— И почему у него такая довольная улыбка в этой ситуации? — негодовал Хуан.

— Пусть, — улыбнулась Изабелла. — Наконец-то он выглядит по-настоящему счастливым.

— Значит, ты согласна с тем, что это неуместное злорадство?

Изабелла молча кивнула, сдержанно улыбнувшись в ответ. Довольное лицо Леонеля действительно смотрелось немного странно. Сам по себе он выглядел достойно, и с его внешностью сложно было найти изъяны, но улыбка на его лице расцвела на фоне детских слёз и печали.

Ольга, смутившись, попросила его вести себя поскромнее, но Леонеля совсем не заботили приличия перед внезапным проявлением любви от близнецов. И вскоре Рикардо окончательно забыл свою преданность Хуану, начав называть Леонеля "абуэло". Не отставала и Ивана, которая, любя соревноваться с братом, тоже начала называть его так, трогательно теребя его бороду, будто никогда не морщилась от нее.

— Абуэло! Абуэло Леонель, не бросай нас. Ивана расстроится и будет плакать.

— Это лучший день в моей жизни.

— Ивана будет вечно плакать, если Леонель уйдёт! Всю жизнь будет плакать!

— Ладно, ладно, плачь сколько хочешь.

"Вечно" и "всю жизнь" — это уж очень долго. Ивана недавно поняла эту простую истину. Но чтобы столько времени плакать? 

Если бы ей было лет на десять больше, она бы спросила у Леонеля, нет ли у него проблем с эмпатией, но в её возрасте такие слова ещё были незнакомы. Поэтому, не в силах выдавить больше слёз, Ивана просто злобно посмотрела на непонятливого дедушку.

— Но Ивана же плачет!

— Ах, моя маленькая, миленькая певчая птичка.

— Ивана плачет!

Она старалась, но слёзы уже закончились, и глазки оставались совсем сухими. Злилась она теперь и на себя, и на этого дедушку, который явно не понимал её чувств. Внезапно она громко закричала и со всей силы забарабанила кулачками по его плечу:

— Почему Леонель смеётся, если Ивана плачет?!

Конечно, он смеялся. Леонель, весело посмеиваясь, терпеливо подставлял внучке своё большое плечо под её гневные удары.

— Ха! Такая крошка, а бьёшь так сильно. Интересно, от кого у тебя такие дерзкие и очаровательные ручки? Неужели от матери?

Это комплимент или насмешка? Ивана на миг застыла, затем крепко сжала зубы. Вот видите, он даже это приписал её матери!

— Рикардо тоже! Рикардо похож на маму!

В доказательство Рикардо с другой стороны тоже начал бить его по плечу. Леонель улыбнулся и тоже ответил Рикардо:

— Ты не на маму похож. Ты в отца пошёл.

— Нет!

— Ну и крепкий маленький парень… Удар-то у тебя болезненный.

Он слегка уклонился и защитил себя от ударов Рикардо. Ещё немного подрастет – и точно своего деда до полусмерти заколотит.

Рикардо повис на мощной руке Леонеля и, будто считая себя щенком или котёнком, куснул его за руку. О том, что изначально собирался доказать своё сходство с матерью, он, кажется, тут же забыл.

Но, будто внезапно вспомнив, зачем пришёл, он снова изменил выражение лица, изобразив наивную мольбу, словно в его маленьких чертах ожили образы его родителей и дяди в детстве.

— Абуэло Леонель должен показать Рикардо сокола! Не уходи!

— Абуэло всего немного побудет в Игнасио и совсем скоро вернётся к вам. Покажу этого сокола сотни раз, обещаю. Даже в Игнасио тебя с собой возьму. Мой милый мальчик! Как только подрастёшь, мы с тобой и с Луциано будем вместе на охоту ходить. Хорошо?

— И Ивана! Ивана тоже пойдёт!

— Конечно, Ивана тоже. Ты же в маму пошла и, наверное, будешь отлично стрелять.

— Точно, Ивана как мама!

— А знаешь, в кого мама пошла, раз так хорошо стреляет?

— Не знаю.

— В этого самого абуэло.

— Ух ты!

