Она всегда думала, что, если бы родилась мужчиной, то вела бы жизнь куда проще, чем Карсель Эскаланте, отказываясь от всех обременительных обязанностей.

Ей казалось немыслимым с его знатным происхождением вставать до рассвета и изматывать себя, занимаясь всем этим тяжким трудом. Но как оказалось, она сама привязалась к этим хлопотам, и они стали ей дороги.

Хуан говорил, что в одном император был прав, пусть он и выдумал всякие нелепые предлоги и использовал других женщин, чтобы изгнать её с материка. 

Конечно, если бы эти слова произнёс кто-то другой, это бы имело иной смысл, но из уст Максимилиано это звучало так, будто мужчины не просто угнетали женщин дома, но пытались выжать из них всё и за пределами. Однако суть оставалась неизменной.

Все женщины, которым того хотелось, однажды должны были обрести право на другой жизненный путь, возможность почувствовать вкус каждого такого момента. Инес знала, что даже когда она окончательно покинет Илле Таша, ей ещё предстоит управлять Эспосой и решать дела Мендозы. Но многие знатные дамы жили без какой-либо переданной им тяжкой обязанности, посвятив жизнь лишь поиску уважения от своих детей.

Поэтому сперва нужно было привезти в Пита Фебе тех женщин с материка, которых там считают странными. Она подумывала даже о талантливых девушках этих островов, дочерях богини-матери. Да и среди мужчин в дворе Мендозы тоже было много талантливых, но из-за происхождения они так и оставались на малозначительных должностях.

Так будет положено начало губернаторскому дворцу Пита Фебе. С умелыми женщинами и такими мужчинами, как Рауль.

Цветущий порт, корабли, строящиеся без остановки, оживлённые причалы, трудящиеся фермы, огромные склады, звуки молотков в лесопильнях, звон колоколов в часовнях, торговцы с лавками на центральных улицах Калле Таташи и в квартале Пита Фебе, школы Калле Таташи, небольшой университет в Пита Фебе, ученики с материка, приезжающие учиться у её учёных, и, наконец, военная академия Эль Пита Фебе, которая будет основана во имя Карселя Эскаланте.

Существовало так много дел, которые она хотела сделать и дать людям, и появились те, кто нуждался в ней в этом далёком краю. Даже если они не были Эскаланте или Балестена. 

У неё появились земли, которые нужно оберегать, и люди, за которых стоило держаться — вместе с её любимым Карселем Эскаланте.

Если Кальстера была крепостью, защищающей их от Мендозы, то Илле Таша стала морем внутри этой крепости. Взглянуть хотя бы на порт Пита Фебе — каждый его уголок был наполнен тем, что они создали вместе со своим народом.

И вот даже в радости процветания возникает мысль о первозданном лесе, и о том, каким он был неполным. Однажды, глядя на выросших близнецов, она бесчисленное количество раз будет вспоминать, как они были малы и едва доходили ей до пояса.

— О чём задумалась? — спросил Карсель, крутя штурвал небольшого парусника и бросив взгляд на жену, лежащую у него на коленях. Инес моргнула.

— А как ты узнал, что я сейчас размышляю?

— Ты ни на миг не перестаёшь о чём-то думать, Инес. Даже когда валяешься со своим мужем. От умнейших мыслей до самых простых и забавных, — усмехнулся он, словно давая понять, что знает её как никто другой. Каждый раз, когда он менял курс, его рука то заслоняла солнце над её лицом, то вновь отводилась.

— Просто… иногда кажется, что сожаления — тоже счастье.

— Например?

— Например, мне кажется, что мы слишком поздно отправились на эту лодочную прогулку. Я хотела выехать с тобой на рассвете, добраться до Пита Фебе и провести весь день лёжа на солнце, а теперь у нас осталась всего лишь половина дня.

— А еще?

— А ещё то, что уже завтра утром нам придётся возвращаться обратно во дворец губернатора.

— Словно капризы ребёнка, — засмеялся он, проведя рукой по её лбу так, словно приглаживал волосы своей маленькой дочери. Его тёплая кожа, согретая лучами солнца, приятно согревала. На море пот проступал и быстро высыхал, но сегодня это нисколько не беспокоило.

Вероятно, потому, что они оба, как дети, с нетерпением ждали этого отдыха. Жизнь в Илле Таша была насыщенной, но их души здесь будто находили покой. Они могли оправдать всё солнцем и ветром с моря. Наедине с мужем ей не приходилось прятаться за формальности, и всё казалось наивным и легким.

Ведь перед ним нечего было скрывать. Инес взяла его свободную руку и положила себе под шею, поглаживая её.

— И ещё. Близнецов сейчас нет с нами, и мне хочется поскорее вернуться, чтобы снова их увидеть, но пока это невозможно. И мне придётся покидать это место снова и снова, хотя каждый раз я буду не хотеть этого.

