「 Ricardo y Ivana. Mi Cielito, Mi luz.

Рикардо и Ивана. Мои небеса, мой свет.

Рикардо и Ивана, мои маленькие звёзды Эскаланте, надеюсь, что вы были счастливы сегодня. Вы ещё не забыли лица папы и мамы, верно? Пожалуйста, не слишком досаждайте своим бабушке и дедушке.

Интересно, где вы сейчас. Возможно, вы уже прибыли в Эспосу. Отпустил ли вас ваш дедушка? Надеюсь, он не перекрыл весь путь Сан-Таларии, не желая вас отпускать..

Возможно, ваш дед действительно отправится в долгий отпуск в Эспосу, и бабушка об этом пожалеет. Картина, конечно, забавная. Две бабушки и два дедушки так сильно любят вас, что это ваша удача, и хоть это может быть нелегко — терпите.

Сегодня был день мамы. На глазах у неё на поверхность выплыл огромный горбатый кит. Она так радовалась, словно это были вы. Она впервые в жизни увидела кита и была так счастлива. И папа впервые увидел маму такой.

Чувства в этот момент чем-то напоминали любовь. Это зрелище я видел уже много раз, но оно словно стало новым, как будто до этого момента было бесцветным, а теперь заиграло красками. Когда вы вырастете и будете считать, что любовь — это что-то непонятное и расплывчатое, вспомните об этом.

Любить кого-то — это значит осознавать, что то, что ты думал, что знаешь, на самом деле остаётся неизведанным. Это чувство всегда будет делать вас скромнее.

Мы почти добрались до Илле Таши. Завтра утром точно будем там. Путь был добр к нам, не задержав ни на день. Пока что у нас нет порта, чтобы пришвартовать корабль, поэтому мы бросим якорь недалеко от главного острова и, возможно, проведём ещё некоторое время на борту.

Обещаю, что когда мы привезём вас сюда, я обязательно подготовлю дом с крышей и стенами.

Помните, мои маленькие небеса и свет, что мы всегда молимся за вас.

Из моря Панабе, ваш отец.

Карсель Эскаланте де Эспоса. 」

Карсель оставил письмо высохнуть, прежде чем сложить его. Оглянувшись, он заметил спящую Инес за занавесками кровати и улыбнулся. Как свет от переднего плана отбрасывает тень на задний, так и её радость уходила в тень его раздумий.

Когда киты исчезли, Инес вновь обрела свой обычный вид, но потом, в ночной тишине каюты, снова заговорила о китах: какие они были огромные и удивительные, как она была потрясена. 

В итоге Карсель вышел из каюты, чтобы позвать художника и попросить его нарисовать сегодняшний момент, зная, что наутро воспоминания могут начать тускнеть.

Инес, которая так радовалась скорой высадке на Илле Ташу, уснула, едва Карсель ушёл. Он знал, что ежедневные ранние подъёмы были для неё непривычны, и поэтому усталость одолела её.

Закончив письмо, Карсель аккуратно запечатал его воском и отметил дату, готовый отправить в Мендоpу в любой момент. Интересно, сколько лет пройдёт, прежде чем дети станут достаточно взрослыми, чтобы открыть этот конверт сами. «Хотя силы у них уже сейчас достаточно», — подумал он с улыбкой.

Подумав об этом, Карсель осознал, что следовало бы добавить условие: дети не должны разорвать письмо ртом или смять его липкими от слюны руками. Интересно, когда они смогут понять письмо полностью? Когда смогут самостоятельно открыть его ножом для писем и ответить? Когда они научатся писать?

В такие тихие ночи на корабле, когда Инес уже спала, Карсель проводил время в беспечных и праздных размышлениях. Все вопросы, что его занимали, были абсолютно мирными и несущественными. Он почти не думал о делах — они решатся автоматически, как только он проснётся.

Сколько времени понадобилось, чтобы волосы Инес выросли такими длинными? Теперь они казались слишком тяжёлыми и плотными для жаркого климата, и он думал, что неплохо было бы их немного подстричь. Но в то же время ему нравилась её длинные волосы, и, вероятно, он бы снова захотел, чтобы волосы отросли. Однако, сколько бы она ни отрезала, она всё равно оставалась бы прекрасной.

Погружённый в такие мысли, Карсель играл с её чёрными волосами, накручивая пряди на пальцы, как когда-то делал с волосами их сына Рикардо. Вдыхал тонкий аромат фрезий. И если возбуждение начинало его переполнять, он удовлетворял свои желания, глядя на спящую жену, и потом спокойно засыпал, ничуть не смущённый.

