скрыта.

С другой стороны, сообщать о слухах, услышанных от слуг Кальстеры, во дворце было бы неуместно и бесполезно.

「…Знаешь ли ты, как сильно меня огорчает, что человек, заслуживший такую славу, отказывается от заслуженного повышения, даже угрожая императору и регулярно упоминая о своём выходе на пенсию, остаётся скрытым в этом захолустном доме Кальстеры и тратит время впустую?

Сердце моё болит от мысли, что мой дорогой племянник в столь молодом возрасте стал инвалидом, и ещё больше от того, что он может получить психическое заболевание из-за этого. Я почти плачу от горя.

Разве так сложно восстановить руку? Разве плечо, пробитое Орландо, действительно не зажило? Ни капли не срослось? Если это так, то ещё более важно показать в Мендозе, чтобы все увидели, какой ужасной ценой обошлась Карселю Эскаланте победа в Лас-Сантьяго.

Прошёл уже год с окончания кампании, а ты до сих пор не получил заслуженного вознаграждения. Теперь я стал известен как монарх, который не знает, как вознаграждать. Эскаланте рисковал своей жизнью и вернулся инвалидом, а я не только не дал ему золото за его жертвы, но и не позволил ему даже появиться в Мендозе. Как же император может быть так жесток? 」

Ясно, что это письмо написано в порыве гнева и нетерпения. Поэтому приди в Мендозу и покажи, что твое проклятое плечо не только дееспособно, но и совершенно здорово. Я никогда не запрещал тебе приезжать. Я только прошу, чтобы ты объяснил, почему не появлялся тут. Из-за твоего постоянного отказа от повышения, пришлось назначить Норьегу на пост адмирала, не так ли?

Похоже, в газетах снова появились неприятные статьи. Инес с удовлетворением скривила губы. И что, если он действительно прикинется, что не может пользоваться одной рукой? Если он появится в Мендозе только наполовину накинув форму? Конечно, его быстро попросят покинуть город.

«Но он действительно мог стать инвалидом», — думала Инес. Хотя Карсель поправился слишком быстро и слишком хорошо. 

「 Поэтому я больше не могу терпеть этот позор. Даже с одной рукой ты мог бы принять повышение. Мог бы появиться в Мендозе. Если бы ты просто стоял на месте, весь мир разлился бы перед тобой аплодисментами, но ты устроил такой бардак, что я не могу понять… 」 

— Mi amor, ваша улыбка выглядит так, будто вы собираетесь убить кого-то.

— Это просто выражение презрения.

— Что же говорит Его Величество?

—  Похоже, отпуск моего мужа закончился.

Инес сжала императорское письмо в руке и, небрежно смяв его, бросила в дальний угол камина. Бумажный комок, точно упавший на слабый огонь, быстро начал гореть.

Отвратительные слова императора о смерти детей и проклятии близнецов, не могли порадовать Карселя. Было бы хорошо, если бы он не бросился немедленно в Мендозу.

После рождения Рикардо и Иваны, Карсель стал проявлять некоторые черты, напоминающие его тестя. И не важно, что это император. Его готовность убить человека ради этого была очевидна.

Инес, напротив, была совершенно спокойна. Если сжигание императорского письма можно назвать признаком спокойствия, то, вероятно, так и есть.

Пока верная Хуана сидела на коленях у камина и подталкивала дрова, чтобы огонь лучше сжёг письмо, Инес посмотрела за пределы террасы. Её взгляд мягко скользнул по саду. Она улыбнулась при виде того, на что она смотрела, и это было её повседневным делом

Карсель держал на руках Рикардо, который особенно любил собак, и играл с ним и Васкесом. На солнце белая собака мчалась за диском, который улетал далеко в поле. Маленькое лицо Рикардо, смеявшееся и машущее руками, словно пытаясь поймать собаку, сильно напоминало Карселя.

Глаза Рикардо, сверкающие, как солнечные блики на морской глади, были ярче, чем чёрные волосы его матери. Это было неоспоримо: Рикардо был без сомнения сыном Эскаланте, несмотря на все попытки доказать обратное.

Когда Ивана, лежащая в люльке у окна, проснулась от дневного сна и начала плакать, Инес поднялась и успокоила её. Обняв дочь, Инес указала на улицу, чтобы она увидела отца и брата.

—  Папи, папи…

—  Да, это папи (papi, более ласковое выражение, чем papa).

После именин детей Эскаланте, казалось, что отпуск Карселя Эскаланте закончится навсегда. Однако Инес планировала дать мужу ещё несколько дней отдыха.