***

— Что? Близнецы снова ссорятся? — Леонель, вернувшийся с соколиной охоты вместе с Хуаном, спросил у Ольги, которая встретила их в прихожей.

— Да, на этот раз ещё и надолго. Аж несколько часов, — подтвердила Ольга, слегка нахмурившись. 

Когда следом вошёл Хуан и поздоровался с ней, она ответила лёгким реверансом, как если бы перед ней был гость не особенно важный.

Теперь они так обосновались, что, казалось, чувствуют себя хозяевами Эспосы.

Каждый раз, возвращаясь домой после недолгих отлучек, Хуан привычно поправлял прическу и проверял в зеркале, не выглядит ли чересчур уставшим, чтобы не волновать Изабеллу.

Даже наименьшее несовершенство в его внешнем виде — чуть  растрепанные волосы или неряшливая одежда — он тут же исправлял, чтобы не огорчать её.

Но Леонель, “сопровождавший” его по воле случая, во второй раз уже не мог терпеливо ждать этой подготовки. Без стеснения бросив в его сторону: "Ты, что ли, девятнадцатилетний юнец, собирающийся на бал?" — он, не колеблясь, зашагал в замок первым, оставляя хозяина этого самого замка позади.

"Что за человек, который и секунды ждать не может!" Хуан невольно цокнул языком: "Будто терпение он оставил в утробе матери." Удивительно, что от такого отца могли появиться такие дети, как Инес и Луциано.

И вот, зайдя внутрь, он увидел, что Ольга Балестена, которая ещё недавно была словно вдовой в Мендозе и редко встречалась со своим мужем, теперь почти каждый день появлялась здесь, словно специально его ожидая. 

В Эспосе у них вдруг возникла такая тесная семейная жизнь?

С тех пор как прошлым летом Инес и Карсель уехали в Илле Ташу, герцог и герцогиня Балестена осенью и зимой стали появляться в замке всё чаще, словно облюбовали Эспосу для частых визитов.

Сначала всё это объяснялось тем, что обе семьи обсуждали временную опеку над близнецами. А зимой Изабелла формально пригласила Ольгу, чтобы Дельфина могла немного отдохнуть перед родами, что дало им официальное основание для приезда. Но с тех пор они начали навещать замок всё чаще, уже без явного повода.

Когда наступило второе лето, Балестена вовсе перестали уезжать. Ольга ссылалась на своё слабое здоровье и утверждала, что несколько дней езды в карете в такую жару ей противопоказаны. В ответ на это Хуан спросил, почему же тогда её муж, Леонель Балестена, вполне здоровый человек, всё ещё находится в Эспосе? Может, хотя бы он мог бы отправиться в дорогу?

На это Леонель тут же заявил, что перенёс солнечный удар. Вслед за этим на следующий день Ольга, заявив, что её муж неважно себя чувствует, осталась в его покоях и всё время обмахивала его веером, изредка вздыхая и вслух беспокоясь о здоровье мужа, словно бы намекая, что её супруг болен из-за жестокого хозяина, готового в любой момент выставить их на улицу. Но, несмотря на это, в тот же вечер Леонель без зазрения совести носил Рикардо на своей спине.

“В любом случае, разве младшая герцогиня Баллестена не собирается в дом своих родителей в Игносио? Все это было зря.”

Конечно, наблюдать, как эта парочка со сложным характером сеет хаос в их собственном доме, было одновременно трудно и неловко. Но не менее странно было видеть их наслаждающимися «медовым месяцем», опоздавшим на десятки лет, и при этом — в чужом доме.

Как будто они недостаточно взрослые для этого. Если бы им так хотелось уединения, могли бы скрыться на несколько дней в каком-нибудь захолустном замке и там отдыхать, не разрушая спокойствие в доме зятя, который даже в этот дом не ступает.

Что касается Ольги Балестены, хоть она была незваным гостем, все же являлась и хозяйкой замка Перез, поэтому хотя бы пыталась соблюдать какие-то приличия. Но Леонель, этот упрямый глупец, и вовсе не стеснялся.

Было достаточно нескольких тёплых слов от жены, чтобы он совершенно раскис и ходил по замку, растерянный, словно поломанная игрушка, не в состоянии собрать свои разбросанные части. Порой он оказывался буквально под ногами Хуана или, наоборот, чуть ли не на его голове.

