Охранник шёл между камер тёмного коридора с видом аристократа, наблюдающего за своей коллекцией живых экспонатов.

– Ублюдки. Вы все тут лишь товар, украшение, инструменты для плотских утех. Вы обязаны вести себя тихо! – он ударил по одной из решёток и продолжил: – Грязные животные! Сам Ландао отвернулся от вас, ха! Думаете, визги вам помогут? Скорее прирежут как скотину.

Райден тем временем наблюдал за внуком. В его взгляде он читал осознание, которое вот-вот должно добраться до разума и показать, что все его попытки успокоить, наладить контакт с детьми, с самого начала были обречены на провал. Он находил такую преждевременную встречу с реальностью полезной, пускай и слишком тяжёлой для молодого ума.

– Аааааа! Отцепись! Отцепись от меня, паскуда! А-а-а-аа!

Райден не собирался даже смотреть в сторону очередного болвана, наказывающего самого себя отсутствием мозгов. Охранник напросился: через решётку на него напал один из рабов и откусил ему ухо.

Толстяк верещал, дёргался и хрюкал, будто животное после забоя. Хаотично размахивая руками, он что-то достал из кармана — это была каменная, с ломанными рисками пирамидка размером с ладонь. Он пропустил через неё ману, и она выстрелила потоком красной энергии прямо в кандалы раба, озарив темницу алым светом.

Мускулистый раб принял молниеподобный удар без страха, тело его покрылось ожогами. Спустя несколько мгновений он упал с пеной у рта, прекратив какое-либо движение. Он не умер, хотя и рассчитывал.

– Нравится?! Нравится?! Тьфу! Получай, получай, получай!

Охранник плевался и не прекращал использовать пирамидку – вся необходимость заключалась только в его ущемлённом эго, да куске уха.

– Вот же падла! Тьфу! – он вытер лицо от пота, плюнул в раба, а после достал из кармана несвежий платок, приложив к откушенному уху.

– Мразь, ну мразь. – он пнул по стержню клетки от досады, что не может позволить себе большего, испепеляя мужчину лишь взглядом.

Издевательства над товаром прекратились, но, как и кровь, его одышка и злость не утихали — они рвались наружу.

— Вас всех...! — он задохнулся на секунду, затем выкрикнул хрипло: — Скинуть в одну яму и сжечь! Мерзкое, вонючее отребье! Чтоб вы сгнили заживо, грёбаный мусор!

Каждая секунда его голоса, сравнимого со скрипом металла по стеклу, разжигала в Райдене ещё большую ненависть к этому человеку. Он перевёл на него взгляд. Всем естеством, на что способно его новое молодое тело, он показывал охраннику враждебность.

Охранник вздрогнул, как если кто-то из тени поманил его. Он огляделся и стремительно зашагал к клетке, где был Райден.

– Чего вылупился? – он задыхался. – Тоже хочешь?! – смрад и зловонное дыхание вторглось в камеру.

Райден молчал. Его новое подростковое тело казалось безобидным, но взгляд... Охранник, видавший всякое, почувствовал, как по спине побежали мурашки. Эти глаза не принадлежали ребёнку: в них стояла холодная, выдержанная годами злоба. Трусливое чутьё подсказывало: моргнёшь — и эта тварь в облике юнца разорвёт тебе глотку. А потом ему почудилось, что за Райденом выросла тень – не человеческая, а та, о которой шепчутся в самых тёмных легендах.

Мужчина помотал головой, чтобы прийти в себя.

– Ах ты, мелкий говнюк, шутить со мной вздумал?! – преодолевая неожиданно возникшую тревожность, он угрожающе наставил пирамидку. – А как тебе это?! Уже небось штаны все обоссал, а?!

Ком в горле, казалось, сейчас перекроет ему дыхание, и в надежде избавиться от этого чувства он активировал пирамидку. Красная молниеподобная энергия опять вырвалась прямо в кандалы и распространилась по всему телу Райдена. Однако он не то что не двинулся с места или не искривил лицо — даже его веки оставались неподвижными. Он прожигал охранника нечестивыми глазами, в которых клубился чёрный и зелёный туман.

“Ч-что это такое? Неужели сломалось? Нет, оно точно работает, просто надо приложить побольше усилий!”

Тряся жировыми складками, охранник увеличивал количество пропускаемой маны, но это никак не отражалось на Райдене. Нилл в этот момент был в замешательстве, но почему-то не спешил как-либо защищать дедушку. Вместо него заслонил собой детей и в панике ждал, пока всё закончится.

На протяжении нескольких секунд использования толстяк всё больше и больше убеждался, что пирамидка сломана.

"Нет, эта проклятая штуковина точно не работает! Или… Нет! Она работает, просто буду увеличивать ману до тех пор, пока он не превратится в пыль!"

