***

На деле "плоты" паллаташцев трудно было назвать плотами из-за их огромных размеров. На них были мачты с парусами и даже устройства, выполняющие роль якоря. 

На некоторых из них имелись небольшие каюты и специальные места для людей особого положения, хотя, в отличие от предположений ортеганцев, они были сделаны не для знати, а для защиты детей и стариков.

Ортеганцы называли их просто плотами, хотя у местных жителей было слово для их обозначения. К примеру, "кантибкана" — соединение слов "тибкана" (лодка) и "кан" (широкий).

Но, вопреки ожиданиям, небольшие плоты не называли просто "тибкана". Мелкие, грубо сколоченные плоты, иногда встречающиеся на берегах, зачастую были созданием юнцов, которые делали их ради забавы, упражняясь в поиске пищи в море.

В Калле-Таташи, по словам Ватимуки, дети по достижении десяти лет уже умели обеспечивать себя сами, и некоторые из них даже поддерживали больных родителей. У берега можно было увидеть даже девочек с гарпунами, играющих на своих плотах, а самые умелые из них могли позаботиться и о других.

Жизнь в этом изобилии не знала лишений — детям с детства прививали самостоятельность и навыки, помогающие жить в гармонии с природой. Под лучами солнца, отражёнными на мягких волнах, их смех разносился по всему побережью.

Лодки, плававшие среди них, были самодельными и носили имена, придуманные самими детьми: "Мой лист", "Домик Тити", "Брат Унаки", "Моя свинка", "Громкая утка"...

"Тибканой" называли плот, на котором два человека быстро гребли в сторону. Эта лодка, сделанная из цельного бревна и заострённая с обоих концов, напоминала каноэ. Конечно, здесь также использовали и более привычные лодки для переправы, но каноэ-тибкана пользовались наибольшей популярностью.

В Ортеге даже в самых отдалённых прибрежных деревнях давно освоили навыки строительства лодок. Поэтому рыбаки из Ортеги предпочитали вырезать узкие, но вместительные рыбацкие лодки, способные перевозить как рыбу, так и сети с разнообразным оборудованием, вместо трудоёмкого изготовления каноэ из одного дерева.

Теперь каноэ можно увидеть в Ортеге разве что на морских гонках. В других случаях — это украшения для озёр возле вилл аристократов.

Инес, тем не менее, была на представлениях в военном порту Кальстеры и знала, что местные тибкана, были вполне сопоставимы с дорогими каноэ, используемыми на флоте, несмотря на не столь высокое развитие технологий у местных. Даже опытные моряки часто с интересом рассматривали тибкану, что показывало их высокий уровень.

Некоторые тибкана были настолько большими, что могли разместить до четырёх человек; у них были острые и изящные носы и кормы, особенно у лодок, принадлежавших богатым. Эти лодки были узкие, длинные и тяжёлые, и могли быстро рассекать волны.

На самом деле такая форма вполне практична для местных. Они не ставили целью перевозить товары на продажу, как ортеганцы, а лишь добывали пищу для своих семей. Именно такая лодка, быстрая и манёвренная, чтобы избежать штормов и вернуться как можно раньше, была для них самым практичным средством передвижения.

— Поэтому мы часто говорим, что "раньше птиц на море выходим и раньше них возвращаемся". Конечно, для мужчин с большой семьёй или для юношей с обязанностями всё иначе.

— Значит, они возвращаются вместе с птицами?

— Да, примерно так.

— Ватимука, а в чём заключаются их обязанности? Кто, когда и для чего их возлагает?

— Любой юноша-паллаташец, начиная с пятнадцати и до восемнадцати лет, берёт на себя обязательства перед общиной. Даже сын Тахаки не исключение. Если в племени есть старики без детей, сироты, больные, то их поддержка ложится на всех, что требует дополнительной добычи. Также нужны жертвенные подношения для обрядов.

— То есть каждый обязан выполнять это, как своего рода налог?

