— Говорят, мать Сахиты в детстве часто пряталась здесь. Кажется, её бабушка была невыносимо строгой. Поэтому, когда той хотелось сбежать, Тахаки помогал ей, и они вдвоём угоняли лодку её дедушки, чтобы приплыть сюда.

— По-моему, Тахаки говорил, что его жена была мягкой женщиной… Но по его рассказам она совсем не похожа на такую.

— У всех было детство.

— Да, пожалуй. Моя бабушка тоже утверждала, что великий Леонель Балестена был послушным и очаровательным мальчиком.

Карсель, доставая из лодки сумку с припасами, не удержался от смеха.

Инес завязала под подбородком синюю ленту своей соломенной шляпы и, дождавшись, когда муж отвернётся, быстро направилась к скалам.

— Даже не зная дороги? — услышала она его шутливое замечание, но не обратила внимания.

Между камнями, покрытыми следами птиц, росли белые и красные дикие цветы. Кто-то мог бы назвать это ничем не примечательным следом птиц, а кто-то — красивым проявлением круговорота жизни.

Инес захотелось сорвать один цветок и подарить его мужу, но ей было жаль губить хрупкие цветы, с большим трудом выросшие в расщелине скалы без почвы.

Поэтому она собрала несколько упавших на землю цветов, аккуратно выбрав те, у которых были самые целые лепестки. Из них получилось что-то похожее на маленький букет

Карсель подошёл к ней сзади и, заглянув через плечо, посмотрел на её творение. Она с улыбкой протянула ему собранные цветы:

— Вот, подарок.

Цветы были собраны вместе одним тонким стебельком, из-за чего букет напоминал один большой цветок или самый маленький в мире букетик. Он принял его с приподнятой бровью.

— И зачем же ты так старалась? Чтобы подарить своему мужу?

— Ради тебя я бы и цветок с той скалы сорвала, но знаю, что это тебя бы ужаснуло. А эти цветы с трудом выросли среди камней, поэтому жаль их рвать. Придётся довольствоваться этим.

Его губы дрогнули, словно он собирался улыбнуться.

— Как я донесу эту хрупкую драгоценность домой?

— Ненадолго воткнёшь в волосы для красоты, а потом выбросишь. Зачем его нести?

— Но я ничего, полученного от тебя, не могу бросить.

С притворной серьёзностью Карсель закрепил цветок за ухом. Это выглядело мило, хоть и не совсем сочеталось с его крупным телосложением. Но Инес показалось, что это было ему к лицу.

Инес, поддразнивая его, как если бы она была разбойником из Мендозы, сказала: "Сеньорита сама такая прекрасная, что цветка даже не видно". Карсель расмеялся и нечаянно уронил цветок. 

Снова закрепить его оказалось непросто — он всё время падал то за, то перед ухом. Наконец, Инес встала на цыпочки и помогла: нежно убрала его волосы за ухо, заправив стебелёк между прядями.

— Красиво. Очень тебе идёт, — сказала она.

— Ещё бы, раз это от моей жены.

— Подхалим.

Они снова продолжили путь, наслаждаясь неспешным временем. Инес гладила мелкие кустики и лепестки, касалась камней, несмотря на предупреждения мужа, что может пораниться об острые выступы. Её обычно нельзя было назвать осторожной, и малыш унаследовал её характер.

Так и вышло: вскоре она тихонько вскрикнула. Правда, причиной был не острый камень, а неожиданно упавший рядом с её рукой птичий помёт — но это дало Карселю повод наругать её.

— Что я говорил, Инес Балестена? Почему ты не послушалась?

— Что? Птица могла бы оставить это и на твоей голове, как и на моей. Тебе просто повезло.

— Что-то не звучит так, что ты рада.

— Всё благодаря мне, так что цени это, — спокойно ответила Инес, хотя в тот же момент поспешно достала носовой платок и энергично вытерла руки, которые даже не испачкались. Она быстро перевела разговор в другую сторону, будто ничего не случилось:

— Как думаешь, родители Сахиты тоже когда-то ходили здесь?

— Сначала они приставали к противоположному берегу и бесцельно бродили по всему острову. Однажды, когда Такаха на минуту отвлекся, его невеста потерялась. Тогда он, плача, обшарил весь остров в её поисках.

— "Плача"?

Она вспомнила, как однажды слушала, как Такаха сдержанно говорил о своей умершей жене. И теперь, представляя его плачущим мальчишкой, бегущим по острову в поисках своей невесты, не смогла сдержать улыбку.

— Он тогда был всего лишь ребёнком. Впрочем, эта часть немного преувеличена — так его мать рассказывала маленькому Сахите.

— Но наверняка он всё-таки плакал.

— Будь мне одиннадцать, и если бы ты пропала в этом месте, я бы тоже рыдал, разыскивая тебя по всему острову.

— А теперь?

— Чёрт возьми, я бы просто скрежетал зубами. И найдя тебя, покусал бы всю.

— Не стал бы плакать?

— Ну, если бы прошло шесть часов, а я тебя так и не нашёл...

Инес удивлённо округлила глаза и с восхищением покачала головой.

— Целых шесть часов! Какой герой.

