Перевод: Astarmina

Корнел Арлингтон родился старшим сыном в дворянской семье, получил образование в Вене, а после начала войны служил в качестве военного врача.

Он сказал, что продолжает заниматься клиническими исследованиями, управляя больницей в округе. Мужчина спокойно произнёс это перед Мэдлин.

Она закусила нижнюю губу, глядя на чашку чая, к которой так и не притронулась. Его появление в такой идеально подходящий момент слишком уж напоминала совпадением. Будто он ждал этого момента…

— Может быть, мой муж тоже станет одним из примеров для ваших клинических исследований?

На колкий вопрос Мэдлин Корнел Арлингтон, тихо попивавший чай, поднял голову.

Перед ним была женщина, на лице которой читалось смущение. Это было выражение человека, осознавшего что-то крайне неприятное. Настроение Арлингтона тоже оставляло желать лучшего.

— Не поймите меня неправильно. Я не для того здесь, чтобы использовать вашего супруга как объект для клинических исследований. Я тоже простой деревенский человек, который любит кино.

Конечно, было маловероятно, что Мэдлин воспримет его слова буквально.

Арлингтон был известным человеком в области патологии. Говорили, что он публиковал выдающиеся статьи и в области психологии. Скорее, он производил впечатление клинического исследователя, чем врача. Особенно он выделялся в исследовании военных неврозов.

Баронский титул, которым он обладал, был скорее побочным ореолом. Барон Арлингтон. Мэдлин тоже слышала о его семье. Семья Арлингтон была одной из тех провинциальных аристократических фамилий, которые к концу XIX века пришли в упадок.

Однако сейчас мало кто придавал этому значение. В конце концов, в современную эпоху достижения личности были важнее, чем происхождение.

Люди называли его не бароном Арлингтон, а доктором Арлингтоном. И сам он считал это звание более почётным.

***

Граф не произнёс ни слова с тех пор, как упал. Мэдлин тоже не могла говорить. Она не осмеливалась утешить его, боясь, что это покажется неуместным. Как же он, должно быть, стыдился. Как он, вероятно, сожалел, винил себя. Её разум не мог постичь глубину его чувств.

Особняк снова погрузился в ту прежнюю, похожую на смерть, тишину и начал утопать во тьме.

***

Семнадцатилетняя Мэдлин

Она поссорилась с отцом. Это было неизбежно. Барон не мог понять, почему Мэдлин отказалась принять предложение руки и сердца, и пришёл в ярость.

Он обвинял её в том, что она сентиментальная, незрелая, и если они прямо сейчас умрут с голоду, то это будет полностью её вина.

Девушка не стала ему возражать. Она лишь холодным взглядом смотрела на отца.

Тем не менее, она думала, что он любил её, но как только пелена невежества спала, всё стало ясно и очевидно.

Мужчина, стоящий перед ней, не любил её.

Для него Мэдлин Лоэнфилд была лишь трофеем, удовлетворяющим его тщеславие. Причём таким трофеем, от которого он мог избавиться, как только ситуация становилась сложной.

Даже пылкая любовь к её матери теперь была для него лишь делом прошлого.

Но теперь это не имело значения. Неважно, ненавидел он её или был разочарован. Она уже закончила с Иэном. Их отношения стали такими, какие уже невозможно повернуться вспять.

Она вновь проигнорировала легкую головную боль, сдавливающую виски.

***

28 июня. В Сараево раздались два выстрела, которые унесли жизни австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги.

Мэдлин раскрыла газету и внимательно пробежалась глазами по напечатанным строкам. Война действительно была уже близко. В итоге всё опять пришло к этому.

Конечно, большинство людей сейчас не верило, что такая война может начаться. Даже если она и разразится, то всё вскоре урегулируется. Сербия выполнит требования Австрии, и всё это не перерастёт в серьёзный конфликт.

Мэдлин хотелось смеяться. И одновременно плакать. Скоро последует объявление войны, а люди будут ожидать короткую молниеносную кампанию.

Насколько она помнила, тогда все приветствовали войну. Все были переполнены патриотизмом, осуждая трусов, которые не хотели участвовать, и вручали им белые перья как знак позора.

