***

Уже несколько дней кабинет Леонеля был заполнен портретами разных сеньорит. Поскольку Луциано совершенно не обращал на них внимания, все эти рамки перекочевали из его кабинета в кабинет герцога. Эти ценные портреты должны были быть возвращены в разные части Ортеги, так что оставить их валяться где попало или выставить на всеобщее обозрение было невозможно, и в конце концов Леонель взял на себя эту заботу.

И она сразу же стала его головной болью.

В последнее время Леонель дошёл до того, что, разглядывая дочерей чужих домов, задавался вопросом: "Не решить ли это, бросив кости?" Нумеровал портреты слева направо: первый, второй... А как-то раз, держа на руках Рикардо, предложил ему: "Ты похож на своего дядю, так что выбери вместо него", и они долго разглядывали портреты. Однако Рикардо ещё не проявлял особого интереса к девушкам и особой пользы не принёс.

(Прим.пер. Леонель просто лучший😂😂)

Так было и после того, как недавно кто-то подсказал, что ответ — в старшей дочери Кальсады. На самом деле, без явного согласия самого Луциано, ситуация для Леонеля была неопределённой. Уже поздно, но теперь и спешить было некуда.

Однако на днях количество кандидаток значительно сократилось. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать лет. Девушки именно этого возраста были исключены в первую очередь. Хотя в Мендозе именно эти года считались подходящим возрастом для замужества, сеньорит этого возраста Луциано сразу убрал потому, что не хотел превращаться в преступника, совершая то, что ему итак не по душе.

Затем исключили девятнадцать лет, затем двадцать, двадцать один... Таким образом, когда возраст продолжал увеличиваться, и портреты девушек, которых Луциано не просто не любил, а ненавидел, исчезали один за другим за чёрными занавесками, это было не удивительно.

Разглядывая оставшиеся портреты, Леонель с сарказмом сказал:

— Что, хочешь встретить ровесницу-вдову?

Луциано спокойно ответил:

— А есть подходящая сеньора?

Разумеется, для будущего герцога Балестены это будет первый брак, так что такие разговоры были неуместны. Если бы такое было возможно среди Грандес де Ортега, Леонель и Ольга давно бы развелись. Так что ответ Луциано был не чем иным, как вежливой просьбой к отцу замолчать.

Были редкие случаи, когда вдовы или вдовцы из знатных семей вступали в повторный брак, и эти союзы были равными. Однако если у одной стороны это первый брак, иметь равный статус было довольно сложно. Конечно, если заплатить соответствующую цену, то это не было совершенно невозможным.

Сам Леонель в своё время предполагал смерть своего зятя, когда тот отправился в поход на Лас-Сантьяго, и это в то время, когда его дочь носила под сердцем двоих детей. Среди вдовцов не нашлось ни одного, кто бы подошёл по возрасту и положению, и он боялся, что призрак сеньоры, полной обид, станет преследовать Инес в её спальне. Поэтому взгляд его непроизвольно устремился к тем, кто не подписывался в брачных реестрах.

А если бы были дети, то они наверняка попытались бы ее обмануть, пряча деньги в тёмные углы. Как бы могла моя дочь, с её характером, играть роль мачехи? В итоге это был план, требующий значительных средств.

А сейчас наоборот — сколько придется отдать вдове, чтобы выйти замуж за младшего герцога Балестены?

"Вдовы, которая могла бы позволить себе повторный брак с Луциано, сейчас не найдётся нигде в Мендозе. Даже если бы была, стоит назвать цену, как все убегут", — сказала однажды Инес.

“Ты слышал, что сказала твоя сестра, Луциано? Даже вдовы не захотят тебя.”

“Да.”

“Тогда выбирай быстрее.”

“Не хочу.”

Если вспомнить, сколько было портретов изначально, сейчас их почти не осталось. Тем не менее, это был единственный ответ самого Луциано, и Леонель активно принимал его во внимание.

Проблема заключалась в том, что реакция Луциано на возраст любой сеньориты была такая же, как и на саму идею брака.