— Я бы не плакал не потому, что не хотел бы, а чтобы чертовы слёзы не мешали мне видеть.

— Всё равно, столько сдерживать себя. Горжусь тобой.

Они прошли узкий проход между скал, словно самое маленькое ущелье на свете, и оказались под густыми кронами деревьев. Лучи солнца, прорываясь сквозь высокие тропические деревья, падали, словно свет из райских ворот. Белое платье Инес, привезённое из Кальстеры, заиграло в лучах, как горизонт на закате.

— И тут, представь себе, он вдруг услышал, как кто-то зовёт его. В лесу трудно сориентироваться, да и голос звучал с такой стороны, с которой никто в здравом уме не полез бы в джунгли, — Такаха не сразу решился двинуться туда.

— В здравом уме туда никто не пошел бы. Так он и подумал?

— Именно. Но мать Сахиты была в таком восторге, что просто высунула голову из густых кустов и радостно позвала его. Он так разозлился, что сначала даже не слушал ее, и пригрозил, что ей не сдобровать, если она немедленно не выйдет.

— И что же?

— «Не сдобровать? А что ты мне сделаешь — женишься? Давай, иди сюда».

Карсель не обладал особым талантом в пародировании одиннадцатилетней девочке, поэтому угроза мальчика и приглашение капризной девчонки звучали лишь как один голос взрослого мужчины.

— На ее месте, если бы мы с тобой ещё не были женаты, я бы убежала сразу, — прошептала Инес с игривой улыбкой. Карсель, сам того не ожидая, слегка покраснел и, взяв её за руку свободной рукой, повёл её под деревом с отметкой.

Свет, пробивавшийся сквозь большие листья, переливался, освещая его светлые волосы и белую льняную рубашку, её соломенную шляпку с лентой под подбородком и их переплетённые руки. 

Свет мерцал от порывов ветра. Ветер обдувал их кожу, и это было самым явным признаком их живого присутствия.

Инес вдыхала прохладный воздух, чувствовала, как тёплые солнечные лучи рассеиваются вокруг. Когда свет проходил над их головами, тень тут же следовала за ним, словно это не свет колебался, а именно тень играла под деревьями.

Они шли всё дальше, снова и снова проходя под густыми ветками, которые создавали на земле длинные и переплетающиеся тени.

— … Интересно, когда Такаха и его жена нашли эту тропу? В свой первый приход?

— Они не причаливали к этому берегу, так что вряд ли сразу приняли её за путь. Хотя догадаться было несложно.

— А что если просто обойти остров с другой стороны, путь окажется до смешного лёгким и коротким?

— И такое возможно.

— Как и все сложные дела, — произнесла Инес, кивая, и посмотрела на него. В этот миг вид перед её глазами вдруг резко прояснился.

Деревья, стоявшие по бокам плотной стеной, неожиданно разошлись. Она удивлённо посмотрела на небо поверх его плеча, а затем осторожно выглянула из-за его руки. И от восторга у нее перехватило дыхание.

Под ними, словно сияющий оазис, раскинулось маленькое бирюзовое озеро, залитое солнечным светом. Не просто большой пруд, а нечто значительно большее.

Это было то самое место, которое жена Такахи когда-то так хотела показать своему мужу, когда они были молоды, задолго до рождения Сахиты. 

Инес посмотрела в глаза Карселя, как когда-то маленькие мальчик и девочка, открывшие это уединённое озеро, впервые взглянули друг другу в глаза. Их взгляды встретились. Даже посреди такой красоты он всё это время смотрел на неё, как когда-то в письме описывал ей Илле Ташу, обещая, что будет смотреть на неё, пока она будет смотреть на мир.

Лёгкий ветерок пробегал по поверхности воды, заставляя крошечные блики света дрожать на каждом всплеске. Инес взглядом проследила за движением солнечных лучей и ветра по прозрачной воде, пока не заметила у края озера крошечную лодку.

Небольшая лодка, украшенная цветами, была привязана к дереву, наклонившемуся к воде. Внезапно охваченная предвкушением, Инес выдернула свою руку из его ладони и, оступаясь на неровных камнях, направилась вперёд.

— Инес, ну подожди, давай я тебя понесу! Хотя бы смотри под ноги, прошу тебя!

— Не нужно. Но как тебе удалось подготовить эту лодку?

— Недавно принес.

— А украшения? Кто их сделал? Ты ведь несколько дней был занят в Калле Таташи.

У Карселя Эскаланте всегда было достаточно людей, готовых выполнить любое его поручение, но он был из тех мужей, которые предпочитают делать всё сами. Немного помедлив и найдя подходящий момент, он добавил:

— Сахита настоял, что поможет, и увел с собой Ватимуку ранним утром. Если что, я их об этом не просил. Это их ненужная вежливость.

— Вы уж очень слаженная команда. А если я не смогу принять её, не разочарую ли я тебя?

— Инес Балестена, ты это серьёзно?

— Красиво. Всё просто чудесно, Карсель, — сказала Инес, искренне наслаждаясь моментом. Она даже попыталась поцеловать его в плечо, хотя шаг был слишком торопливым для этого.

В такие моменты гордость казалась совершенно ненужной.