Кроме того, Леонель чувствовал давление даже со стороны отсутствующей Изабеллы. Ему казалось, что строгий и величественный облик герцогини словно витает позади его дочери, напоминая о своей суровой природе. Её жесткие слова в его адрес, когда дочь хоть немного оступалась, всё ещё звучали в его голове.

Женщина, которая была готова вычеркнуть Инеc даже из рода Балестена, казалась ему совсем не той спокойной девушкой из рода Лойора, которую он знал в юности.

Однако с Дельфиной за столом, Леонель не мог просто встать и уйти, устроив ссору, как мог сделать раньше. Хотя Ольга могла испортить себе репутацию позже, он надеялся, что это не произойдёт в первый день брака сына. Но дурное предчувствие не покидало его, даже мясо на тарелке казалось ему слишком кровавым.

— Ты сейчас пытаешься сказать дочери, чтобы она не вмешивалась в дела других семей? — спросила Инес с сарказмом в голосе.

— Именно так. Ты же теперь Инес Эскаланте.

— Но я по-прежнему Инес Эскаланте де Перез, — парировала она.

Леонель и Карсель не раз пытались вмешаться в подобные разговоры, но всегда безуспешно. Попытки примирения чаще всего приводили лишь к тому, что ссора разгоралась ещё сильнее.

Инес заранее предупредила Карселя, что нет смысла вставать на её сторону в таких спорах — это только привлечет лишнюю ярость Ольги. Леонель же знал, что если бы он попытался заставить Ольгу замолчать, она бы ответила чем-то вроде: «Может, тебе стоило оставить меня в Перез навсегда?»

Они оба ненавидели, когда кто-то вмешивался в их ссору.

— Не знаю, чему ты её учила, живя с ней в Кальсаде, но как мать, воспитавшая тебя, я не могу не беспокоиться о Дельфине.

— Ничего себе, вот это подход, матушка. Не ожидала от вас такого рассудительного замечания, — ответила Инес с ядовитой улыбкой.

— Обычно думаешь, что чем дольше ребёнок остаётся с матерью, тем лучше его можно воспитать. Но в твоём случае это не сработало. Ты никогда не слушала ни одного моего слова. Кто знает, как воспитывали Дельфину в Кальсаде, хоть она с виду и тихоня. Придётся мне самой разобраться, как и чему её учить.

— Честно говоря, не уверена, как вы собираетесь судить о воспитании, когда сами не смогли воспитать собственную дочь, — сухо парировала Инес.

— Ты ушла в Эспозу, а Дельфина пришла ко мне в Перез. Мне нужно быть осторожной с ней. В конце концов, ей предстоит править Перез.

— Ну тогда перед тем, как возьмёте на себя обучение дочь Кальсады, может, сначала извинитесь перед Эскаланте за то, что так халатно воспитали дочь? В конце концов, это ведь вы решили, что ей не нужно хорошее воспитание, раз она не имеет отношения к Перез, верно? Так что, какая разница, что с ней произойдёт в Эспозе.

— Инес Эскаланте! Это ты никогда не слушала меня!

Луциано спокойно жестом приказал слуге наполнить бокал жены, продолжая аккуратно резать мясо на тарелке. В отличие от отца и шурина, которые кстати съели свое мясо только на половину, его мясо было приготовлено до полной готовности, без капли крови. Рядом Дельфина, сжав обеими руками салфетку, молчала.

— Вы, возможно, воспитали меня так, как хотели, но мне удаётся прекрасно жить, не посещая Эспозу. Дельфине незачем вмешиваться в дела дома, где уже есть свой хозяин.

Инес намекала, что даже если Дельфина будет названа титулом «герцогиня», реальной власти ей никто не передаст. Для Ольги же «обучение» часто было лишь предлогом для жесткого обращения. Если она так обращалась с собственной дочерью, то тем более можно было ожидать подобного по отношению к Дельфине.

— Балестена — это не Эскаланте, — закончила Ольга, будто подчеркивая различие между их семьями.

— Не уверена.

— Думаешь, люди Эспозы, которые ленятся под тёплым солнцем и собирают готовый виноград, и трудолюбивые фермеры Перез, которые пашут землю ради каждой капли вина, нуждаются в одинаковом правлении? 

В это время будущий герцог Карсель, представитель «ленивой» Эспозы, как раз поднёс бокал с вином к губам и закашлялся.

— Эспоза — это не только ты, кто туда даже не едет. Герцогиня Эскаланте тоже просто улыбается, полагается на своих управляющих и пускает всё на самотёк. Бездействие, похоже, у них семейное, вот и ты ничему и не учишься...

— Мама, не забывайте, что рядом сидит Карсель Эскаланте, – резко перебила её Инес.

Карсель не успел даже изменить выражение лица, как Ольга продолжила:

— Я не сказала ни одного слова, за которое могла бы стыдиться перед Карселем или перед домом Эскаланте. Я не говорила плохо об Изабелле, так что нечего приписывать мне ерунду, будто я её осуждала.

