Их дочь и зять предпочитали сидеть в этой глуши, Кальстере, куда редко кто заглядывал, даже когда находясь на материке. Конечно, это было связано с местом службы зятя, но тем не менее. 

Дети раннее детство все равно не вспомнят, так сколько же им еще осталось? У этих слуг Илле Таши впереди еще много времени, так что они могли бы еще немного пожить отдельно. 

Леонель жил энергично, всегда думая о своем возрасте, который приближался к 50 годам, как о “всего лишь”, но когда оказывался в невыгодном положении, он менял свое отношение, ведя себя как старик, которому вот-вот исполнится 100.

— Необязательно жить в самом замке. Можно попросить у маркизы небольшую усадьбу неподалёку, чтобы вы вдвоём могли спокойно ожидать приятных новостей. Все, что вам нужно делать, это часто, но ненадолго навещать Дельфину.

— О, а это может сработать! Не так ли, Леонель? — оживлённо отозвалась Ольга. 

Хуан с лёгкой усмешкой заметил выражение лица Леонеля, которого явно подкупили слова «небольшая усадьба» и «вдвоём».

Вид зрелого мужчины, искушённого во всякого рода хитростях, внезапно принявшего вид простодушного юноши, выглядел настолько притворным, что вызывал почти физический дискомфорт.

Казалось, что за своей зрелостью он прячет ту же горячность, что и в юности. И кто бы мог подумать, что его чувства будут настолько стойкими и едкими.

Ольга не подозревала о скрытых намерениях мужа, и продолжила убеждать:

— Младшая герцогиня итак боятся нас, поэтому было бы лучше сблизиться с ней, пока ребенок не родится… А то родится – и будет бояться нас, как мать.

 Сеньорита, выросшая в Игнасио под покровительством отца, совершенно равнодушного к мирским делам, конечно, могла воспринимать этих грозных супругов с опаской.

Но, к счастью, Рикардо с Иваной сумели смягчить их, так что какое-то время всё должно быть хорошо. Хуан же, наблюдавший за странной любовью Леонеля Балестены, был холоден, но не лишён заботы о его детях, включая сына Луциано. Хуан от чистого сердца желал им с женой счастья.

Несмотря на то, что у него был природный дар властелина, молодой сеньор обладал острым умом и скромностью, что контрастировало с упрямыми наставлениями отца. Несмотря на разницу в статусе, он нередко обращался к герцогу Эскаланте за советом и помощью. А некоторые события даже сблизили их, позволив установить тёплые родственные отношения.

Пока муж сестры был на фронте, этот добрый мальчик старался заполнить его отсутствие, поддерживая её во всём. Пусть и похож лицом на отца… Всё равно он был хорошим сыном, стараясь помочь не только беременной сестре, оставшейся без мужа, но и тем родителям, потерявшим старшего сына. Он заботился и о Мигеле, словно о младшем брате.

Более того, у него явно проявилась та же упорная решимость защищать семью, что и у этого упрямого Леонеля Балестены. Просто нужно немного времени. Ведь дочь рода Кальсада – это не Ольга Монторе.

Поэтому, несмотря на желание избавиться от герцога и герцогини Балестены, он надеялся, что их присутствие не испортит молодожёнам жизнь. Кто знает, когда они снова начнут себя вести так, будто готовы убить друг друга сию же минуту? Ведь у них рядом не будет милых двойняшек Эскаланте, которые могли бы рассмешить и отвлечь любого от всех забот.

Конечно, ребёнок Луциано тоже будет милым, но всего лишь один, и вряд ли он родится таким же прелестным, как Ивана или Рикардо...

— Она иногда и мужа своего боится... Мы ведь не заводим белочек, чтобы вечно терпеть этот взгляд испуганного зверька. Представь, ребёнок родится, а мать всё так же боится смотреть в глаза мужу и дедушке – неужели мы как демоны?

— По словам Инес, она не может смотреть Луциано в глаза оттого, что слишком его любит. Так что волноваться не о чем.

— Тогда, может, она и нас так сильно любит, что боится? —  усмехнулась Ольга.

— Вряд ли. Мы для неё просто ужасны, – невозмутимо согласился Леонель, продолжая жевать мясо.

— Леонель, будет здорово, если она однажды поймёт, что мы поддержим не только Луциано, но и её, раз уж она носит наследника Балестены. Тогда, возможно, она решит, что ей не зря пришлось пройти через всё это, и захочет ещё детей...

— Ну, возможно, — пробормотал Леонель, скрывая легкую улыбку и слегка кивая. 

Однако он не выглядел полностью убеждённым, и Ольга, не видя его лица, ещё тише продолжила увещевания:

— Как я обещала тебе перед приездом в Эспосу, я не прикоснусь к вину и в Игнасио тоже, Леонель. Если что-то пойдет не так, точно также как я не подходила к Инес пока она не родила близнецов...

