***

— Итак, когда ты вернешься в Кальстеру?

— Еще не решено.

— Точно не решено? Или это ты не хочешь возвращаться?

— Я-то хочу.

“У тебя нет абсолютно никакого намерения возвращаться. Как ты можешь быть таким бесстыдным?” Леонель Балестена оторвал взгляд от большого куска мяса, которое резал на куски поменьше. Взгляд, которым он смотрел на зятя, был полон выражения нелепости.

Однако какое-то время Карсель был занят тем, что брал с тарелки порции, отрезанные Леонелем, и подавал их жене. Слуга стоял в стороне, а сам хозяин, заботясь о нарезке мяса, не обращал на него никакого внимания.

— Сначала поешь, Инес.

— Подожди немного.

Пока его жена даже не взглянула на тарелку, он, протянув руку, снова занялся нарезкой. Стулья, изначально стоявщие на расстоянии вытянутых рук, постепенно сближались, так что между ними оставалось лишь несколько сантиметров.

— Почему бы тебе просто не посадить мою дочь к себе на колени и не покормить ее? — саркастически отозвался Леонель, когда подавали закуски. Но оба сделали вид, что не услышали.

Единственное, что сказал зять, который все же иногда обращал внимания на его взгляд, было: “Здесь же не Кальстера, как я могу?”

Так в Кальстере у вас это принято?

По сути, Карсель больше прислушивался к Леонелю, чем императору, но стоило рядом оказаться его жене, и он вдруг переставал замечать все вокруг. Леонель мельком посмотрел на своего сына, но тот, видя такое зрелище при каждом визите в Кальстеру, уже не реагировал, будто это было совершенно обыденным делом. Если он пытался как-то отреагировать, это было лишь мимолётное "Зачем пытаться понять то, что не поддаётся пониманию?", и на этом всё. 

Огромная рука, словно игрушка, держала нож Инес, а выражение лица "слуги" было совершенно серьёзным. Он сыпал неловкие комментарии о том, что у неё слишком маленький рот и слабые зубы, так что мясо нужно резать помельче. Этот ублюдок Эспосы не уставал говорить такую ​​чушь.

Зачем относиться к дочери Балестены как к птенцу? Его дочь была, по его мнению, больше близка к хищной птице.

— Это я возьму. С самого начала нож был неправильно вставлен, и волокна мяса попортились.

— Просто оставь это.

— Такое мясо слишком жёсткое, его трудно жевать.

Теперь он намекал своему тестю на то, что мясо для дочери нарезано неправильно, а лицо его при этом оставалось совершенно невинным. Леонель, держа длинный нож вертикально и пронзая мясо, безмолвно смотрел на дочь и зятя.

Сначала Леонель думал, что Инес просто игнорирует слова мужа, потому что считает их не стоящими ответа. Теперь же стало ясно, что ее безразличие было нормой. Инес,  сказавшая, что насытилась только закусками, остальная часть ужина не очень интересовала. Все, что попадало в ее ленивый рот, было лишь результатом настойчивой руки Карселя. 

И что бы ни делал Карсель, Инес, занятая игрой с Рикардо, не обращала внимания на мужа, и фактически не слушала разговор отца с мужем. Луциано, вынужденный с тревогой держать племянницу на руках, смотрел на это ангельское лицо, как на бомбу, которая могла взорваться в любой момент.

Поэтому на самом деле в семейной трапезе семьи Балестена оставался только Леонель. Во время ужина близнецы, пришедшие к своей матери, отказались его обнять, поэтому он был расстроен.

— Леонель, не могли бы вы отрезать еще немного мяса с левой стороны? Инес не любит жир. А если еще немного наклонить нож в сторону, то будет легче резать по волокнам.

— ...

На ужине, конечно, вежливо начинать с того, чтобы сначала наполнять тарелки женщин — это традиция аристократов Ортеги, но здесь, в доме Балестены, это был исключительно частный семейный ужин. Единственной женщиной за столом была, собственно, дочь Балестены.

Тем не менее, казалось, в этом собрании нет более высокопоставленного человека, чем Инес Эскаланте... Да, его зять, этот наглый и самоуверенный парень, порой вызывал неприязнь.

Тем не менее, нельзя было отрицать, что его поведение, словно он ставит его дочь на первое место, было весьма приятным. Леонель не раз ловил себя на том, что его чувства к зятю менялись от желания дать ему по голове до желания похлопать по спине в знак одобрения... В любом случае, его желание ударить зятя было бесспорным. Когда зять не был на виду, казалось, что он — образцовый супруг, но стоило подойти ближе, как тут же возникало чувство стыда и раздражения. И всё же, при такой толстой шкуре, окружающие, конечно, не знали его истинных намерений.

Как бы ни была прекрасна и совершенна моя дочь... Леонель с досадой покачал головой. Как же Рикардо и Ивана будут смотреть на своих родителей в будущем?

