...

На следующее утро, когда Лю Цюань помогал Нань Ичэню одеваться, он доложил, что Цзянь Си покинул поместье регента ещё вчера после полудня, и его нынешнее местонахождение пока неизвестно. Нань Ичэнь нахмурился, но сейчас было не время тратить силы на поиски какого-то евнуха, поэтому он не стал вникать в детали. Смуглый Лю Цюань выглядел рассеянным, а его лицо казалось более мрачным и тяжёлым, чем обычно.

...

В зале приёмов

Нань Ичэнь в ярко-желтом драконьем халате восседал на троне, принимая поклоны от сотен чиновников.

— Если есть дела — докладывайте, если нет — аудиенция окончена! — зычно провозгласил Лю Цюань.

Как только слова затихли, Нань Исюань, облачённый в синее одеяние с вышивкой ман (четырехпалого дракона), вышел в центр зала и мягко произнес:

— У подданного есть доклад.

Нань Ичэнь опустил взор на стоящего в центре Нань Исюаня, а затем перевёл взгляд на премьер-министра Ли Хуайаня, стоявшего первым в правом ряду. Лишь после этого он неспешно спросил:

— В чём дело?

— Несколько дней назад подданный принял беженцев из Жучжоу. В Жучжоу уже три года царит засуха. Хотя двор время от времени выделяет средства на помощь, смертность среди населения продолжает расти. Подданный отправил людей для ночного расследования и выяснил, что губернатор Жучжоу присваивает и разворовывает казенные деньги, что лишь усугубляет катастрофу и ведёт к неисчислимым жертвам. Прошу Ваше Величество дать указ о моем отправлении в Жучжоу для тщательного расследования этого дела и надеюсь на ваше одобрение.

Это заявление мгновенно вызвало приглушенные пересуды среди придворных, а на лицах некоторых чиновников проступило явное беспокойство и тревога. С древних времен чиновники покрывали друг друга. О делах губернатора Жучжоу в соседних городах знали почти все; доходило до того, что там отказывались принимать беженцев из пострадавшей провинции. Но как об этом прознал Третий принц, который безвыездно жил в столице, в глубине императорского дворца?

Нань Ичэнь хранил молчание, погруженный в раздумья. В том, что его отравила вдовствующая императрица, сомневаться не приходилось — это было очевидным фактом. И раз уж она была вынуждена отправиться к гробнице покойного императора, чтобы переждать бурю, вызванную дерзким давлением того маленького евнуха, то не пытается ли теперь её родной сын, Третий принц, тоже уехать подальше от греха? У него сложилось неплохое впечатление об этом названом старшем брате: по крайней мере, с самого детства тот был к нему добр и всегда уступал. Но императорская семья — это место, где заживо съедают людей, не оставляя даже костей. Вдовствующая императрица тоже растила его с малых лет и была к нему ласкова, а в итоге именно она пожелала его смерти. Мог ли он после этого верить, что в этих стенах еще существует такая вещь, как родственная привязанность?

После долгих раздумий Нань Ичэнь всё же дал свое согласие. Затем он обвел взглядом перешептывающихся чиновников и повысил голос:

— В Жучжоу великая засуха, годами не выпадало ни капли дождя. Постоянное истощение государственной казны на выплаты — это не решение проблемы. Уважаемые министры, есть ли у вас предложения, как искоренить саму причину?

В зале воцарилась тишина, чиновники лишь переглядывались и продолжали шушукаться, но никто не вышел вперед с дельным предложением. Засуха — это стихийное бедствие, неподвластное человеку. Если так пойдет и дальше, Жучжоу превратится в безлюдную пустыню. Наконец, вперед вышел премьер-министр Ли Хуайань и официально доложил:

— Ваше Величество, Небесная Дева всё еще живет во дворце. Поговаривают, она ведает прошлым и знает будущее. Почему бы не позволить ей составить предсказание для Жучжоу и узнать, когда наконец пойдет дождь? Так мы сможем подготовиться заранее.

Это предложение сразу нашло поддержку у многих министров, хотя раздались и скептические голоса тех, кто сомневался в божественных силах Небесной Девы. Нань Ичэнь тщательно обдумал слова Ли Хуайаня. Он решил, что этот метод стоит попробовать: если в ближайшие годы дождей не предвидится, то нет смысла тратить колоссальные человеческие и материальные ресурсы на помощь Жучжоу — в таком случае следует рассмотреть вопрос о массовом переселении жителей... Затем Нань Ичэнь произнес:

— Это выполнимо. Однако Небесная Дева — почетная гостья нашей Хэнъюань, и подобная просьба требует личного обсуждения. Есть ли у почтенных министров другие дела на сегодня?

Как только он договорил, премьер-министр Ли Хуайань снова сложил руки в почтительном жесте и веско произнес:

— Ваше Величество, у подданного есть еще одно дело.

— Говорите прямо, премьер-министр.

Ли Хуайань поднял взгляд на восседавшего на возвышении Нань Ичэня. Его седые брови слегка дрогнули, и он продолжил:

— То, что Ваше Величество ныне пребывает в добром здравии — благословение для всей Хэнъюань и милость покойного императора. Не желает ли Ваше Величество рассмотреть вопрос о расширении гарема?

При этих словах брови Нань Ичэня мгновенно сошлись на переносице в недовольстве.

