Её слова о свечах, плетках и ножах... Погодите-ка. Неужели всё то время, пока она так яростно сопротивлялась, она думала, что он собирается... По лицу Нань Цзинчэня пробежала тень неестественного смущения, но он всё же заставил себя невозмутимо произнести:

«С чего это этот принц говорил, что собирается сотворить с тобой... подобное?»

Цзянь Си рывком села на кровати:

«А кто, черт возьми, только что распинался про "накормить досыта" и "выдрессировать"?»

Румянец на лице Нань Цзинчэня стал еще заметнее. Он отвернул голову и глухо бросил:

«Этот принц не настолько бесстыден и порочен, как ты себе вообразила».

Услышав это, Цзянь Си наконец немного успокоилась. Её взгляд скользнул по волевому профилю Нань Цзинчэня и замер на той самой пунцовой краске (которая ей вряд ли померещилась). В душе Цзянь Си внезапно проснулся азарт. Она встала, подошла к Нань Цзинчэню вплотную и, задрав голову, принялась внимательно изучать его неловкое выражение лица. А затем звонко рассмеялась:

— Ван-е, а лицо-то у вас совсем красное! Неужели в голове проносятся какие-то... стыдные-престыдные мыслишки?

Нань Цзинчэнь слегка повел глазами и встретился взглядом с этой коварной и лукавой девчонкой. В этот миг он почувствовал невольную беспомощность. Он действительно проиграл ей. Она научилась так легко манипулировать его эмоциями и даже брать над ними верх. Буквально секунду назад они были готовы вцепиться друг другу в глотки, словно в битве не на жизнь, а на смерть, а в следующий миг он уже был обезоружен её плутовством и беспардонностью. В этот момент он всерьез задался вопросом: неужели он и вправду влюбился в эту бесстыжую женщину?..

Заметив, что Нань Цзинчэнь глубоко задумался, Цзянь Си приподнялась на цыпочки и сама обвила руками его шею. Хихикнув, она произнесла:

— Голова, которую пригнули к земле грубой силой, никогда не склонится по-настоящему. Удержать меня рядом на самом деле очень просто! Для начала — забудь слова о том, что я распутна и низка. В конце концов, я соблазняла только тебя одного, так что не шей мне дело по надуманным статьям.

Нань Цзинчэнь слегка опешил. Он думал, что этой девице всё как с гуся вода и у неё нет сердца, но, оказывается, она тоже принимает чужие слова близко к сердцу? Он спросил низким голосом:

— Только меня одного? А на какое же место ты тогда поставишь Фэн Цзиня, Цзоцю Шичуаня и Нань Иньфэна?

Цзянь Си не удержалась от смеха; уголки её губ поползли вверх еще сильнее. Она крепче обхватила шею Нань Цзинчэня, практически повиснув на нем всем телом, и весело поддела его:

— Ван-е, а вы знаете, что сейчас вы точь-в-точь как ревнивая баба...

Стоило ей это произнести, как Нань Цзинчэнь нахмурился — ему явно пришлось не по душе такое сравнение с какой-то там женщиной. Прежде чем Нань Цзинчэнь успел вспыхнуть от гнева, Цзянь Си поспешно сменила тон:

— Знал бы ты, как мне до смерти нравится твой нынешний вид! Ревность — это признак того, что тебе не всё равно. Нань Цзинчэнь, просто признай это! Ты в меня влюбился!

Нань Цзинчэнь слегка опешил, его тело внезапно замерло. Глядя своими глубокими глазами в её болезненно-желтоватое личико, он приоткрыл губы и тихо произнес:

— Может ли этот принц... позволить себе полюбить тебя?

Этот вопрос прозвучал странно — непонятно, адресовал ли он его Цзянь Си или самому себе. Цзянь Си продолжала улыбаться — совсем не так, как обычные благовоспитанные девицы, что не смеют показать зубы при смехе. Её голос, в котором еще слышались детские нотки, прозвучал у самого его уха:

— Конечно, можно! Ты — первый мужчина, которого я встретила. Что бы ни случилось, я принимаю это. Чего ты боишься?

Эти слова должны были стать признанием в любви, но в ушах Нань Цзинчэня они отозвались совсем иным смыслом.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы первым тебе встретился Фэн Цзинь, то этому принцу здесь места бы не нашлось?

— Ну как такое возможно! Фэн Цзинь и в подметки тебе не годится, ты у нас самый красивый и статный! Клянусь, у меня с Фэн Цзинем и остальными действительно ничего нет! — Цзянь Си, конечно, очень хотелось сказать «да!», но она ведь не дура.

«Угу, ничего нет... Романтических чувств — точно нет, но то, что раньше я его и лапала, и кусала — это не в счет». Нань Цзинчэнь, кажется, и сам забыл расспросить подробнее о «первом мужчине», в словах о котором таилась недосказанность. Он опустил взгляд на Цзянь Си. Его руки, висевшие вдоль тела, уже потянулись было к ней, чтобы обнять за тонкую талию, но в его глазах что-то мелькнуло, и он внезапно глухо спросил:

— У этого принца есть недуг... Ты всё равно согласна?

Цзянь Си на мгновение оцепенела, её взгляд невольно скользнул вниз, к животу Нань Цзинчэня. На лице отразилось неловкое раздумье:

«Конечно, сексуальное счастье — штука важная, но пока хозяйство на месте, надежда еще есть. А если совсем всё плохо... Что ж, тогда сойдут и огурцы!»

....

п\п дооо! суй в нее огурцы полностью))))

.....

Цзянь Си подняла лицо, и её улыбка стала немного натянутой. Ей пришлось подбирать слова утешения:

«Ничего страшного, не бери в голову. В конце концов, кроме "па-па-па", у нас всегда есть "мо-мо-да"!»

Нань Цзинчэнь: «...»

Заметив его красноречивое молчание, Цзянь Си поспешила убрать ухмылку и перевела тему:

«Я проголодалась. Можно мне сегодня на завтрак не кашу?»

Мрачность с лица Нань Цзинчэня мгновенно исчезла. Позволив Цзянь Си и дальше висеть на своей шее, он развернулся и направился к выходу из комнаты. В тот миг, когда дверь распахнулась, находившиеся поблизости тайные стражи чуть не ослепли от увиденного. Опасаясь за репутацию Цзянь Си, принц приказал отослать большую часть стражи подальше, а оставшимся велел держаться на расстоянии, чтобы они ничего не видели и не слышали. Обычно благосклонность и терпение Девятого лорда по отношению к этому слуге и так заставляли их сомневаться в реальности происходящего, но теперь их господин и вовсе вышел из спальни, неся евнуха на руках «медвежьей хваткой». Что, черт возьми, произошло этой ночью?!

Стоило им спуститься вниз, как навстречу вышел давно ожидавший старый дворецкий. Склонив голову, он почтительно доложил:

— Ваше Высочество, господин канцлер с самого утра прислал десять девиц, сейчас они все ожидают в главном зале. Кроме того, вас уже долгое время ждет Сюань Ню.

Нань Цзинчэнь, не опуская глаз, холодно скомандовал:

— Вели повару приготовить на завтрак баоцзы и десерты, подашь в кабинет. А тех людей выпроводи вон.

Дворецкий мельком взглянул на Нань Цзинчэня, тут же опустил голову, кивнул и уже собирался уходить, когда Цзянь Си, всё еще сидевшая в объятиях принца, подала голос:

— Дворецкий, подождите!