Она специально выбрала свободную льняную рубашку, прикрывающую фигуру так, чтобы штаны для верховой езды подчёркивали её силуэт, но не слишком бросались в глаза. Когда Маурисио впервые увидел её в этом наряде, то неосторожно пробормотал: «Великолепно, Ваше Превосходительство, прямо как суровая капитанша, правящая на островах Лас-Сантьяго». И чуть не получил пощёчину от Карселя — по сути, это была похвала, но сводилась она к тому, что Инес выглядела как пират. А жене командующего флотом Ортеги вовсе не пристало быть похожей на того, с кем её муж ведёт непримиримую борьбу.

Но Инес такая аналогия даже понравилась; она подумала, что с кортиком (холодное колющее оружие с коротким прямым клинком) на поясе выглядела бы ещё более устрашающе. Однажды она действительно вытащила кортик у проходящего мимо моряка и прикрепила его к своему поясу, но в этот момент в губернаторский дворец вошёл Карсель, и ей пришлось выслушивать, как он долго упрекал её: «Хочешь остаться без ноги?!»

Тем не менее, той же ночью он вдруг решил сыграть роль «офицера флота, захватившего пиратку», будто весь день с трудом сдерживался.

На следующий вечер, решив отыграться, она заставила его взять на себя роль «пленённого матроса, захваченного грозной пираткой», чем он наслаждался ещё больше. Будто он и вправду стремился оказаться в таком положении, связанным едва ли не символическими узами, с наигранно жалким выражением лица.

Несмотря на такие интересные ночи, Карсель ни в коем случае не разрешал ей прикасаться к настоящему оружию. Он говорил, что, хотя она и превосходно управляется с ружьем, и, вероятно, сможет убить кого-то без труда, но вот с холодным оружием всё обстоит иначе — она скорее поранит саму себя, чем сможет убить противника.

В такие моменты Карсель бывал неумолим, и Инес обычно не удавалось его переубедить. На её теле всё ещё оставались следы, оставленные его собственными руками, и, несмотря на то, что в обычные дни он смотрел на её тело, словно не замечая ни единого изъяна, порой он долго всматривался в её шрамы. Это случалось, когда она, задремав, лежала рядом с ним, или когда он лежал на кровати, а она вставала и садилась за туалетный столик.

Карсель полагал, что любая вещь с острым лезвием, оказавшаяся у неё в руках, может навредить ей, и изменить это чувство было невозможно.

Тот ужасный вечер давно остался позади, но следы от лезвия остались навсегда. При виде его собственных шрамов её раны казались совсем ничтожными, но, несмотря на это, он так и не смог преодолеть этот страх.

Инес тоже не могла избавиться от тени сомнений, глядя на его шрамы. В конце концов, иногда недоверие — тоже часть любви. Любишь, потому что полностью доверяешь, и любишь, потому что не доверяешь в чём-то до самой смерти.

Да, любовь бывает настолько сильной, что даже не можешь смотреть спокойно на попытки жены сыграть в пиратку. Она ещё сильнее прижалась к нему, а он, словно обнимая прибежавших к нему детей, рассмеялся.

Так она оставила мысли о следах, мешающих ей взять в руки оружие, и сосредоточилась на других, маленьких, но приятных следах. На следах, нежно оставленными им и скрытыми под свободной рубашкой от чужих глаз.

Его пальцы, скользнув по изогнутой линии её спины, чуть коснулись края её бедра, будто собираясь сжать его, но всё закончилось лёгким движением на её талии.

Наверное, её статус на острове держался не благодаря её собственным усилиям, а благодаря её мужу.

С раннего утра во внутреннем дворе губернаторского дворца царила суета, и никому не было дела до происходящего вокруг. Из её кабинета, расположенного на уровне одного этажа над землёй, был виден весь двор, но сама Инес оставалась вне видимости для людей снизу.

Тем не менее, Карсель всё же остерегался, что кто-нибудь может увидеть, как он хватает свою жену за бедро — мало ли. Хотя на континенте или даже у паллаташцев мало кто обращал внимание к проявлениям чувств между мужчиной и женщиной. Карсель, однако, прекрасно осознавал, кем была его жена на этой земле.

Инес порой даже думала, что он нарочно всячески старается её соблазнить.

— До сих пор такие мелочи радуют? После всего, что было ночью?

— Сейчас утро.

— И что?

— Каждое время дня требует своего удовольствия, — произнёс он почти с достоинством. Хотя в Кальстере утро редко было таким спокойным, Инес промолчала, не обратив внимания на его противоречия.

Было даже забавно, как Карсель Эскаланте по утрам вёл себя сдержанно и благородно. В отличие от их путешествия на корабле к Илле Таше, где его чрезмерное внимание лишь раздражало, теперь её радовала его тактичность, ведь именно она делала его более настойчивым по ночам.

— Прежде чем я утащу тебя обратно в резиденцию, может, отпустишь меня?

— Нет.

Но, сказав это, она всё же отпустила его, понимая, что им пора двигаться к причалу, и спустилась по ступеням. Внизу конюх-паллаташец поил коня Карселя, стоявшего рядом с белым конем Инес.

Инес с нежностью провела рукой по боку чёрного коня мужа и затем взобралась на свою нарядно украшенную белую лошадь. Она знала, что вся эта вычурная отделка — подарок императора, но это её не смущало. Карсель, было, протянул руку, чтобы помочь ей, но затем передумал и, позволив ей управиться самой, сел на своего коня, следуя за ней по тропе.

Её чёрные волосы были высоко завязаны, спина прямая, а изящные ноги надёжно обхватывали белого коня, будто они были единым целым. Как в тот первый раз в Кальстере, когда он увидел её верхом, его заворожил ее образ, исчезающий в тумане над прибрежными скалами. Это напомнило ему мысли из прошлого: всё будет хорошо, и они смогут сохранить этот покой.

Среди знати Мендозы некоторые мужчины не могли даже сами оседлать коня без помощи слуги, и уж тем более никто не ожидал, что маленькая женщина будет справляться без чьей-либо помощи. Но она была не просто женщиной, а той, кто прибыла сюда, чтобы править.

Ему нравилось, что она могла взобраться на седло сама, владеть оружием и стойко идти вперёд, не опираясь на чужое плечо и не нуждаясь в помощи на каменистых склонах, покрытых зарослями. Конечно, в действительно опасных местах о таких вещах он не думал, но сейчас он учился быть терпеливым, просто наблюдая за ней.

Если бы губернатором стал мужчина, который не умеет стрелять из ружья, а его самого носят на спине или передвигается только в карете, как член королевской семьи, люди не усомнились бы, что он губернатор, даже если бы считали его жалким. Однако для женщины всё обстояло иначе.

Карсель понимал, что не должен давать повода думать, что Инес нуждается в особой защите — ни как женщина, ни как его жена. Уже спустя пару дней после их прибытия он осознал, что чрезмерное покровительство может породить неправильные толкования.

Возможно, он мог бы позволить себе сопровождать её повсюду, если бы был просто её мужем, но как Карсель Эскаланте ему приходилось следить за имиджем. Если бы Инес видели как его жену, это могло бы значить, что он правит здесь от её имени.

Те, кто знали их как супружескую пару, прекрасно понимали, что она была независимой и не уступала мужу в силе духа. Но на островах Илле Таша её никто толком не знал, и потому Карсель решил, что должен держаться максимально официально.

— Я. Цветы. Сорвал. Пришел. Отдать. Ваше Превосходительство.

И всё же нашёлся человек, который последние дни испытывал терпение Карселя Эскаланте.