***

— Благородная жена освободила вас от клятвы, — заметила Инес.

— Освобождение ли это? По мне — так это предательство.

— Всё равно ничто не мешает вам жениться на другой. Почему вы не сделали этого?

— Потому что я дал клятву.

— ...

— Даже если её больше нет, моя клятва остаётся. Паллаташцы обязательно держут данную клятву.

— И это всё? — спросила Инес

— А что ещё нужно?

— Тахака, если бы вы её не любили, всё было бы гораздо проще. Вы бы давно нашли ей замену и не искали бы её тень в растущей дочери. И клятва, которую больше не нужно хранить, была бы всего лишь пустой игрой слов.

— ...

— Прямо как Карсель Эскаланте. Он всегда представлялся мне трудной задачей.

— ...Но, похоже, вы легко с ним управляетесь, — заметил Тахака с неоднозначным выражением, оценивающе взглянув на неё, прежде чем коротко добавил: — Честно говоря, Карсель Эскаланте выглядит как ваш пленник. Душой и телом.

— Пленник? Наверное, вы забыли значение слова "пленник" и ошиблись, да?

— Я сказал точно: он ваш пленник, — повторил он.

Инес лишь на миг взглянула на его бесстрастное лицо и снова перевела взгляд на Кики.

— На самом деле, Карсель Эскаланте добрый и мягкий человек.

— Карсель Эскаланте… добрый и мягкий… — произнёс Тахака, словно встречаясь с совершенно неизвестным ему словом из языка Ортеги. В его тоне была ирония, но и искренняя растерянность перед непостижимой истиной.

— Но даже несмотря на это, он остаётся для меня непростым, — продолжала Инес, глядя в сторону. — В глубине души я знаю, что каждый наш момент вместе — непростой. Что ни в чём нет уверенности. Потому что нельзя позволить себе снова его потерять. Нет в моей жизни ничего более естественного, чем Карсель Эскаланте. И всё же иногда кажется, что это лишь иллюзия, не более.

— ...

— Мы слишком хорошо знаем, как трудно даётся эта жизнь, и какими путями мы оказались рядом.

— Разве вы оба не родились в благородных семьях и не поженились в нужное время?

— Иногда это не всё, что определяет жизнь, — мягко ответила Инес. — И вы это прекрасно знаете, Тахака.

— ...

— Мне пришлось пройти очень долгий и извилистый путь, чтобы оказаться здесь, — сказала Инес.

Тахака, словно понимая её внутренние мысли, пристально смотрел на её плечи, чуть прищурив глаза.

Кто бы мог понять их до конца? Только Карсель Эскаланте и она могли сказать друг другу, что не сошли с ума. Что ни один из них не потерял рассудок, пройдя весь этот долгий путь, чтобы быть вместе... Инес немного улыбнулась.

— Действительно было нелегко, — тихо добавила она.

— ...

— Это значит, что я его очень люблю. Когда-то мне казалось, что все дела в жизни даются мне легко.

Удивление на лице Тахаки стало почти осязаемым, словно он не ожидал услышать от неё такие нежные и уязвимые слова.

— В итоге, любовь всё усложняет, — продолжила она. — Но от неё не избавиться, ведь ваша жена унесла её далеко, вместе с вашим именем.

— Дурное ощущение, — пробормотал он.

— Такое чувство может испытать только такой же дурак, как и вы, — ответила Инес с лёгкой иронией. — Поэтому вы и похожи на моего мужа.

Тахака молча наблюдал, как Ватимука взбирается на собранные бревна.

— До сих пор я думала, что Кики унаследовала лишь вашу внешность, — продолжала Инес. — Как мать, я могу понять чувства вашей жены. В конце концов, внешность у дочери полностью от вас.

— Чувства жены?

— Как бы приятно ни было, глядя на ваше лицо, в глубине души ей, наверное, было немного обидно. Все её труды, а довольствуется результатом только муж.

Тахака рассмеялся, почти ошеломлённый её словами:

— Вы же никогда не встречали мою жену, Ваше Превосходительство.

— Для этого не обязательно её видеть. И Сахита, и Кики — словно слепки, сделанные по вашей форме.

Он на мгновение нахмурился, пытаясь понять выражение "слепки по форме". Привыкшая к такому Инес терпеливо ждала, пока он осмыслит сказанное, а затем продолжила:

— Теперь я уверена: Кики очень похожа на вашу жену. И точно так же, как и её мать, она сильно усложнит вам жизнь. Так что вас и Ватимуку ждут непростые времена.

— Печальное пророчество, — тихо вздохнул он.

Некоторое время он смотрел на свою дочь, смеющуюся в объятиях Ватимуки, словно та была непосильной ношей, а затем вновь принял прежнее невозмутимое выражение, будто разговор о покойной жене вовсе не был.

— Если бы один из них родился немного позже или немного раньше, они были бы действительно хорошей парой. Сесер тоже сожалеет об этом.

— Сожалеет?

— Он не собирает отдавать Ватимуку моей дочери. Он дорожит Кики, как своей внучкой, и разница в возрасте его смущает.

— Но Кики, похоже, обладает большой настойчивостью.

— Упрямство маленького ребенка, — сказал Такаха. — Стоит ненадолго оставить все как есть. Я хочу женить Ватимуку на хорошей девушке.