— Это нормально.

— И то же самое я чувствую и в нашем доме на Рогорно в Кальстере.

— Ты дорожишь гораздо большим, чем я думал.

— В итоге, где бы мы ни были, нам всегда будет не хватать того места, откуда мы уехали. Всегда. Вот вернёмся на этот раз в Эспосу, проведём время с детьми, с Изабеллой, с Хуаном, и это место тоже станет таким, что о нём всегда будет приятно вспоминать, как о Кальстере или Илле Таша.

— И всё это делает тебя счастливой?

— Я никогда не знала, как это — чувствовать себя спокойно и радостно, где бы я ни находилась. Карсель, у меня никогда не было места, по которому бы я скучала.

Когда-то давным-давно это был дом в Перез. В те времена, когда в Мендозе всё было несчастьем и ужасом, она иногда вспоминала своё детство и улыбалась, находя счастье в тени старшего брата.

Но сейчас её жизнь была уже больше, чем просто убежище, где можно скрыться от мира и семьи.

Теперь воспоминания о детских днях с Луциано остались как маленький, давно ушедший сон, и для Луциано это всегда будет лишь неведомая сказка. 

Она всегда где-то пребывала, но по-настоящему нигде не чувствовала себя живущей. 

Всё это было до того, как она обрела семью с ним.

— Мне не было жалко уходить, потому что я не скучала. Укрытие в замке Перез было удобным, но мне было совершенно не жалко его покидать, зная, что я туда никогда не вернусь. Никогда. Даже если бы я провела всю жизнь вдали от этого места.

— ...

— И те редкие хорошие воспоминания о том месте… Они уже так давно канули в прошлое, — сказала она, пока Карсель молча гладил её волосы.

— А потом я встретила тебя, и у меня появилось так много домов. Так много мест, где мне хочется остаться. И так много дел, которые хочу сделать.

— Знаю. У тебя так много забот.

— У меня много того, что я люблю. Так много, чем я дорожу. И от этого постоянно остаётся чувство сожаления.

— Да.

— Значит, сожаление — это не всегда плохо. Иногда это просто признак того, что в жизни много счастливых моментов.

— Значит, поездка в Пита Фебе с твоим мужем?...

— Это счастье, Карсель.

Он наклонился к ней, заслоняя солнце, и, когда поцеловал её в уголок губ, Инес тихо засмеялась и провела рукой по его светлым, окрашенным солнечным светом, волосам.

— Сейчас я по-настоящему счастлива.

— Хорошо.

— Я так глупа, что, сколько бы жизней я ни прожила, никогда раньше не жила так.

— Но в конце концов ты вернулась ко мне.

— Да.

Они вновь коротко соприкоснулись губами.

— Всё хорошее в этой жизни мне показал именно ты, Карсель Эскаланте.

— А я всегда учился у тебя.

“О, ну конечно. Может, если я тебя чему-то и научила, то тому, что в жизни ничего не идёт так, как задумано”, — Инес прищурилась с нарочитым высокомерием, жалея своего бедного мужа:

— Правда? Но я точно не учила тебя этим красивым лживым словам.

Часом не у других ли женщин ты этому научился? Инес шутливо толкнула его в грудь, на что Карсель изобразил, будто его пронзили кинжалом.

— Инес, это жестоко.

— Но тебе ведь нравится.

— Ревнуй ещё, давай.

— Устала я.

Хотя был он тем, кто трудился, чтобы продвинуть парусник вперёд, иногда казалось, что лежать без дела, как она, могло быть даже тяжелее. Особенно если она была эгоистичной беременной женщиной.

Инес слегка прищурилась, защищая глаза от рассеянного солнечного света, прорывающегося сквозь облака. Облака медленно двигались в противоположную сторону от их пути. Так же, как настоящее отступает, превращаясь в прошлое, и как лодка движется сквозь время. Она рассеянно провела рукой по слегка округлившемуся животу, едва заметному для всех, кроме неё и её мужа.

Сколько ещё облаков пронесётся над их головами до того дня, когда родится малыш?

— … Карсель, облака медленные или твоя лодка слишком быстрая?

— Давай считать, что твой муж слишком быстрый.

Инес рассмеялась, пока внезапный порыв волны не покачал их маленькую лодку.

Она широко раскрыла глаза и попыталась сесть, но он мягко прижал её обратно.

— Карсель?

— Ничего страшного, просто проклятые идиоты ошиблись.

— … Какие такие проклятые идиоты, если вокруг ни души? 

— Неважно.

— Карсель.

Инес пристально посмотрела на него, не сводя взгляда, и позвала его по имени, так, что Карсель сдался, вздохнув и отпустив её. Ребёнок в её животе, хотя и был спокойным, всегда пробуждал в ней непреодолимое любопытство.

Несмотря на его просьбу двигаться медленно, она поспешно села и оглянулась, и её лицо сразу же окаменело.