Когда, казалось, что и правда ничего не работает, замешательство охранника настолько выросло, что он решил вложить большую часть своих сил — это считалось тем порогом, при котором обычный человек взрывался. Красный свет, как и сама пирамидка, стал светиться ещё ярче, постепенно становясь белее. Райден уже стал дымиться, но взгляд по-прежнему пробирал охранника до костей.

– Эй, ты! А ну хватит! – Нилл держался сколько мог, но терпения не хватило, чтобы он продолжал бездействовать.

В свою очередь, охраннику хотелось во что бы то ни стало изменить выражение лица Райдена. Он даже забыл, с чего вообще всё началось. Сейчас его пугала лишь потеря контроля над ситуацией, а растерянность и страх не давали права останавливаться. После осознания своей беспомощности толстяк, не думая, применял всё, что было возможно.

– П-полная! Полная мощность! Сдохни, сдохни, сдохни! Сдохни!!!

Спустя несколько секунд под гнётом красной энергии пирамиды молодое тело вспыхнуло красным пламенем, озарив камеру подобающим светом. Тюремная роба Райдена постепенно сгорала в бордовом огне.

С каждым мгновением взгляд Райдена становился ещё более безумным, походящим на нечто нечеловеческое. Казалось, скрытое за алым огнём лицо становилось монстроподобным. Нилл паниковал не меньше, а дети вовсе закрыли глаза и вжались в стены, что есть силы.

Оглядевшись вокруг, Нилл не придумал ничего лучше, кроме как ударить кандалами об стену, раскрошив один из кирпичиков на осколки. Он взял их в руки и швырнул — острые камешки со свистом полетели в охранника и поранили левый глаз.

Сознание мужчины восприняло это как нападение сущности Райдена. Поэтому он сильно попятился назад и неуклюже упал на задницу с противными от кошмара визгами. Он попытался смягчить падение руками и сломал странное пирамидообразное устройство.

– Ааааарга! А-ах..! Ах вы отродье! Д-да я вас… Да я! Вас! – охранник беспомощно трепыхался, а мешающий ему жир заставлял его голос мокро хрюкать.

– Что тут происходит? – грубоватый мужской голос прозвучал за спиной охранника, словно голос гневного отца, заставшего своих детей за чем-то пакостным.

Это был мужчина, которому Райден отсёк руку на дороге – тощий мерзавец с козлиной бородкой.

– А ты сам не видишь?! Гадство! Вот же дерьмоеды! Подожди, подожди! Я их сейчас прикончу!

Охранник пытался подняться и ещё некоторое время бранно выражался на сложившуюся ситуацию. Однорукий тем временем подошёл поближе и обратил внимание на расколотую на несколько частей пирамиду.

– Сейчас-сейчас, я проучу этих щенков как полага… а-кх…

Договорить он не смог — ему мешало острие клинка, неожиданно показавшееся из его рта.

Однорукий резко вытащил тонкое лезвие из головы, поцарапав зубы уже мёртвому телу, и фыркнул. После чего движением руки привычно смахнул с клинка кровь.

– Тц. Как же надоело работать с идиотами. Обязательно было экономить на наёмниках в такой день? Этого поди из бродяг вытащили и дубину в руки дали. – он убрал клинок в ножны и ещё раз взглянул на расколотый артефакт. – Да чтоб тебя… Меня за эту пирамидку за яйца подвесят. Эх, сделаю-ка вид, что ничего не видел.

Пока однорукий с отвращением смотрел на труп охранника, его ноздри зашевелились — уловили сладковато-тошный смрад, словно смесь палёных волос, жареного сала и пепла.

– Что за запах?

Райден ждал, когда тот приблизится к его клетке — хотел показать, намекнуть, что это молодое тело ничто по сравнению с тем, что сидит внутри.

– Вот ублюдок! – прокричал он.

“Как я теперь это продам?! Дерьмо! Гадство! Эта тварь не заслужила лёгкой смерти!” – он обернулся со злой гримасой на труп охранника.

– Чтоб тебя… – пальцы почесали голову в попытке успокоиться. После он подошёл к клетке поближе и обратился к сидящему в Райдену, от которого шёл дым.

– Даже будучи взаперти, ты умудрился доставить проблем, сучёныш. Ты же специально это сделал, не так ли? Маленькая умная мразь.

Райден не двигался. Его опалённая кожа и обугленные концы волос делали его похожим на жуткую игрушку после пожара. На лице же проступала улыбка, которая могла быть только у существ, таящихся в тени. Она появилась лишь потому, что так было легче сдерживать скверну, рвущуюся наружу.

Увидев это, однорукий оскалился с натянутыми уголками рта, поняв, что этот паршивец действительно гениален и безумен.

