Полчаса спустя.

Цзянь Си, зажимая нос рукой, пошевелила затекшими ногами. Изначально она планировала под предлогом похода в туалет проскользнуть к Нань Цзинчэню, но кто же знал, что этот чурбан Фэн Пань воспримет приказ так серьезно и последует за ней по пятам! В итоге ей ничего не оставалось, кроме как действительно застрять в уборной. Она просидела там уже добрых полчаса. Каждый раз, когда она приподнималась, чтобы разведать обстановку, она видела застывший неподалеку силуэт и тут же обреченно присаживалась обратно.

Цзянь Си мучительно выбирала между продолжением «туалетного сидения» и возвращением к плотницким работам... Но не успела она принять решение, как снаружи раздался голос Фэн Паня:

— Его Высочество передал: если вы продолжите там сидеть, сегодняшний обед и ужин будут отменены...

Не успел он договорить, как Цзянь Си пулей вскочила на ноги. Смерив Фэн Паня свирепым взглядом, она ловко поправила штаны и вышла наружу. Проходя мимо Фэн Паня, она не преминула вытереть руки об его одежду. Заметив, что на обычно каменном лице этого «истукана» наконец промелькнуло недовольство, она с чувством глубокого удовлетворения зашагала прочь. Фэн Пань опустил взгляд на помятую и испачканную ткань своего одеяния. Его глаза сузились, но он промолчал и последовал за Цзянь Си. Подчиненным никогда не понять ход мыслей господина, как не понять и его странных пристрастий...

...

Цзянь Си со скорбным видом продолжала двигать рубанок, не забывая при этом вполголоса «поминать добрым словом» и Нань Цзинчэня, и надзирающего за ней Фэн Паня. Слуги, работавшие неподалеку, время от времени украдкой поглядывали на ворчащую Цзянь Си. Они уже вдоволь наслушались всевозможных сплетен и пересудов: отношение Ванъе к этому маленькому евнуху было, несомненно, особенным, но это едва ли походило на истинную милость или баловство, не так ли?

Внезапно Цзянь Си невольно вскрикнула от боли. Все присутствующие тут же бросили работу и уставились на неё. Даже Фэн Пань, стоявший рядом, не удержался и шагнул вперед, чтобы проверить, что случилось. Оказалось, что в средний палец Цзянь Си вонзилась острая заноза. Алая кровь мгновенно выступила на коже и закапала на дерево, расцветая на нем яркими, кровавыми цветами. Фэн Пань посмотрел на кровоточащий палец. Для слуги получить травму во время работы — дело обычное, а уж для такого новичка, как Цзянь Си, да еще и работающей в столь дурном расположении духа, «увидеть кровь» было лишь вопросом времени. Однако сейчас он пребывал в замешательстве: стоило ли позволить ей прерваться и позвать лекаря, или же приказать продолжать работу? Ведь для него это была всего лишь пустяковая царапина. И всё же он не осмелился принимать решение самостоятельно, особенно когда дело касалось этого евнуха. Фэн Пань бросил выразительный взгляд на одного из слуг позади. Слуги в поместье Регента обладали завидной смекалкой — тот сразу всё понял, поклонился и поспешно удалился.

Цзянь Си, нахмурившись, посмотрела на крошечную занозу в пальце, вытащила её и небрежно отбросила в сторону. Говорят, что боль в кончиках пальцев отдается прямо в сердце, и это было чистой правдой. Рана оказалась глубже, чем она думала: кровь продолжала сочиться, и её никак не удавалось остановить. Цзянь Си взглянула на безучастного Фэн Паня, поджала губы и просто обмотала палец рукавом. Как бы там ни было, сначала нужно было унять кровь. Она плюхнулась на стоящий рядом деревянный чурбан и демонстративно помахала левой рукой перед лицом Фэн Паня. Очевидно, она надеялась под предлогом «производственной травмы» выбить себе больничный.

Спустя совсем немного времени перед ней возник Нань Цзинчэнь в своем неизменном черном одеянии. Слуги тут же побросали инструменты и пали ниц в приветствии. Не обращая ни малейшего внимания на окружающих, Нань Цзинчэнь прямым шагом подошел к сидящей на чурбане Цзянь Си. Не говоря ни слова, он бесцеремонно схватил её за левую руку и грубо сорвал ткань, которой был обмотан средний палец. Рана, которая уже начала затягиваться и немного прилипла к грубой материи, из-за этого резкого движения открылась снова. Брызнула кровь, и Цзянь Си судорожно втянула воздух от резкой боли.

— Б...ь! Ты это специально, что ли?! — взбесилась Цзянь Си и со всей силы пнула Нань Цзинчэня по голени, отчаянно пытаясь вырвать свою руку.

Нань Цзинчэнь мельком взглянул на рану, а затем повернул голову и посмотрел на Фэн Паня. В этом взгляде явно читался укор. Фэн Пань, охваченный нервной дрожью, низко опустил голову, не смея проронить ни звука.

— Я сам обработаю, — бросил он и, игнорируя сопротивление Цзянь Си, потащил её за руку в сторону кабинета.

Лишь когда черная фигура скрылась из виду, слуги осмелились подняться. Они переглядывались в полном недоумении, и в их головах начали таять прежние сомнения насчет «отсутствия милости»...

...

Кабинет. Нань Цзинчэнь ловко насыпал на рану кровоостанавливающий порошок, а затем начал накладывать слой за слоем белую марлевую повязку... Цзянь Си с лишившимся дара речи видом смотрела на свой палец, который теперь стал в два-три раза толще обычного из-за чудовищно раздутой повязки. Она перевела взгляд на Нань Цзинчэня, убиравшего лекарства, и горестно простонала:

— Я осознал свою ошибку! Я не должен был поджигать твой дом. Но нельзя ли сменить наказание на что-нибудь другое? Например... вместе обедать или вместе спать, а?

Рука Нань Цзинчэня на мгновение замерла. Он поднял глаза на приунывшую Цзянь Си и издал издевательский смешок:

— Что такое? Разве не ты до последнего всё отрицал? С чего вдруг такая откровенность?

На лице Цзянь Си промелькнуло замешательство. Она неловко почесала щеку:

— Ну... тогда я просто не знал, что ты заставишь меня заниматься такой тяжелой «технической» работой! К тому же, я могу заплатить!

В глазах Нань Цзинчэня проснулся интерес:

— О? Жалование простого евнуха — всего пара таэлей в месяц. Тебе не хватит даже на один брус для этого поместья. Откуда такая дерзость заявлять, что ты оплатишь восстановление покоев?

— Хе-хе... — глупо хихикнула Цзянь Си и вдруг выудила из-за пазухи кристально чистую нефритовую подвеску. С торжествующим видом она заявила: — Эту штуку мне дал Нань Ичэнь. Она ведь стоит столько же, сколько твоя, верно? Хватит ли её, чтобы выкупить у тебя одни покои?

Нань Цзинчэнь опустил взгляд на подвеску в руках Цзянь Си. В самом центре нефрита каллиграфическим стилем «куанцао» был вырезан иероглиф «И» (逸). Эти украшения когда-то были дарованы покойным императором всем принцам. Ценность такого нефрита была безмерна: увидеть его — всё равно что увидеть самого владельца, он даже давал право отдавать приказы. И Нань Ичэнь действительно отдал такую вещь... ей?