— Если вы хоть слово скажете о ней неуважительно, я этого не стерплю, —  ответила Инес, её тон был куда более холодным и угрожающим, чем при напоминании о рядом сидящем Карселе.

Но вспоминая, как накануне Изабелла обнимала Ивану, точь в точь похожую на нее, Ольга просто не могла справиться с раздражением.

— Думаешь, ты её дочь? Ты помнишь, чья ты дочь?! — взорвалась Ольга.

— Иногда мне действительно хочется, чтобы я была её дочерью.

— Это было бы проблематичным для меня, Инес, — вмешался Карсель.

— Молчи, Карсель. Я разговариваю, — отрезала его Инес.

— Ты что, с ума сошла? Хочешь быть её дочерью?

— Это просто моя прихоть. Я довольна нынешним положением, ведь юридически я ей тоже дочь.

— Изабелла Лойора, эта женщина испортила тебя окончательно, — злобно заявила Ольга.

— Похоже, вы забыли половину того, что сами говорили, — с сарказмом продолжила Инес. — Только что вы сказали, что это вы меня воспитали, да ещё и добавили, что я вас не слушалась, потому что не была предназначена для Перез.

— Инес Балестена!

— Да?

— Ты моя дочь! Прежде чем стать Эскаланте, ты была Балестена. Как ты смеешь предавать меня ради Изабеллы? Она лишь говорит тебе то, что ты хочешь услышать, чтобы не вызвать твоего гнева! Она всегда была лицемеркой, стараясь выглядеть хорошей в глазах окружающих!

— Ольга, прекрати. Твой зять здесь, он же всё это слышит, — вмешался Леонель, вытирая губы и готовый встать из-за стола.

Но Ольга вскочила первой. Инес, игнорируя всех, смотрела прямо перед собой и спокойно сделала глоток воды, после чего сказала:

— Тогда почему же вы не научились быть хотя бы лицемерной? Если бы хоть немного были тактичны с собственными детьми, я бы уважала вас куда больше.

— Инес, хватит. Этот день посвящён Дельфине, — вмешался Леонель.

— Нет. Этот день Дельфины никак не может закончиться тем, что через полмесяца она уедет в замок Перез. Луциано, конечно, скажет жене делать, что хочет, но Дельфина, как всегда, не сможет ничего сделать по-своему.

— Я этого не допущу.

— Отец, вы ведь тоже не могли вмешиваться в наши дела. Вы оба говорите, что лучше умереть, чем жить порознь, но не терпите, когда кто-то вторгается на вашу территорию. Даже если это ваши дети. Вы великолепны. Любите так, чтобы никто не знал, — съязвила Инес.

— Инес, — Леонель понизил голос, но дочь продолжила, не смотря на него:

— Вы всегда боялись, что матушка не получит уважения Перез, что её сочтут дурной женой, отвергнут, не дадут ей право воспитывать даже одного внука. Боялись, что она окажется никем в своей жизни, — сказала Инес. — А матушка всё это время считала, что дошла до этих высот только благодаря своим заслугам, несмотря на неблагодарных детей.

— Это ты возомнила себя великой! Твоя Изабелла тебе никогда не скажет ни одного слова правды, потому что она не любит тебя! — выкрикнула Ольга.

Инес равнодушно допила воду и протянула Карселю стакан, чтобы он снова наполнил его.

— Если бы не ваш зять, я бы даже не пригласила вас на церемонию именин моих детей, — продолжила она.

— Вот и надо было так сделать, чтобы все узнали, какая ты неблагодарная дочь!

— И если бы не Изабелла, я бы вообще не сидела с вами рядом, — парировала Инес.

Ольга сидела через одно место от неё, но если это считать "рядом", то, пожалуй, так оно и было. Карсель, тихо вздохнув, без эмоций наполнил стакан жены и передвинул его обратно к ней. Инес выпила содержимое одним глотком, а Ольга в этот момент встала и направилась к дочери. Почти одновременно Леонель и Карсель поднялись со своих мест.

— Ольга! — Леонель схватил жену за руку, в то время как Карсель шагнул вперед и заслонил Инес, заложив руки за спину.

Это был вежливый жест, показывающий, что он не собирается причинять вред теще, но его габариты выглядели так угрожающе, что Ольга на мгновение застыла, словно наткнувшись на стену.

Ведь этот зять, который утром так почтительно целовал ей руку, теперь стоял между ней и дочерью, словно защищая её от нападения. Ольга была ошеломлена. Этот проклятый Эскаланте!

— Убирайся в Эскаланте! И никогда больше не появляйся в этом доме! — выкрикнула Ольга.

Лицо Дельфины стало белым как мел.

Инес успокаивающе улыбнулась ей, а затем снова приняла безразличный вид и взяла с тарелки Карселя кусочек инжирного хлеба, который тот нарезал для неё. Он все равно нарезал его для нее, так что Инес решила, что имеет полное право на кусочек. Этот жест унизил Ольгу настолько, что она чуть не упала назад от возмущения.