— Да. Поэтому раз в четыре дня они сдают определённое количество рыбы или дичи жрецу. Эти три года обязательной службы становятся их посвящением во взрослую жизнь. Хотя многие продолжают сдавать избыток и после, если у них остаётся лишнее.

— Хороший урок.

— Добросовестное исполнение обязанностей позволяет молодым людям заслужить уважение жреца, привлечь внимание женщин и получить одобрение будущего тестя.

— Тогда, Ватимука, похоже, ты провёл свои три года на море весьма достойно, раз заслужил признание вождя.

— Нет, — вмешался в разговор Сахита, который до этого слушал молча. — Ватимука? Лучший? Совсем нет.

— Нет?

— Лучший. Я. Дал много. Жрец. Сахита. Сильный мужчина. Признал. Ватимука? Так себе. Притворяется хорошим.

— …

— Я — мужчина. Самый сильный. Хочу быть мужем.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на глупости этого болвана… И, честно говоря, я и правда был не таким уж выдающимся, как и говорит Сахита. Просто выполнял то, что полагалось, — смущённо пробормотал Батимука, краснея, хоть и было неясно, то ли от странного поведения друга, то ли из-за своей скромности. — О признании Тахаки и речи быть не может. Просто Кики каким-то упрямством ко мне привязалась, не иначе... 

— Ах, значит, ты просто сильно приглянулся маленькой принцессе, благодаря своей красивой физиономии?

— Да что вы, конечно нет. Тем более в присутствии вашего мужа... 

— Ну, мой муж, как видишь, гораздо больше, чем просто красивое лицо, так что можешь не стесняться. Сравнения тут нет.

— А, понятно.

— Но Ватимука, ты, по правде, тоже довольно привлекателен. Смотреть приятно, и на материке женщины тебе точно будут рады. Да и наш язык ты знаешь в разы лучше, чем некоторые из простаков Ортеги.

— … Правда?

— Да, и если будешь таким наивным с этим лицом, девушки будут налетать, как стая крокодилов.

— … Крокодилы? — он наклонил голову, кажется, представляя себе орду незнакомых женщин Ортеги, сравнивая их с крокодилами, которых можно увидеть в болотах по всей округе.

Инес дружески похлопала его по плечу и перевела взгляд на несколько ловких тибкана, стремительно рассекавших воду рядом с их огромной кантибканой.

На лодках гребли несколько молодых паллаташцев и моряков, отправившихся первыми, чтобы подготовить путь для губернатора. Её вдруг осенила мысль, что можно было бы провести здесь турнир, наподобие гонок на колесницах или боёв гладиаторов, которые устраивали некоторые из древних императоров, жаждущих зрелищ.

У неё даже был подходящий кандидат — её муж, который, кажется, в последнее время всегда соревнуется с сыном Тахаки за первое место. Для жителей острова Карсель Эскаланте уже был значимой фигурой, героем войны из Ортеги, но Инес не была уверена, осознает ли он сам свои достоинства. Порой необходимы прямые и сильные впечатления. Ей и самой хотелось увидеть его в деле.

Он как-то обмолвился, что последний раз выходил на соревнования по гребле ещё до их свадьбы. Инес на мгновение вспомнила, как была вынуждена выволакивать свою служанку из кареты после того, как она чуть ли не обезумела от вида офицеров флота, гребущих в обнажённых до локтя рубашках на празднике, посвящённом победе.

Конечно, до Карселя Эскаланте им всем было далеко. Впрочем, видеть в восторге девушек Илле Таши ей совсем не хотелось.

Бросив взгляд в сторону мужа, Инес заметила, что он, похоже, терпел какие-то совершенно нелепые вопросы Сахиты.

В этот момент Сахита как раз внимательно смотрел на Карселя, спрашивая, как он стал её супругом. Инес усмехнулась, видя, как он с трудом сдерживается, чтобы не отхлестать Сахиту по голове.