Когда этот парень ведет себя таким образом, иногда кажется, что его дочь не понимает, как ей должно быть стыдно, тем самым заставляя отца чувствовать себя неловко, поэтому иногда ему некуда было смотреть в том мире, который был только для них.

Пусть уж лучше милые внуки остаются в доме Балестены, а люди, создающие все эти неловкие моменты, исчезнут из нашего дома... Хотя нет. Когда Эскаланте отсутствует, Инес становится вполне нормальным человеком, просто иногда слишком много хвастается своим мужем. Так что, если бы этот Эскаланте вернулся в Кальстеру, нам всем было бы лучше.

Хотя с женщинами Перез действительно следует обращаться как с королевами, это не означает, что они - цветочки в теплице. Конечно, как бы Карсель Эскаланте ни старался, моя дочь - это грифон, дремлющий в теплице. Поэтому, как бы она ни притворялась цветком только перед ним, это все равно было неприятно. Это все потому, что этот Эскаланте испортил мою дочь...

Была причина, по которой эмблемой Балестены был ревущий грифон. Это совершенно отличается от притворства Эскаланте с благородной головой оленя, щитом и копьем.

Леонель думал, что семья Эскаланте, с древних времён прикрываясь высокими идеями, была мастером в искусстве убийства. Их лживая фамилия отлично маскировала их намерения. Бессмысленная логика о том, что лучший способ защиты — это нападение, и о том, что в бою невозможно избежать убийств, пришла именно из этой семьи. А при этом, как они притворяются преданными...

Леонель, имевший привычку критиковать “ублюдков” из Эспосы, еле сдерживался, думая, что его милого Рикардо в будущем тоже будут называть так. Их отец агрессивен по законной и оборонительной причине, а мать, будучи дочерью Балестены, просто агрессивна, поэтому, если детей не воспитывать должным образом, не избежать проблем. Леонель с недовольством посмотрел на свою дочь и зятя напротив.

Он не видел мою дочь 15 дней? А сейчас уже вместе 12 дней в Мендозе. Еще немного, и время, которое они провели вместе в Мендозе, будет дольше, чем время, проведенное порознь. А как давно его вынудили вернуться на службу?

— Если ты хочешь вернуться, может, стоит уже и уехать?

— Но мне сверху не разрешают. 

— Сверху, говоришь?

Что за чушь, в которую даже не хочется верить... Леонель усмехнулся.

Хотя он обращался к тестю, его взгляд невольно останавливался на Луциано, который улыбался, держа на руках Ивану, которая радостно играла с ним. Но он понимал, что если бы Карсель сидел с Иваной, то уже не стал бы обращать внимание на Эскаланте.

— Сейчас в Кальстере вообще есть кто-то выше тебя?

Император, глядя на своего тестя, всегда чувствовал себя неуютно, и, вероятно, поэтому не мог терпеть самодовольных солдат. Последствием стало то, что Норьега, который давно должен был стать адмиралом, долгие годы застрял в звании полковника, а верный вассал императора - маркиз Барка оставался простым подполковником. Это все это было следствием постоянного контроля и сдерживания.

Так, пожилых людей, которым было сложно сразу реагировать, набивали в командующую часть. Большая часть “людей сверху”, о которых говорит Карсель, были ближе к могиле, чем к этому миру. Под ними толпились полковники и генералы средних лет, чьи карьеры были прерваны.

Хотя с назначением Норьеги на должность адмирала что-то изменилось, император все так же осторожно относился к соотношению власти и должности. Было также очевидно, что, если Карсель Эскаланте станет адмиралом, его зависть станет проблемой. Так что звать его “бригадным генералом Эскаланте” было ничем иным, как спрятаться в кустах на время.

— Вы смотрите на это с точки зрения Мендозы, а с точки зрения Кальстеры это совсем не так. Военная политика и внутренние дела не зависят исключительно от индивидуальных достижений или статуса, поэтому временами я тоже беспомощен.

— Насколько ты беспомощен, если все еще бездельничаешь в Мендозе?

Глупо, будто кто-то в Мендозе мог знать, что происходит в военных делах. Особенно если такие слова исходят от тех, кто тратит время с женой...

— По крайней мере, пока их высочества, наследный принц и принцесса, не закончат свою морскую прогулку.

— Наследный принц весьма сдержан, а принцесса Альменара унаследовала от своего отца благородный характер. Эскаланте, ты, очевидно, не смог избавится от своих привычек и повел себя грубо. Ты, наверное, постарался, чтобы тебя изгнали с порта.

— Но вы же знаете, насколько страшна зависть и ревность влиятельного человека.

— … Теперь ты, с такими габаритами, говоришь о страхе?

— Именно поэтому я и нашел укрытие под тенью семьи в Мендозе.

— ...

— Верно ведь, Инес?

Инес кивнула и только сейчас взглянула на отца:

— Пожалуйста, нарежьте своему зятю мясо, пока оно не остыло.

— ...