— Ваше Превосходительство, как я, простите, могу удержать бригадного генерала? — почти обиженно воскликнул Маурисио, безуспешно пытаясь выполнить просьбу. 

Сахита, тем временем, насмешливо улыбался, встречаясь взглядом с Карселем, всякий раз, когда Инес на него не смотрела, словно был уверен, что вскоре станет её вторым мужем. Если бы Карсель надел перчатки, он бы уже кинул их в наглую физиономию Сахиты раз десять.

 Этот смельчак, он явно нарывается на смерть.

— Маурисио, если кто-то сам лезет в петлю, это будет считаться убийством?

— Да!

— Но это же милосердие, дать ему умереть спокойно, раз уж он этого хочет?

— Всё равно это будет убийство!

— Но ведь оно будет оправдано, так?

— Нет!

Маурисио громко воскликнул, а Карсель, слегка наклонил голову и ухмыльнулся Сахите, который тоже усмехнулся, словно отражение.

— Почему нет? Это было бы оправданно, иначе я бы не хотел его так прикончить.

— Но ведь он принц, не так ли?

— Какой он принц, если короля нет?

— Даже если не принц, он ведь всё же мирный житель?

— У этого ублюдка меч на поясе, сам в полуголом виде. Раз вооружён, значит, готов к смерти как воин.

— До этого ведь был ритуал. Наверное, меч церемониальный.

— Так почему бы не проверить, насколько острый у него этот церемониальный меч?

— Рауль! Почему ты, чёрт возьми, не останавливаешь своего сеньора?

Пока Карсель порывался прикончить Сахиту, Маурисио и несколько его подчинённых всеми силами удерживали его. В то же время Инес пыталась объяснить Кики, что у неё нет ни малейшего намерения отбирать у неё Ватимуку. А Ватимука, переводя разговор между губернатором и своей невестой, ещё успевал выкрикивать что-то своему другу Сахите на родном языке, и судя по его тону, это явно были ругательства.

Тем временем, пока Инес была полностью поглощена Кики, Сахита просто продолжал смотреть на Карселя и улыбаться.

Наконец, чтобы положить конец этому хаосу, Рауль взялся за дело.

— Господин Ватимука, передайте сыну и дочери тахака, что все имперские подданные строго придерживаются моногамии. Наличие второго мужа или жены недопустимо не только с точки зрения закона, но и с позиции религиозного учения. Хотя существуют и внебрачные связи, такие отношения никогда не могут получить официальный статус... 

— Почему ты рассказываешь эту чушь?

— Что?

— Зачем ты им говоришь об этих чёртовых внебрачных связях? Ты хочешь подать этому похотливому принцу Илле Таши идею? Или тебе самому не терпится увидеть свою госпожу с двумя мужьями?

— Да с какой стати мне вообще думать о подобном!

Тем временем Инес присела перед Кики и рассказывала ей о том, что у неё уже двое детей, рождённых в браке с её мужем, который стоит неподалёку.

Она объясняла, что этот мужчина — единственный её супруг и, следовательно, второго мужа ей не нужно. Но, несмотря на все её старания, включая понятные жесты, Кики, похоже, так и не прониклась пониманием. В её взгляде читалась всё та же настороженность.

Круглые глаза девушки прищурились, и теперь она выглядела точь-в-точь как её старший брат, словно решив, что перед ней стоит самая настоящая похитительница женихов. Инес, на самом деле, трудно было вынести подобное недоразумение и ощущение, что её приняли за бесчестную женщину.

Она снова подозвала Ватимуку, надеясь на его помощь в объяснении.

Но она была не единственной, кто нуждался в его помощи.

— Ватимука!

— Господин Ватимука!

Теперь все, от ортегианцев до паллаташцев, звали одного только Ватимуку, внося ещё больший хаос. Он выглядел совершенно ошеломлённым. Суматоха длилась до тех пор, пока старейшины и вожди, ожидавшие возле резиденции губернатора, не устали ждать и не двинулись в центр деревни, чтобы разобраться, что происходит.

С шумом наконец было покончено, и наступила тишина. Молодые люди паллаташцы, составившие основную часть суматохи, единодушно опустились на одно колено перед Тахакой, показывая почтение, а ортегианцы вновь обрели былую сдержанность и достоинство. Смотревшим на всё это старейшинам всё происходящее, вероятно, казалось забавным.

Самым невозмутимым из всех был Карсель. Словно ничего и не случилось, он с достоинством снял головной убор, когда Ватимука представил его Тахаке.

— Тахака.

— Вы, должно быть, бригадный генерал Эскаланте. Благодарю вас за то, что лично возглавили флот, чтобы развить наши контакты с империей.

Тахака приложил руку к мускулистой левой стороне груди и почтительно склонил голову. Говорил он медленно и чуть напряжённо, словно фразы были заученными, но голос его был низким и глубоким, как эхо пещеры.

Среди старейшин он выглядел едва ли старше тридцати пяти — скорее как старший брат Сахиты, чем отец. На крепком теле с множеством шрамов он носил тот же яркий церемониальный наряд, что и его сын, хотя был гораздо более украшен золотыми символами. Однако сейчас он снял все украшения и оставался простым, без излишеств, возможно, в знак почтения перед губернатором и командиром флота. Так, без сверкающих украшений, Тахака выглядел ещё моложе и обаятельнее.