Райден был уверен: в голове работорговца сейчас таилось изумление с налётом ужаса. Даже такой дурак, в его представлении, должен был понимать, что он превосходит пределы разумности. Ведь он сделал всё, чтобы действия его — мальчика — не сочли случайными, а наоборот, продуманными до мелочей. В тот момент, едва он увидел глупую ярость — слабость толстого охранника, в миг придумал, как не дать скверне разбушеваться.

Всё прошло как нельзя лучше. Райден предполагал, что натравить надзирателей друг на друга будет легко, но не думал, что, не пошевелив и пальцем, сможет устранить одного из них. К тому же утрата артефакта и порча себя, как “товара”, смогли ненадолго утолить то безумие, которое просилось наружу.

Запрокинув голову назад и прикрыв лицо рукой, однорукий улыбнулся.

– Не знаю, как тебе это удалось, но попытаешься провернуть подобное вновь — мне придётся сделать нечто ужасное. – он всех оглядел и добавил: – Детки… Не рыпайтесь. Скоро придёт и ваш черёд. Ведите себя тихо, а иначе…

Чтобы не испытывать своё же терпение, он не стал дожидаться ответа и поспешил убраться, хлопнув металлической дверью. Комната снова погрузилась в тишину.

Нилл, с трясущимися губами, смотрел на подгоревшего близнеца. Он не знал, с какой стороны подойти к нему и чем помочь. Метаясь туда-сюда, он спросил:

– Эй, т-ты в порядке?

– Да.

Последовал неспешный, невозмутимый ответ Райдена, после которого он скинул остатки дымящейся одежды с торса.

– Я видел, как ты только что горел! Всё твоё тело сейчас обожжено, и пахнешь ты как жжёное мясо! Почему ты… нет, почему мы ещё в сознании? – Нилл спрашивал о разработанной Райденом магии — вуду, которая сейчас действовала. Он не понимал, почему эффект не распространился и на него.

– Эта магия мне подвластна. – Райден ответил, слегка похрустывая кожей.

– Я тебе говорил, твой брат чудовище. Монстр… – вдруг в разговор тихо влез подросток, закрывающий детей в углу. Он слышал, но мог только догадываться об истинной сути их разговора.

Нилл почесал затылок и ответил:

– Д-да нет, ну какой монстр. – в голосе чувствовалась неуверенность.

Нилл тщательно осмотрел близнеца — не чтобы помочь. Ему было интересно, как выглядят ожоги. Райден оставался абсолютно спокойным и сдержанным и с привычной для ушей внука хладнокровностью заговорил:

– Оставь. Как только выберемся, всё будет в порядке.

Нилл всегда хотел угодить своему деду, но тот практически никогда не давал ему возможности сделать это, оставаясь самостоятельным и независимым. Он тотчас скривил лицо и, стоя за его спиной, поднял вверх кулаки, сдерживая желание его стукнуть.

Попытка завоевать расположение деда снова провалилась.

***

Зал аукциона насчитывал сто тридцать кресел с бархатной обивкой, а золотистое обрамление спинок и посеребрённые рамы разных картин на мраморных стенах блестели под светом больших солнечных кристаллов. Половина мест уже была занята гостями.

Обычно на подобные мероприятия приходило вдвое, а то и втрое меньше людей, но сегодня другой случай: в приглашении указывались особые лоты. Это крайне редкое явление давало охотникам шанс пополнить свои коллекции тем, о чём не принято было говорить.

Основной состав таких людей был из преступного мира, представителей именитых богачей, и каждый в сопровождении охраны. Все, кроме некоторых защитников, носили роскошные одеяния, но даже они были в масках. В правилах аукциона маски не были обязательным условием, но не скрывали свои лица лишь единицы.

Все они наблюдали за ведущим на сцене — мужчиной с чёрным назад зачёсанным волосом. И только сидящие на носу пенсне с позолоченной цепочкой, да тонкие седые усы придавали аукционисту необыкновенного шарма, выдавая его возраст.

Аукционист имел мощный голос, но вёл мероприятие, не прибегая к дополнительным средствам усиления, ведь конструкция зала обладала хорошей акустикой, словно амфитеатр.

– …Итак! Все первоначальные лоты проданы! Самое время для следующей категории! То, чего вы так долго ждали! И это..! – выдержав саспенс, мужчина сказал: – Магические предметы!

Как и ожидалось, по залу прошлись возгласы и перешёптывания, будто на сцене появилась знаменитость. Воздух дрожал от предвкушения.

– Как вы знаете, магические предметы невозможно подделать, но и на рынке их не приобретёшь, ха-ха. Вы определённо не зря проделали такой путь! В этой нечастой, но такой желанной категории сегодня будет аж целых три лота!

Каждую секунду, пока аукционист говорил, зал наполнялся обсуждением. Опытный ведущий небольшим монологом запустил цепочку реакций, которая привела к тому, что у аудитории открылось второе дыхание.