Хотя её слова были слышны Хуану и Изабелле, они были сказаны с такой осторожностью, что им не хотелось вмешиваться. Если бы Ольга сказала это громче, быть может, они почувствовали бы себя неловко, уловив в её словах самоуничижение и укор.

Видимо, она давала мужу такое обещание каждый раз, когда приезжали в Эспосу. Слова Ольги прозвучали так, как будто Леонель брал ее с собой только когда она клялась. Вероятно, это было из-за чувства долга перед детством Инес. Ведь как бы он ни смотрел на свою жену с обожанием, он также оставался отцом.

Хуан бросил взгляд на руки Леонеля и Ольги. Свободная рука Леонеля нежно взяла её маленькую руку. На его лице светилось такое счастье, будто он в своих руках держал не руку жены, а весь мир, и Хуан, как мужчина, понимал это лучше всех.

— Да, по крайней мере, ребёнок Луциано должен любить нас больше.

— Да, так и будет.

— Важно не опоздать, если хотим наладить отношения. Нужно видеться с самого рождения и часто, — сказал он. — В этот раз мы уступили этим Эспоса, но это всего лишь вопрос времени.

— Не думаю, что близнецы полюбили бы меня больше, даже если бы увидели меня раньше Изабеллы...

— Будь увереннее, Ольга. По крайней мере, Рикардо любит твоё лицо. Я слышал, как он в Мендозе смотрел на твой портрет, словно заворожённый.

— Может, он просто разглядывал цвета красок, а не меня?

— Возможно, тебе и не обойти Изабеллу, но Кальсада я обязательно одолею. И Эскаланте тоже, когда появится третий ребёнок из Илле Таши...

— А ты не задумывался, что сам Эскаланте мог бы на это возразить? — усмехнулся Хуан, под столом незаметно взяв за руку Изабеллу. Та встретила его взгляд и улыбнулась, как девочка, пойманная за руку в церкви.

Наверное, и третий ребёнок с Илле Таши тоже будет обожать её.

***

Супруги Балестена уже не раз бывали в Эспосе, а значит, столько же раз и уезжали. Однако, как в этот раз, им ещё никогда не приходилось сталкиваться с такой яростной оппозицией. Раньше никто и никогда не возражал против их отъезда.

Леонель часто любил утверждать, что близнецы души в нём не чают, особенно когда ни Изабеллы, ни Хуана, ни Ольги не было рядом. Но в это не верила даже Ольга. В их глазах Леонель Балестена, как дед, был не более чем воздухом, к которому близнецы не особо стремились. И чтобы получить от них поцелуй, ему приходилось прикладывать массу усилий, в отличие от других взрослых, которые легко завоевывали их внимание.

Нигде в Ортеге не нашлось бы другого взрослого, который осмелился бы игнорировать Леонеля Балестену, но для близнецов он был чем-то обыденным. Император даже от одного упоминания о нём мучился болями в животе, а тут дети без труда игнорировали его — вот уж действительно удивительные дети.

Единственным, кто жалел Леонеля в этой ситуации, была его жена Ольга, и даже она была скорее восхищена этим фактом. "Эти дети явно необыкновенные, раз осмеливаются игнорировать тебя", — шутила она.

— Леонель, не уходи.

— Леонель, останься с Иваной, ладно?

Это был первый случай с самого их рождения, когда они так увязались за ним, хотя рядом были Изабелла, Хуан и Ольга. Как раз сейчас взрослые объяснили близнецам, что у Луциано скоро родится ребёнок, их младший брат или сестра, и что их дедушка и бабушка отправляются, чтобы встретить этого нового члена семьи.

Но близнецы ещё не до конца понимали, что такое "младший брат". Конечно, они знали, что Луциано — пример старшего брата, а Мигель — младшего. Родители их тоже делились на старших и младших. Они также привыкли к своей роли: Рикардо всегда был похож на отца, а Ивана — на мать. Но мысль о том, что младший брат может внезапно появиться из ниоткуда, да ещё и прибавиться в семью, была для них новой.

С тех пор, как они себя помнили, у них всегда был один брат и одна сестра. Для них существовало два и только два — один старший, одна младшая. А тут вдруг появился еще младший! И как это — Луциано им не отец, а ребёнок Луциано — их младший брат или сестра. Ещё больше смутила мысль, что у этого ребёнка будет другая мать.

И тут Леонель совершил одну небольшую ошибку. Он сказал, что у них появится ещё один младший брат за морем.

— Он пока в животике у мамы, но скоро вы его увидите, — добавил он, что окончательно ошеломило близнецов.

— А он будет меньше нас? Он милее нас? Значит, нас уже не любят? Он будет жить с мамой и папой? А у нас нет мамы и папы! Мама и папи нас не любят? Поэтому бросили нас, и завели нового ребёнка? Луциано тоже завёл себе ребёнка, и теперь нас никто не любит? Теперь нас вообще никто не любит? И Леонель тоже поэтому уходит?

Словно рухнул мир, раздался горький плач. После этого, казалось бы, всеми позабытый Леонель неожиданно оказался в центре внимания.