Хотя среди женщин в возрасте от двадцати до двадцати пяти были и те, кто не состоял в браке, найти незамужнюю сеньориту без обручения в Ортеге было крайне сложно. К тому же, будущая жена младшего герцога должна соответствовать по происхождению — выходить за пределы Грандес де Ортега можно, но не за пределы высшей аристократии. Поэтому половина портретов в этом кабинете принадлежала девушкам, чьи женихи умерли в юном возрасте, а другая половина — девушкам, чьи взрослые женихи погибли рано. Ольга была против этих кандидатур, но если учитывать её пожелания, то оставались только юные сеньориты, которых Луциано не переносил.

— Ну и кто тут ленивый? — пробормотала Инес. На момент её брака с Карселем ей было двадцать три, что уже считалось поздним возрастом для Мендозы.

Теперь им двадцать шесть. А Луциано исполнилось двадцать девять. Дельфина Кальсада была всего на год моложе Инес — ей было двадцать пять, и Инес считала, что даже тот факт, что она не вышла замуж к этому возрасту, говорил о великом упрямстве, скрытом за её скромными глазами.

Конечно, заключить помолвку и максимально оттягивать свадьбу — это было не только у Луциано и Инес. Будь то соперничество между семьями, делающее окончательное утверждение брака трудным, фиктивная помолвка ради временной выгоды или дети, которые были особенно эгоистичными, у каждой семьи были свои причины.

Таким образом, в большинстве случаев люди не оставались без партнёров без причин, подобно её брату, просто набирая возраст. В их положении, разумеется, даже спустя десятилетия можно жениться, когда захочется. Есть и мужчины, которые просто не хотят связывать себя женой, предпочитая развлечения, но это не про Луциано Балестену.

«Сейчас он отказывается жениться из-за того, что это хлопотно, а что же будет, когда он состарится?» К тому же, его младшая сестра успела родить детей, одного из которых он мог бы “украсть”. А если сестра родит ещё одного, возможно, он без колебаний заберёт его себе.

С неким преданным, но безответственным обещанием оставить всё имущество своим родственникам.

Инес взглянула на семейный портрет за письменным столом Леонеля. Молодые супруги Балестена сидят на стульях, а перед ними — их маленькие сын и дочь. Герцог одел своего сына в черное, чтобы не выделялась единственная дочь — чёрная ворона, и так появился этот мрачный семейный портрет.

Леонель и Ольга даже в тот день ссорились. У Ольги и так был стресс от того, что дочь напоминала ей ворону, а теперь и отец с сыном оделись в чёрное с ног до головы, так что её возмущение было вполне оправдано.

На портрете Ольга, нервная и золотоволосая красавица с хрупкими чертами, не смогла скрыть своего раздражения, и её яркое платье выделялось, придавая картине блеска. Леонель, весьма похожий на нынешнего Луциано, не обращал никакого внимания на свою жену и смотрел на детей с любовью, касаясь их голов руками.

Это было то самое лицо «игнорирующего» Перез, которое приводило Ольгу в ярость, но Инес вспомнила, насколько взволнован был Леонель в тот день. Обиженная Ольга долгое время не показывала Леонелю детей, и тот был несказанно рад, что портрет дал ему возможность снова увидеть жену и детей.

В то время Луциано, ещё ребёнок, считал своего отсутствующего отца нерадивым родителем, а Инес избегала Леонеля из-за воспоминаний из своей прошлой жизни.

Теперь, оглядываясь назад, Инес поняла, что у него была большая выдержка, чтобы терпеть весь день язвительные слова своей жены ради детей. Даже если это был всего один день. Всего пять дней они провели вместе в загородном доме? Тогда ей казалось, что его огромные руки удерживали головы детей, чтобы те не встали, а на портрете видно, что он просто не мог насытиться, касаясь своих детей.

В детстве она не замечала тех глубоких и трогательных чувств в его уверенных и суровых глазах.

Луциано часто брал ее за руку, стараясь не потерять младшую сестру на площади. Наверное, и в тот день он сделал то же самое. Она вспомнила ту сцену с ненавистным братом из прошлой и ребёнком в ее руках...* Возможно, поэтому он держал её за руку так долго. 