Этой ночью он снова лёг рядом с Инес, сразу же заснув, как только закрыл глаза. Ему пришлось подавить желание обнять её крепко, чтобы не потревожить её сон. Но уснув, его руки всё же пытались дотянуться до неё, окружить её теплом.

Утром он проснулся немного позже, чем обычно. Лучи света, проникавшие сквозь щели в занавесках, говорили о том, что солнце уже взошло. Как и последние десять дней, Инес уже не было в каюте, и Карсель встал, чтобы умыться и освежить рот. Его движения были чёткими и уверенными, даже без прислуги.

Посмотрев в зеркало, он не нашёл ничего особенного в своём отражении. Проведя рукой по волосам и убедившись, что причёска в порядке, он вышел из каюты, проходя мимо своей униформы и платья жены, которые висели на стене.

— Карсель! — позвала его Инес.

На его спокойном лице расплылась улыбка, как рябь по спокойной воде.

— Да.

Обычно она прогуливалась по корме, наслаждаясь рассветом, но сегодня она торопливо возвращалась с носа корабля.

— Помнишь, ты в Кальстере рассказывал мне, что когда на горизонте появляются облака в виде бровей, это значит, что за ними есть остров? Прямо под ними.

— Верно.

— Посмотри туда. Это точно рассерженные брови.

Смеясь, Карсель обнял её за талию и вместе с ней пошёл к носу корабля, легко поцеловав её в бровь.

— Где? Дай-ка посмотрю, ты точно поняла?

— Точно. Брови отца выглядят так же, когда он злится. Дон Прието только что объяснил, что так происходит, потому что земля нагревается быстрее, чем вода.

— Правильно.

— Тёплый воздух с земли поднимается, образуя облака, и там, под ними, скорее всего, есть суша?

(Прим.Пер. Омг, в прошлом месяце слетала во Вьетнам, и когда приближались к посадке, посмотрев в окно, удивилась, что облака были только над землей. Теперь понятно почему. Век живи - век учись.)

— Да.

— Ты поэтому и объяснил мне это тогда? — Инес аккуратно повторила услышанное, как будто проверяя домашнее задание. Затем посмотрела на лицо Карселя и с недовольным выражением спросила:

— Почему ты смотришь на меня таким глупым взглядом? Я опять что-то глупое сказала? У тебя всегда такое лицо, когда я говорю что-то не так.

— Это взгляд, потому что ты такая милая, что я не могу с собой совладать.

— …Что? Я что, ошиблась?

— Нет. Всё, что ты сказала, было верным, Инес.

— Тогда не надо называть меня милой. Я же права.

— Я уважаю твоё достоинство. Буду восхищаться тобой тайно.

Несмотря на свои слова, Карсель не смог сдержаться и оставил лёгкий поцелуй на её губах. Её строгий вид тут же стал мягче.

— Но этот старик объясняет лучше, чем ты.

— … Инес, ты что, с утра хочешь увидеть меня ревнующим к старику?

— Я серьёзно. Когда мы привезём детей в Илле Ташу, давай попросим дона Прието их обучать. Он терпеливый, даже если бы я была ребёнком, он бы всё равно научил меня всему с нуля.

— Ты не забыла, что отец твоих детей — бригадный генерал флота Ортеги? А майор Прието давно вышел на пенсию и уже покрыт ржавчиной.

— Но ты ведь сам заплатил огромные деньги, чтобы привезти этого “ржавого” старика на Ла Этернидад, Карсель. Никто не управляет хронометром лучше него.

— …

— К тому же умение баловать и талант преподавать — это две разные вещи.

Пока Карсель подыскивал ответ, Инес, полная восторга, продолжала говорить:

— Я ещё видела белый риф с доном Прието. Он так красиво блестел на солнце, что я даже восхищалась, но оказалось, что риф белый не сам по себе, а потому что весь покрыт птичьими экскрементами.

— Я это тоже знаю. Это не какое-то особое знание, Инес.

— Если знал, то почему не рассказал мне?

— Потому что еще не встречали белого рифа.

Карсель пробормотал с обидой: "Как я мог сказать, если ты еще не видела его?"

— Если бы ты предупредил меня заранее, я бы не восторгалась какой-то скалой, обмазанной птичьим помётом.

— Моя вина.

— А ты знаешь, что бакланы откладывают яйца прямо на скалах?

— Знаю.

Но Инес, похоже, уже не слышала. Карсель мог только догадываться, какими красноречивыми объяснениями дон Прието успел очаровать его жену.