— Но права дочери Тахаки...

— Пришлось говорить о правах дочери Тахаки при всех, когда она привязалась к Ватимуке. Но это всего лишь бессмысленный ритуал и традиция. В конце концов, никто этого всерьёз не воспринял — ей было всего семь лет.

— А как долго - «ненадолго»?

— Не более трех-четырех лет.

Три-четыре года... "Тогда она станет ещё более упрямой," — подумала Инес, но решила не говорить это вслух. Тахака и так, казалось, едва справлялся с трудностями общения на языке Ортеги, а Ватимуке приходилось нелегко с его юркой маленькой невестой.

— У вас есть кто-то пожилой, кого вы цените?

— Вопрос странный, но да, есть.

Она на мгновение подумала о наставнике своего мужа, адмирале Норьеге. Слишком великодушный человек, чтобы просто называть его «стариком». Она полагалась на него с тех пор, как Карсель впервые отправился в поход; сначала притворялась, что просит у него помощи, пока это не стало истиной.

Она также вспомнила свою бабушку Велинду — будь она жива, была бы самой дорогой для неё старой женщиной на свете, и, конечно, Иоланда и Арондра… Хотя Арондра ещё в расцвете лет, но когда-нибудь станет драгоценной и милой старушкой.

Нужно побыстрее подготовить Пита Феве и привести их сюда. Впервые за долгое время ее отвлекли мысли о Кальстере, а не о ее детях, и Инес вернулась к реальности, заметив, что Тахака наблюдает за ней с лёгкой улыбкой, и почувствовала себя немного неловко.

— Для меня такой человек — отец Ватимуки, — ответил он. — Он — мой наставник и путеводная звезда, он как корни, которые поддерживают меня.

— Понимаю.

— Сесер вполне здоров, но уже в преклонном возрасте. Все его старшие сыновья ровесники мне или даже старше. А Ватимука — его младший сын, которого он зачал в старости, и мать мальчика, как и мать Кики, скончалась вскоре после родов.

— Вот почему Ватимука так бережно относится к Кики? Они ведь похожи...

— Возможно. Сесер лично воспитывает всех детей своих сыновей и дочерей. Он хороший отец. И Ватимука, выросший без матери, особенно близок ему.

— Конечно, — кивнула Инес.

— И ему, конечно, хочется лично растить и обучать своих внуков, пока у него есть силы.

— Но не может дождаться Кики.

— У него нет столько времени.

— К тому времени, как она подрастет, для него уже будет слишком поздно.

— Именно.

Ватимука, наконец, поймав убежавшую далеко вперёд Кики, взвалил её на плечо и вернулся к месту, где привязали лошадей у воды. Родной брат девочки, Сахита, обычно ловил её и тащил, крепко прижав к боку, не обращая внимания на её сопротивление, часто ущипнув её за щёку. Но Кики, устроившаяся на плече Ватимуки, выглядела совершенно спокойно — словно большая кошка, крепко обнимающая своего хозяина и покачивая свободной рукой.

"Словно кошка, которая обожает своего хозяина," — подумала Инес, глядя на её расслабленную позу.

— Ваше Превосходительство, лошади уже отдохнули, так что, может, вернёмся на пирс?  — предложил Ватимука.

— Я ведь сказала, что собираюсь ждать здесь мужа.

— А придёт ли он сюда? — Ватимука вопросительно посмотрел на Инес, явно сомневаясь, что человек настолько ответственен, чтобы прийти в такую даль. Едва успев взглянуть ей в глаза, он снова опустил взгляд, смущённый долгим зрительным контактом, и посмотрел на Тахаку.

— Даже если он действительно решит прийти, неужели мы можем оставить вас здесь одну?

— А что?

— Может, испугаетесь зверя или… тут на острове могут быть люди с побережья, которых не всегда удаётся держать под контролем.

— Но ведь все они из Кальстеры.

— Не всех же солдат вы лично знаете...

— В этом есть здравый смысл, — согласилась она, кивая. — Кто-то подозрительный мог затесаться, и угроза покушения всегда остаётся. Вот для этого оно и нужно, — она указала на пистолет, подвешенный у её пояса.

— А если бригадный генерал не приедет?

— Карсель Эскаланте приедет, уж поверь мне.

— Тогда мы останемся с вами до его прибытия.

— Думаю, моему мужу это вряд ли понравится.

— Насколько я знаю, бригадный генерал относится ко мне вполне благосклонно... разве не так?

— К тебе — да. На самом деле он даже сочувствует тебе.

— А с чего бы это? — удивился Ватимука.

— Ну, по многим причинам… — Инес предпочла сменить тему, чтобы не быть слишком откровенной. — Так что к тебе, возможно, и да, но к Тахаке — точно нет.

— Вы уверены, что генерал приедет сюда именно из-за Тахаки? Вот уж не ожидал, — проговорил Батимука, чуть удивлённый.

Видимо, Карсель Эскаланте успешно изображал равнодушного мужа. Инес же слабо улыбнулась, почувствовав едва уловимые вибрации от шагов по влажной земле леса. Тахака тоже уже перевёл внимательный взгляд за деревья.

Незримый звук приближающегося коня. Карсель Эскаланте попался в ловушку.