***

Они обогнули остров Виспахия, избегая бурных течений, и сделали полукруг вдоль его побережья. Это было первое поселение. Место, где предки паллаташцев впервые пустили корни на этих островах. Священная земля богов.

Покинутый остров встречал их густыми джунглями за ослепительно белым песчаным пляжем, словно запечатанными наглухо. Трудно было представить, что когда-то здесь жили люди. Горы, напоминающие нагромождения скал на скалы, возвышались среди леса, и лишь там, где пробивались солнечные лучи, деревья вырастали к ним под углом.

Деревья вытянулись вверх в гонке за светом, не успевая набрать толщины, и казались настолько тонкими, что, казалось, их можно было бы с легкостью согнуть. Растущие под уклоном, чтобы не оказаться в тени, они служили природным компасом для ученых губернатора, определявших направления по склонам стволов — привычка, обычная для моряков.

Когда кантибкана губернатора прошла мимо восточной части леса, над ними раздался рев падающего водопада. Инес узнала это место сразу, еще шесть дней назад, по описанию в письме мужа. И вот, шесть дней спустя, она вновь смотрела на него, будто заново.

Карсель мельком взглянул на Инес, мечтательно всматривающуюся в водопад, пока он пропускал болтовню Сахиты мимо ушей. Милашка. Как никто не задумывается, что дышит, так и он воспринимал её очарование как нечто естественное и, конечно, старался не подавать вида, быстро отворачиваясь.

Но это оказалось нелегко. Ему не следовало позволять, чтобы его обожание было заметно. На удивление, для него это стало трудным, хотя раньше, даже перед тестем, он мог говорить что угодно.

Как всё бы было просто, если бы они вдвоем лежали здесь, глядя на этот водопад, а остальных выбросило бы в море. Любоваться женой среди бескрайнего моря было бы куда легче. Но, увы, паллаташцы и моряки Ортеги — отличные пловцы. Досадно.

Несколько аистов, сидевших на высокой скале у берега, взирали на них словно короли. Один из молодых палаташцев, находившихся в лодке, бросил им корм. Эти птицы были священными для них. Несколько аистов лениво взмахнули крыльями и низко перелетели, чтобы схватить корм, упавший на скалу. Инес смотрела с удовольствием, и Карсель лёгким толчком дал Сахите понять, что ему тоже стоит посмотреть.

Сахита, наблюдавший за Инес, моментально понял намек Карселя, словно внезапно перестав быть тем бестолковым болваном, который до этого лепетал на языке Ортеги. Он коротко приказал своим людям, и тон его слов был резким и внушительным.

Однако, судя по выражению лица молодого человека, что бросал корм, приказ показался странным, но он все же встряхнул мешок, высыпая остатки еды на более низкий уступ скалы. Аисты, сидевшие выше, моментально взметнулись вниз, и их взлет на миг создал прекрасное зрелище. Глаза Инес загорелись от восхищения. Внимательный Ватимука поинтересовался:

— Вам нравятся аисты, Ваше Превосходительство? Хотите, поохотимся на них? Стоит вам только сказать, и Сахита тут же возьмет лук.

— Нет, я люблю охоту, но эти птицы мне нравятся живыми.

— Мы можем поймать их живьём. Они на удивление доверчивы.

— Чтобы держать их в саду? Всё равно улетят, рано или поздно.

— Тогда мы можем запереть их, чтобы не смогли улететь.

— Как кур в курятнике?

— Почти.

— Что за зрелище — аист, ставший курицей? Это было бы просто жалкое зрелище.

— Так ли это?

— Птицам нужно летать.

Инес снова обратилась к Ватимуке с любопытными вопросами. Он не только прекрасно владел языком Ортеги, но и знал о своей родине, казалось, абсолютно все. И хотя касалось это вопросов о жизни его народа, географии или истории, он всегда отвечал подробно и точно. Даже на самые пустяковые вопросы, раз уж они исходили от губернатора, он отвечал с уважением и вдумчивостью.

Например, она поинтересовалась, где именно можно встретить ту огромную птицу, о которой ей однажды рассказывал муж — ту, что способна унести целого козла.

Видел ли он сам Виспахский храм, заходил ли в него вместе с Сахитой? Какой остров, по его мнению, лучше всего подойдет для создания военной гавани? Если они займутся развитием Виспахии, не разгневают ли они бога? И еще: есть ли какие-то территории, которые старейшины так отчаянно хотят уберечь от них?

И что это за голубой камень у него на шее, который не похож ни на драгоценность, ни на обычный камень? Где его добывают — в шахтах или на дне моря? И можно ли достать немного этого камня, чтобы она могла подарить его своему мужу? Как называется на их языке эта птица с огромным клювом?

Знает ли он названия местных цветов и семян? И правда ли у него нет тайной возлюбленной? Он правда собирается жениться на Кики, когда она подрастет?

— Ей пока всего восемь, а мне уже девятнадцать. Когда она дорастет до моего возраста, мне будет тридцать. Уверен, к тому времени она найдет другого, достойного её внимания.

— То есть ты готов ждать?

— Она — дочь моего вождя.

— Падре говорил, что и твой отец человек немалого влияния. Говорят, Сесер был учителем Тахаки, а ты его младший сын. Неужели тебе надо тратить столько времени?

— Учитель он или нет, всё же он ниже.

— Но если ты найдешь другую женщину, Тахака поймет тебя.

— Дочь Тахаки может выбрать любого мужчину в Кале-Таташи. Я уважаю её право и искренне забочусь о ней.

— Верный слуга, значит. Но всё-таки этот голубой камень и правда добывают под Пита-Фебе?

— Не только там. Но и...

Инес могла сидеть на широком борту корабля и бесконечно находить новые детали, как и бесконечно задавать вопросы. Так они проводили последние дни.

Карсель решил, что лучше уж Инес будет засыпать Ватимуку вопросами, чем Сахита будет изливать на неё своё дерзкое “красноречие”. Хотя от одной лишь необходимости смотреть, как она проводит по полдня с Ватимукой, и его самого это вгоняло в тоску.

Однако вопросы Инес сыпались на Ватимуку так часто, что это походило на настоящую атаку. Порой ему даже казалось, что он из объекта соперничества превратился в объект жалости. Он и так был как будто пленником у этой маленькой принцессы.

И хотя у него определённо была своя доля честолюбия, временами он казался чересчур застенчивым и, похоже, так и не привык смотреть Инес прямо в глаза.

Она интересовалась всем, что касалось её земель, и раз уж все её вопросы требовали ответов, Ватимука не мог уклониться от этой роли. Запугать его было легко — иногда достаточно было встретиться с ним взглядом, чтобы он вздрогнул. Но вот этот сумасшедший принц был совсем другим.

Сахита, несмотря на свою дерзость, уже неплохо говорил на языке Ортеги и обладал высоким статусом, поэтому Тахака лично назначил его сопровождать губернатора во время инспекций. Учитывая, что он был сыном Тахаки, избавиться от него или оставить его где-нибудь случайно, а то и, как иногда хотелось, спихнуть за борт, было невозможно.

Но раз уж Ватимука справлялся на все сто, болтая за сотню человек, то в Сахите особой необходимости не было. Он и сам это понимал и, вероятно, из-за этого в последние дни стал завидовать своему другу. 

Это выглядело забавно. Мужем-то был он, Карсель, так что какая им обоим разница, если всё их соперничество бессмысленно?

Когда Карсель пытался обратить её внимание на аиста, как только она с любопытством взглянула на птицу, рядом тут же оказался угодливый подхалим, который предлагал то поймать, то приручить птицу, и весь смысл момента был утерян. Поэтому он с довольной усмешкой наблюдал, как выражение раздражения всё больше проступает на лице Сахиты.

— Охота. Я хорош. Ватимука? Стрелок. Дурак. В цель - только половина. Половина мимо. Как Кики. Даже Кики лучше.

— О, вот так? — спокойно ответил Карсель.

Это продолжалось уже третий день. Сначала Сахита ворчал, когда его отвязывали от губернатора, но вскоре начал поглощённо пережёвывать свою зависть. Ему казалось, что этот проклятый Ватимука угождал её вкусу лучше него, всегда находил ответы и получал всё её внимание.

И Сахита вёл себя так, словно Карсель должен был его поддержать. Впрочем, Карсель был не прочь разделить это чувство. Так, этот неудачник так плохо стреляет? Он сам не показал, что был согласен, но лицемерие Сахиты, который будто бы хотел доказать, что стоит хотя бы на втором месте, было ему интересно.

Карсель позволил Сахите коротать время в муках.

— Когда Кики выйдет замуж за него — Кики будет охотится. Бедная Кики.

— Твоя сестра смелее любого мужчины.

— Ватимука тоже может жениться два раза. Губернатор. Она выше Кики.

— …

— Он может.

— …

— Так что лучше я.

Это был аргумент. “Лучше я, чем Ватимука.” Сахита с серьезным видом продолжил: если бы он женился на губернаторе, Карселю не пришлось бы беспокоиться и он мог бы спокойно вернуться на материк. Губернатора он бы защищал лично, так что Карсель мог не волноваться.

Этот парень, который даже не владеет языком Ортеги в полной мере, тем не менее всегда ухитрялся донести главную мысль. В итоге Карсель, выбрав момент, когда никто не мог его видеть, воспользовался качкой и шумом волн, чтобы как следует треснуть Сахиту по голове.

Сахита, совсем не смущённый, ухмыльнулся, держа голову за место удара. Казалось, он и ожидал, что его стукнут, и даже не почувствовал боли. Его лицо выражало такую уверенность, что Карсель почувствовал себя побеждённым, хоть и был тем, кто ударил.

— Брат. Бить? Можно. Прощаю. Я — добрый младший брат.

— Засранец, кто тебе брат, а?

Принц, похоже, вырос под ударами, раз даже не поморщился. Поэтому Карсель снова незаметно огрел его. На этот раз удар оказался болезненным, и Сахита, слегка потирая место удара, высказал своё мнение:

— Сильно. Впечатляет.

(Прим.Пер. Обожаю переводить реплики Сахиты. Такой милашка)

Карсель на мгновение потерял весь пыл, уткнувшись лицом в ладонь и проклиная невезучего Максимилиано. Когда он поднял голову, они уже покинули остров Виспахия и направлялись к острову Пита-Феве.

Нужно как можно быстрее выбрать остров для военной базы и завершить эту инспекцию. Может, и правда стоило просто бросить монету или кости.