Хуану просто невыносимо было смотреть на этого счастливого дурака, который довольно улыбался, даже когда ему бросали в лицо его собственные ошибки. От такой самонадеянности внутри всё закипало. Если бы заразная вредность существовала, то Хуан Эскаланте наверняка бы её подхватил, став её первой жертвой.

И, смотря на всю эту радость, выставляемую на показ, Хуан был возмущён их бесстыдным вторжением в его спокойный мир.

Хотя, возможно, окружающим было трудно заметить, что Леонель Балестена счастлив, но Хуан достаточно хорошо его знал, чтобы замечать это в любой, даже самой незначительной детали. Например, стоило Леонелю и Ольге просто не ссориться несколько минут, как Хуан уже чувствовал раздражение от этой их «счастливой» безмятежности.

До того, как они явились в Эспосу, счастье принадлежало только Хуану и Изабелле.

Прошлым летом, когда Инес и Карсель отправились в плавание, он и Изабелла с нетерпением ожидали новостей из Илле Таши. Но со временем они успокоились, особенно благодаря близнецам, которые вносили в их жизнь радость и отвлекали от мыслей о далёких землях. Всё, что волновало Хуана, — чтобы Инес не подхватила какую-нибудь заразу, а Карсель не погиб.

Скрупулёзная Изабелла была занята детьми, будто они превратились в беззаботную семью среднего класса. Вместе они целыми днями играли с малышами, кормили их, учили ходить и говорить, испытывая радость от каждого момента. Когда Хуан и Изабелла были молоды и воспитывали братьев, у них не было такой возможности. Это стало для них настоящим источником удовольствия и создало много прекрасных воспоминаний, которые они будут хранить в будущем.

Ведь одна только мысль о том, как он носил близнецов на руках по всему замку, пока укреплял свое здоровье, приносила Изабелле гордость за своего мужа. Раньше она никогда не видела его в такой роли — заботливого отца, готового разделить с ней все радости семейной жизни.

Но теперь в доме оказалось сразу два незваных гостя, которые просто не уходили, сколько их не выгоняй.

— Несколько часов? Так кто же в итоге победил?

— Да кто кого победит? Они всё ещё спорят уже который час.

Казалось бы, что могло быть важного в ссоре двух малышей, едва проживших два с небольшим года? Но Леонель каждый раз, когда близнецы начинали спорить, задавал этот же вопрос.

Хуан закатил глаза и, взглянув на Леонеля с тем же выражением, что и Ольга, недовольно цокнул языком, а затем, обменявшись с ней мимолётной улыбкой, поднялся по лестнице. Леонель и Ольга, продолжая спорить, последовали за ним.

— В любом случае, всё из-за тебя. Зачем было провоцировать их.

— Я? Да я с утра до вечера не был в замке. Если уж на то пошло, обвиняй Хуана, который потащил меня на охоту.

— Леонель, это ведь ты утащил герцога Эскаланте с собой, — возразила Ольга.

— Разве я здесь хозяин? Я всегда был просто приглашённым, который даже не всегда в курсе всех событий.

— Если бы ты не привёз сюда этот хлам.

— О чем ты говоришь? — спросил Леонель, не понимая, о чём речь. 

Хуану тоже стало любопытно. Среди множества странных вещей, что Леонель привёз для близнецов в Эспосу, можно было запутаться. Однако ответ Ольги был неожиданным:

— Те маленькие лопатки из фарфора, что ты недавно привёз из Мендозы.

— Ах, они...

Эти роскошные вещи, которые Леонель купил, посчитав, что они подойдут для малышей, на самом деле вовсе не предназначался для реального использования, даже как игрушка.

Это были декоративные лопатки, которые аристократы с увлечением использовали только для красоты. Но так как они были красивыми и лёгкими, Хуан с Изабеллой решили, что пусть уж играют с ними на песке — большой беды не будет.

Сморщив брови, Хуан всё же спросил:

— Они что, устраивали с ними бой на мечах?

— Конечно нет. Несмотря на боевой дух отца, в них ведь течёт и кровь рода Перез — такие воспитанные и утончённые дети.

Скорее уж наоборот.