— С момента кончины покойного императора прошло всего несколько месяцев. Расширять гарем в период траура — поступок крайне неподобающий. Этот вопрос обсудим позж...

Не дав ему договорить, Ли Хуайань перебил:

— Покойный император, несомненно, чувствует сыновнюю почтительность Вашего Величества. Однако наследники — это корень стабильности государства. Даже если Ваше Величество не желает этого для себя, вы обязаны подумать о судьбе всей страны!

— Абсурд! — Нань Ичэнь повысил голос, отчего чиновники мгновенно пали ниц. — Оставим в стороне тот факт, что сейчас период траура. Мне едва исполнилось четырнадцать, а премьер-министр уже принуждает меня расширять гарем, прикрываясь интересами государства. Что это значит? Ты намекаешь на то, что мои дни сочтены?

Премьер-министр чинно стоял на коленях, глядя своими старческими глазами прямо на Нань Ичэня. Он не ожидал, что этот юнец посмеет ему возразить. Оперился и захотел летать? Если так, то положение самого премьер-министра становилось весьма щекотливым. Стоявший в стороне Нань Исюань слегка изогнул губы в улыбке и мягко вмешался, сглаживая углы:

— Ваше Величество, не гневайтесь. Премьер-министр стар и консервативен, в его убеждении, что наследники превыше всего, нет ничего предосудительного, но и соображения Вашего Величества весьма благоразумны. Раз так, вопрос расширения гарема можно немного отложить. Давайте сначала выберем группу кандидаток старше двенадцати лет и пригласим их во дворец для обучения, а вернемся к этому вопросу через год, когда закончится траур.

Как только он договорил, чиновники хором выразили поддержку. Лицо Нань Ичэня, раскрасневшееся от спора, немного обмякло. Он бросил долгий взгляд на Нань Исюаня, затем обвел глазами Ли Хуайаня и остальных присутствующих. В конце концов он произнес:

— Да будет так, как сказал Третий принц. Я утомился. Аудиенция окончена.

С этими словами чиновники снова совершили земной поклон, провожая императора.

......

Дворец Дамин

Из внутренних покоев то и дело доносился звон разбиваемого фарфора. Нань Ичэнь, тяжело дыша, сидел за столом, а на полу вокруг царил полный беспорядок. Лю Цюань подал знак стоящим на коленях слугам и девам, чтобы те убрали осколки и удалились. Сам он, держа чашу с теплым светлым чаем, опустился на колени подле Нань Ичэня и на вытянутых руках поднес её императору. Нань Ичэнь покосился на бледно-зеленый чай, но не спешил брать чашу. Понизив голос, он приказал:

— Пошли людей разузнать, куда именно отправился Цзянь Си. Как только найдете его, я хочу, чтобы он немедленно вернулся.

Ему нужна была её помощь. Лю Цюань послушно отозвался, поставил чашу на стол рядом с Нань Ичэнем и, поднявшись, вышел вон.

...

Четыре дня спустя.

Сидя верхом на лошади, Цзянь Си из последних сил боролась со сном — её веки то и дело смыкались. И она, и Нань Цзинчэнь переоценили свои силы: он не учел, выдержит ли её тело такую нагрузку, а она никогда раньше не испытывала на себе, каково это — проводить в седле по десять с лишним часов кряду. А ведь поначалу она была уверена, что справится... За последние несколько дней скорость их передвижения сильно упала и стала гораздо ниже той, на которую рассчитывал Нань Цзинчэнь. Теперь под вопросом было даже то, успеют ли они добраться до гостиницы «Сихай» через два дня.

Внезапно ехавший впереди Нань Цзинчэнь услышал испуганное ржание. Обернувшись, он увидел, что Цзянь Си свалилась с лошади и лежит на земле лицом вниз, потеряв сознание. Когда Цзянь Си пришла в себя, было уже утро следующего дня. Она села, разминая всё затекшее и ноющее от боли тело, и, оглядевшись по сторонам, поняла, что находится внутри повозки. Поспешно откинув занавеску, она увидела управляющего лошадьми Юй Ле и спросила:

— А где Нань Цзинчэнь?

Юй Ле оглянулся на проснувшуюся девушку и, не выпуская вожжей, ответил:

— Вы упали в обморок от истощения. Девятый господин побоялся, что даже если вы придете в себя, это сильно задержит нас в пути. Поэтому он приказал мне везти вас в карете в объезд по большой дороге к гостинице «Сихай». Путь стал длиннее, но если ехать день и ночь без остановок, мы должны успеть к шестнадцатому числу. От тайных стражей, посланных к хребту Яньван ранее, вестей так и не поступило, поэтому господин выдвинулся вперед один. К этому моменту он, должно быть, уже добрался до места.

Брови Цзянь Си мгновенно сошлись на переносице:

— Что ты сказал? Нань Цзинчэнь в одиночку отправился на хребет Яньван?

Не успел Юй Ле подтвердить свои слова, как Цзянь Си уже выскочила из кареты. Запрыгнув на спину одной из лошадей, запряженных в повозку, она выхватила из-за пояса кинжал и одним махом перерезала постромки. Освободив коня, она развернула его и галопом помчалась по лесной тропе в обратном направлении. Оставшись без одной лошади, карета замерла на месте. Юй Ле, глядя на стремительно исчезающий в лесной чаще силуэт, тут же применил технику легкости и бросился в погоню. Князь неоднократно наказывал ему беречь этого маленького евнуха как зеницу ока — нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось.