— А кто же ваш отец? Рикардо настоящий красавец.

— Тогда почему? Почему ты дал уродливую лопату?

Леонель был озадачен, ведь те лопатки, что он им подарил, были сделаны с большим вкусом: изящная резьба, красочные детали, рисунки цветов и бабочек… Сам он, конечно, находил их совершенно бесполезными, но уж точно не уродливыми. Если эти лопатки считать некрасивыми, то что тогда можно считать красивым?

Так вот из-за чего они ссорились? Близнецы, заметив его растерянность, бросились к своему маленькому песочному замку за доказательствами, оставив своих родственников и слуг в напряжённом ожидании.

Когда любимого наследника и редкую дочь видели бегущими наперегонки, зрелище не могло не вызывать тревоги: все, от бабушек и дедушек до слуг, следили за ними, затаив дыхание. Некоторые слуги тут же подбежали к ним, окружив их, и сдерживая их импульсивные порывы.

Дети снова начали драться посреди песочницы, споря, кто должен принести заветные лопатки. Но вмешиваться нельзя было: герцогиня Эскаланте чётко наказывала, чтобы их оставили в покое, даже если они будут ругаться. Ольга рвалась подойти, но Изабелла преградила ей путь.

— Я — брат!

— А я — Ивана!

Оба, по крайней мере, говорили правду. Леонель задумчиво потер подбородок.

— Ты что, не знаешь о Луциано? Луциано! Луциано родился раньше мамы, он выше мамы. Рикардо — как Луциано. Я — Луциано!

Аргумент был поразительно логичным.

— Мама побеждает всех. Мама даже побеждает Луциано. Луциано не сильный!

Контраргумент звучал не менее логично.

Луциано определенно не станет спорить со своей младшей сестрой — так его воспитали. И Леонель уже видел, что будущее Рикардо было определено: оба сына, и его, и Хуана, не знали, как справиться с такой женщиной, как Инес.

— Потому мама никогда не проигрывает. Мама страшная! Она — монстр!

— Что? Мама не монстр!

— Ивана похожа на маму! Ивана — монстр! Я сильнее Рикардо!

Несмотря на протесты Рикардо, Ивана продолжала говорить только то, что хотела.

В их возрасте монстр казался самым пугающим существом в мире, и маленькая девочка уверенно называла и себя, и мать чудовищами, даже не задумываясь. Разве они недавно не спросили из-за того, что Рикардо назвал ее монстром?

Это желание быть пугающей уже делало её похожей на мать... Её миниатюрное, кукольное личико на мгновение с угрозой исказилось при взгляде на Рикардо, но стоило ей повернуться к старшим, как оно моментально смягчилось и стало очаровательно милым. 

Наклонившись, девочка подхватила свою маленькую лопатку, отряхнула её от песка и важно подошла к Леонелю.

— Леонель, смотри!

— На что?

— Уродливая лопатка Леонеля.

Точнее, Ивана сказала: “Улодливая лапатка Ленеля!” и указала на Рикардо. Рикардо как раз получал от няни подтверждение, что его гордая мать не чудовище.

— А лопатка Рикардо не такая. Она красивая. 

— А Леонелю кажется, что они одинаковые, — ответил Леонель, опустившись на уровень её глаз и нарочито использовав третье лицо, будто тоже был ребёнком. Это была его игра, которую он позволял себе, когда они оставались наедине.

Он почувствовал, как на нём задержался пристальный взгляд Хуана Эскаланте.

— Смотри, вот! Тут желтый! Желтый красивый, — сказала Ивана, показывая на лопатку.

Её искренность и очарование тронули Леонеля. Как же такая милая девочка может быть настолько похожа на мать... Хоть она и была блондинкой с сияющими золотистыми волосами, всем своим обликом она напоминала ему маленькую версию его дочери.

— Если Иване нравится желтый цвет, следовало сказать об этом Леонелю, верно?

— Ивана не знала, — ответила не задумываясь Ивана. Кажется, дело было не в том, что её лопатка казалась ей некрасивой, а в том, что чужая выглядела лучше.

— И форма. Моя круглая. А та нет.

— Тебе нравятся острый?

— Угу! Больнее будет, если ударить. Я смогу победить Рикардо!

— ...

Леонель обменялся с Хуаном ошеломлённым взглядом, не находя слов. Может, это и преждевременно? В это время Рикардо, удостоверившись, что его мать вовсе не чудовище, гордо вернулся с лопаткой в руках. Его уверенность была непоколебимой.

— Лгунья! Это ты — монстр, а мама — человек! — выпалил маленький сеньор. Затем посмотрев на деда:

— Леонель, твоя дочь — не монстр, да?

У Леонеля возникло ощущение дежавю. Но Луциано никогда в жизни не был таким, и если вспомнить, то и зять был далек от чего-то подобного. Что касается отца зятя, Хуана Эскаланте, то ему с юных лет очень не повезло вести себя даже слишком вежливо, как если бы он был взрослым. Так кого это напоминает?

Рикардо, такой спокойный, обычно не отличался излишней упрямостью, но стоило ему оказаться рядом с сестрой...

— … Инеc их не учила, но как они говорят такие вещи? — пробормотал Леонель, невольно обвиняя её в генетической передаче этой особенности, за что получил косой взгляд от Ольги. Кажется, она напоминала ему, что всё неприятное стоит сваливать на род Эскаланте. Леонель не обратил внимания на ехидный взгляд Хуана и, снова сосредоточившись, спросил:

— Рикардо, а тебе нравится лопатка Иваны, верно?

— Да, она красивая, фиолетовая. Посмотри, круглая. Мне нравятся круглые вещи.

— Тогда, может, просто поменяетесь? Какая разница?

— Но это же моя! Леонель мне её дал.

— А это — моя! Леонель дал её мне.

— Если обменяться...

— Это моя!

— Это моя!

Тон их заявления был одинаково твердым на случай, если кто-то засомневается, что они близнецы. Леонель на мгновение потерял дар речи.

У Луциано и Инес была разница в три года, поэтому у них не было причин ссориться из-за чего-либо. Луциано всегда без споров уступал сестре, да и Инес не жаждала вещей своего брата.

Герцог и герцогиня Эскаланте также удивились этой ситуации, поскольку братья Эскаланте тоже не дрались. А тут, даже с четырьмя бабушками и дедушками вокруг, казалось, они никак не могли договориться.

— То есть, то, что Леонель вам дал, уже ваше, но вам нравится вещи другого, потому что он лучше, но обмениваться нельзя? — спросил Леонель, подперев подбородок. Он все еще говорил о себе в третьем лице.

Хуан, испытываюший смущение за него, коснулся своего лба:

— … Балестена... Ты можешь перестать называть сам себя по имени? Ужасно противно.

— Рикардо, Ивана, Леонель не любит детей с дурным нравом, — не обращая внимания на критику, ответил Леонель с невозмутимой серьёзностью. 

Ольга, услышав его замечание, смутилась и попыталась спрятаться за Изабеллой.

— Хорошо, если вы станете сильными и внушающими страх людьми в будущем, — продолжил он.

— Это нехорошо.

— Но хотя бы по отношению друг к другу такими не становитесь. Вы — семья, и вы будете рядом друг с другом дольше, чем мы, ваши родители и бабушки с дедушками. Вне семьи — пожалуйста, можете быть строгими, сколько угодно.

— Нельзя, — снова прервал его Хуан, вздыхая, но Леонель отмахнулся, показывая, что это его не касается.

— Но дома вы должны быть друг для друга мягче всех, особенно ты, Рикардо. Ты мужчина, так что запомни это.

Оба ребёнка выглядели совершенно незаинтересованными и бросали жалобные взгляды в сторону Изабеллы и Ольги, явно скучая от наставлений. Видя их откровенное безразличие, Леонель нахмурился и спросил:

— Может, тогда если кому-то совсем ничего не достанется, вам будет всё равно?

— Да, — хором ответили они.

В итоге решили бросить монетку. Если выпадет орёл — лопатки достанутся Рикардо, если решка — Иване. После того как Леонель показал результат, радость и разочарование отразились на лицах детей: выпал орёл, и лопатки осталась у Рикардо.

— Ивана, ты ведь согласилась на результат? — мягко напомнил Леонель.

Ивана с тяжёлым сердцем и крайне несчастным видом передала свою лопатку Леонелю. Она выглядела настолько подавленной, что Леонель подумал о том, чтобы гончары Перез сделала сто таких же жёлтых лопаток для нее. В конце концов, Ивана не выдержала и расплакалась:

— Ты выбрал Рикардо, потому что у него чёрные волосы!

Леонель замер, ошеломлённый.

— Леонель! Только потому, что у него черные волосы! Ты любишь только Рикардо! Это не честно! — Плакала Ивана, не поверившая в справедливость темноволосого “арбитра”. Леонель, растерянно обняв внучку, пробормотал:

— … Ты смущаешь Леонеля, — Наблюдая за этим, Рикардо тоже расплакался и побежал к Хуану, требуя ответов: 

— У меня не золотые волосы. Значит абуэло любит только Ивану? Ты не любишь меня, потому что у меня черные волосы, как у Леонеля?

Всё превратилось в настоящий хаос. Изабелла, воспользовавшись моментом, осторожно взяла под руку Ольгу и ушла.