(*речь о сцене из третьей жизни, где Луциано стреляет в Эмилиано)

Брат, который был гораздо моложе и неопытнее, чем в ее воспоминаниях, пытался рассказать ей что-то, чтобы она научилась чему-то новому, а она скучающе пропускала это мимо ушей, дремая на коленях у отца, на которые падал солнечный свет. Ольга мягко поддерживала её голову, а Леонель время от времени руками разглаживал растрёпанные волосы Луциано. Устав от криков и раздражения, иногда Ольга даже говорила несколько добрых слов, словно по капризу.

Солнечный свет освещал лицо Ольги.

— Кажется, этот день остался для отца довольно хорошим воспоминанием, — пробормотала Инес.

— А? — как раз в этот момент Карсель вышел из соседней комнаты, примыкающей к кабинету, где он разговаривал с тестем. Она продолжила, будто её муж знал ее мысли:

— Этот день был таким долгим и мучительным.

— …

— Даже Луциано, привыкший к ужасной скуке, ночью тайком жаловался мне, что это был ужасно скучный день.

Но были моменты, когда всё казалось вполне приемлемым. Несмотря на весь этот хаос. Рука родителя над головой ребёнка, какие-то слова, присутствие брата.

— Ты про тот портрет? — спросил Карсель.

— Да.

— Ольга его тоже терпеть не могла.

“Настолько, что даже Карсель это знает”, — усмехнулась Инес.

— Я думал, что отец поставил этот старый портрет на двадцать лет посреди кабинета, чтобы просто раздражать Ольгу Балестену. Или чтобы изгнать её, как талисман против демонов.

— Инес, семейный портрет — это не чеснок и не крест.

— Но функции у них очень похожи. Мама действительно ненавидит этот портрет. Она открывает дверь, видит его и тут же разворачивается в ужасе.

— Неважно, что она там думает. Просто ты на нём милая, вот он и повесил его. Даже я бы не стал его убирать. Ты тут слишком милая…

Карсель умел находить в каждой вещи дома Балестена только свою жену.

— Посмотри на это недовольное лицо.

— …

— Щёки надуты, сердитое, пухлое, мягкое… Глаза пытаются смотреть сурово. Ох, чёрт, это так мило.

— Я могу сделать это и сейчас. Я, вообще-то, сейчас на тебя так и смотрю.

— Ты такая милая, что каждый раз, когда я прихожу сюда, мне трудно дышать.

— Карсель, поэтому отец смотрит на тебя, как на извращенца... Каждый раз, как видишь мой портрет в этом доме, ты начинаешь вздыхать, — сказала Инес, слегка пнув его ботинок носком своей туфли, после чего снова посмотрела на портрет. Неужели такие мелочи действительно были для отца воспоминаниями о счастливых временах?

Если так, то сколько же незначительных радостей он успел накопить за свою жизнь? 

Она скользнула взглядом влево. Слева от старого семейного портрета находился портрет её семьи: Инес, Карселя, Рикардо и Иваны. Справа висело несколько одиночных портретов Луциано. Если бы у него появились жена и дети, их бы повесили на их место, но сейчас из-за этого он выглядел самовлюблённым человеком по сравнению с сестрой и её семьёй.

Инес резко повернулась. И вдруг заметила, что взгляд Карселя, который, казалось, ещё разглядывал её детский портрет, уже был устремлён в другую сторону.

— Кстати, почему ты так часто смотришь на сеньориту Кальсада в последнее время? Ты же знаешь, как она выглядит. Тебе жить надоело?

Её вопрос был продиктован простым любопытством, но потом она добавила ещё и ревнивый подтекст — ведь ему нравились такие её угрозы.

Но Карсель не отводил взгляд от портрета Дельфины Кальсады и не отвечал ей. Ему задали вопрос, а он молчит? Он, что, действительно хочет умереть? Не в силах терпеть заминки, Инес начинала выглядеть точь-в-точь как на своём детском портрете за её спиной, хотя сама этого не замечала.

Карсель, наконец, повернулся к жене, тихо рассмеялся при виде её знакомого с детства выражения лица, затем потянул её за руку и повёл к портрету Дельфины Кальсады.

Он наклонился к её уху и прошептал:

— Та девушка из Игнасио, которую ты выбрала...

— Хм?

— Она изначально была женой Луциано Балестены.

— …