С той же хищной остротой взгляда, что и у Сахиты, его тёмно-серые глаза с пронзительным блеском выделялись на привлекательном, благородном лице, легко выдавая родство с сыном. Тахака явно обладал опытом и властным величием, присущим человеку, привыкшему видеть всех преклонёнными перед собой. Его стоическая осанка ничуть не уступала аристократам Ортеги, к тому же вскоре он должен был получить титул от самого императора.

— Ваше Превосходительство губернатор.

Тахака, который лишь вежливо поклонился Карселю, прибывшему в качестве солдата, опустился на одно колено перед Инес и прижался лбом к тыльной стороне ее руки — это был жест почтения, которого ему не приходилось проявлять ни перед кем в своей жизни. Этот жест показал как подданным, так и имперцам, что Тахака готов сотрудничать и оказывать уважение власти губернатора Ортеги.

Тахака задержал лоб на её руке дольше, чем следовало, ожидая, когда она позволит ему встать.

— Поднимайтесь, Тахака.

Когда он поднял голову, его губы тронула мягкая улыбка. Несмотря на то что он стоял перед ней на коленях, в его взгляде не было ни капли подчинения, лишь спокойное достоинство. Инес, которая машинально посмотрела на него сверху вниз, на мгновение застыла, зацепившись за его взгляд и улыбку. Она тут же исподтишка взглянула на Карселя, опасаясь, что он воспримет это неправильно.

Его уже охватило молчаливое раздражение, но он сдерживал себя из последних сил. На лице застыла опасная, зловещая улыбка, а в глазах можно было прочесть лишь угрожающий огонь, словно только маленького толчка не хватает, чтобы он сорвался. Тем не менее, Инес восхитилась его выдержкой. Это ведь первая высадка флота в Ортеге и первая встреча с Тахакой, в таком положении не позволительно терять самообладание, как в более простой обстановке.

Не обращая внимания на то, что Маурисио и его подчинённые, как на тонком льду, старались не провоцировать своего начальника, она смотрела на Карселя с нежной, едва заметной улыбкой. Маурисио, уловив её взгляд и вновь бросив взгляд на лицо начальника, которому в мыслях он уже раз десять позволил совершить убийство, лишь незаметно покачал головой, ища успокоения.

Когда Маурисио наблюдал за этой сценой, ему стало ясно, что не только его командир был необычным человеком. "Как можно находить что-то настолько устрашающее милым?" — подумал он про себя, вспоминая, как не раз замечал, что губернатор, пожалуй, так же странна, как и её супруг.

— Признаюсь, я не очень свободно владею ортегианским.

— На слух и не скажешь, что вам это даётся с трудом.

— Ватимука не раз мне помогал заучить нужные слова. И, похоже, мне вновь понадобится его помощь. Ватимука?

— Да, Тахака.

Пока Тахака уверенно шагал впереди, объясняя что-то на языке палаташцев, Ватимука внимательно слушал его, а затем спокойно переводил для Инес и Карселя. В это время Кики, как маленькая птичка, бегала между отцом и женихом, иногда получая замечания от Тахаки за свою несдержанность.

Инес с улыбкой наблюдала за этим, не обращая внимания на упорный визуальный поединок между Карселем и Сахитой по обе стороны от неё. Она рассматривала деревенские домики и обильные поля, расположившиеся на террасах горного склона. Путь петлял то вверх, то вниз, и лишь позже стало понятно, что они поднимались на холм. Время от времени путь становился каменистым, и она замедлялась, осторожно оглядываясь, что не прошло незамеченным для Сахиты, и он тут же протянул ей руку, чтобы помочь.

Приняв его поддержку почти машинально, как если бы это был Рауль, Инес вдруг почувствовала, как её легко подхватил Карсель, и он молча нёс её через каменистую часть пути до конца. Сколько бы она его ни щипала и ни ворчала, чтобы он её отпустил, Карсель лишь упрямо продолжал идти, не удостоив ответом.

Ватимука, стараясь разрядить обстановку, отметил, что в островах мужчинам также бывает позволено нести женщин на руках по труднопроходимым дорогам. Он также передал слова Тахаки.

— … Большинство из нас живёт на юго-восточном побережье острова. Однако, чтобы крупные корабли империи могли безопасно подойти к берегу, северо-западная часть острова, где мы сейчас находимся, была обустроена Тахакой для временного размещения военных. Здесь достаточно места, чтобы разбить лагерь для почти сотни казарм.

— А это что? Там находится дом Тахаки?

— Нет, это строения, которые мы возвели специально для вас.

Глаза Инес вспыхнули, и она, полностью увлечённая видом, мгновенно забыла про Карселя. На краю утёса стояли величественные здания, возвышавшиеся над изумрудным морем и окружённые скалами, будто крепость. С восторгом рассматривая захватывающий вид, она шлёпнула Карселя по плечу в порыве радости.

— Карсель!

— Рад, что ты всё-таки обо мне помнишь.

— Посмотри, только взгляни на это!

Над их головами пролетали птицы, возвращаясь на остров, так же как это бывает вечером в Кальстере.