Говорит это с такой важностью, словно его всю жизнь называли абуэло, а не просто Леонелем. Ему, который всегда поддавался капризам этих маленьких созданий, вдруг захотелось говорить солидным тоном.

Хуан, сложив руки на груди, стоял в стороне и наблюдал за этим комичным зрелищем. И вот, еще мгновение назад поглощённый детскими криками, Леонель Балестена смотрел на близнецов с трепетом.

— Я оставлю тебе этого сокола, раз так его любишь, Рикардо.

— … Это мой сокол, Леонель!

— Его дали мне!

— А Иване?

— Ты же боишься, когда птицы подлетают слишком близко.

— Ивана не боится. Ей ничего не страшно. Она как мама — настоящий монстр!

Её слова, конечно, значили, что, если Рикардо что-то получает, она тоже этого хочет, даже если каждый раз смотрела на сокола с расстояния в добрых шесть шагов. Ольга, не выдержав, рассмеялась и обняла внучку сзади, тихо пробормотав:

— В мире нет такого милого и красивого монстра, как ты.

Ивана взглянула на Ольгу, вдруг успокоилась и молча кивнула. Будто соглашаясь, что она милая и красивая. С унаследованной от Инес тонкостью черт и зелёными глазами Балестены, она заявила:

— Тогда Ивана хочет другой подарок.

— Что угодно, но ты должна его получить?

Ивана решительно кивнула. Пока довольный Леонель говорил что-то Ольге, Ивана резко повернулась в объятиях бабушки и вопросительно посмотрела на Хуана. Тот с одобрением кивнул ей, как бы подсказывая, что именно так и нужно.

***

Леонель и Ольга провели с близнецами еще две ночи.

В боковом крыле замка Эспоса, который уже почти стал их семейным домом, они отдыхали вдали от заботливого контроля Хуана и Изабеллы. Они четверо лежали на огромной кровати и бабушка с дедушкой рассказывали всевозможные истории. Леонель рассказывал древние легенды Перез, услышанные от своего деда, а Ольга делилась странными сказаниями, передающимися в её родном Мелилье.

Близнецы тоже рассказывали истории, которые услышали от Хуана и Изабеллы. Те были путаные и с огромным количеством пропусков, но Ольга умело додумывала их, чтобы объяснить мужу.

Под такие рассказы дети постепенно засыпали. Рикардо всегда засыпал, прижавшись к Леонелю, обняв его и руками, и ногами. Эта привычка была у него с тех пор, как он прижимался к Хуану или когда был совсем мал, всегда засыпал рядом с папой. Леонель чувствовал себя счастливым, потому что, как и большинство аристократов из Мендозы, он никогда не засыпал, держа в объятиях своего сына, когда тот рос. 

Прошлое затуманивалось теплом настоящего, наполняя его уютом.

В последнюю ночь дети начали называть Ольгу «абуэла», как обычно обращались к Изабелле.

Когда-то, шутя перед Изабеллой, Ольга уверяла, что ей и не нравится это обращение — она ведь молодая бабушка. Но, услышав это слово от близнецов, она забыла обо всём и с радостью начала рассказ о незадачливом воре из Мелильи с самого начала.

Ивана, как всегда, засыпала позже брата. Изабелла не раз настоятельно просила Ольгу следить, чтобы Ивана не будила брата и не мешала ему спать. Поэтому Ольга напевала ей колыбельные из Мелильи, вспоминая тёплые руки своей няни, которая растила её в детстве. Она пела так, как когда-то пела для маленьких Луциано и Инес, ещё до всех своих ошибок, пока были только любовь и нежность.

Леонель, который не слышал, как поёт его жена с самого детства детей, долго лежал, глядя на неё, детей и вслушиваясь в тихо затихающие звуки песни. Только под утро он закрывал глаза.

В его сне Ольга вновь стала той молодой женой, близнецы — маленькими братом и сестрой Балестена, и он обнимал их всех разом. 

В этом сне он говорил той своей семье, юной и теперь недосягаемой, что любит их больше, чем свою жизнь. И маленькая дочь, взобравшись на спящего брата, протянула ручки к нему и засмеялась, когда он её обнял. Он тоже счастливо смеялся.

(П.П. Как это мило🥹Рада, что Ольге дали шанс)