В прошлой жизни она тоже так думала. Смутно, но она восхищалась решимостью мужчин защищать родину. И даже вложила свои скромные сбережения в государственные облигации.

Но если цена этому патриотизму — кровь молодых людей...

По её телу пробежали мурашки. Рыдания отца больше не казались чем-то из ряда вон выходящим.

Когда же Великобритания объявила войну? Точную дату она не могла вспомнить.

Но даже если бы рассказал обо всех этих фактах, разве это принесло бы что-нибудь, кроме того, что ее воспримут как ненужного человека, подобно древнегреческой пророчице Кассандре? Сдерживая желание выплеснуть все свои мысли, она начал упаковывать мебель в поместье Лоэнфилд.

Все нужно было представить в идеальном состоянии. Любое, даже самое незначительное повреждение могло привести к тому, что мебель пришлось бы продавать за бесценок.

Кроме того, после ее продажи нужно было встречать потенциальных покупателей, которые изъявили желание осмотреть выставленное на продажу поместье. Главными кандидатами на покупку была молодая американская пара. Занимающиеся крупным бизнесом в сфере продуктов питания, они искали дом для проживания в Великобритании.

До начала войны нужно было продать всё. Мэдлин думала только об этом.

Нет, на самом деле... если честно, ей хотелось стереть из памяти Иэна Ноттингема. Его самодовольный вид и надменное, молодое лицо. А ещё те глаза, что горели словно огонь прямо перед ней.

Думать о том, как он идёт на поле боя, было невыносимо. Казалось, что её сердце сжималось от боли.

Щёки Мэдлин становились всё бледнее.

***

Время безжалостно текло вперёд. Происходило столько событий, что у всех шли кругом головы.

Австрия объявила войну.

Германия объявила войну.

Россия, Великобритания, США — все объявили войну. Около сорока стран, словно выстроившись в очередь, направляли оружие друг на друга, и война началась.

Но, несмотря на это, жизнь Мэдлин Лоэнфилд шла в соответствии с её планами. Планами жить спокойно, вдали от всех и не вмешиваться в чужие дела.

Особняк Лоэнфилд был продан. К счастью, сделка была заключена ещё до войны, и удалось продать его по хорошей цене. Теперь она собиралась снять небольшой домик в пригороде на вырученные деньги. Остаток небольшой суммы нужно было сохранить и обдумать, чем заняться в условиях войны.

А будет ли вообще возможность что-то сделать? Женщины всё чаще начинали выходить на общественную арену, но она, представительница беспомощного класса богачей, чувствовала своё бессилие перед этим веянием времени.

Она не обладала ни навыками печатания, ни умением вести бухгалтерские книги, ни даже базовыми бытовыми навыками, такими как текстильное ремесло. Даже если бы она занялась торговлей, у нее не было ни коммерческой хватки, ни дарования к красноречию.

Да и рассчитывать на беспомощного отца не приходилось. Барон утонул в алкоголе. Каждый раз, напиваясь, он бормотал, что Мэдлин следовало принять предложение руки и сердца Иэна Ноттингема. Его лицо, некогда респектабельное и солидное, теперь стало покрасневшим и неприятным от постоянного пьянства.

Мэдлин смотрела на мелкий дождь, который монотонно стучал по стеклу. Скоро железнодорожная станция будет заполнена людьми. Они будут махать флагами, провожая сыновей и возлюбленных.

«Я... Да. Если бы я сказала лишь еще одно слово...»

Губы девушки слегка дрогнули. Она моргнула и едва заметно пошевелила рукой.

«Если это действительно конец, разве не стоит хотя бы что-то сказать?»

Раз уж она больше не сможет быть связанной с ним.

***

Это был день, когда лил проливной дождь. Хотя ночь еще не наступила, из-за дождя снаружи было темно.

Граф Ноттингем был на грани смерти. Его сыновья добровольно решили вступить в армию, и люди были охвачены тягостным предчувствием.

Графиня Ноттингем находилась в состоянии глубочайшей скорби. Шоком для нее стало то, что двое ее любимых сыновей решили вместе отправиться на службу, но еще больше ее угнетало осознание, что она не может их остановить.

«Честь». Драгоценнее жизни, но в конечном итоге — ничто. Однако это была ценность, которую графиня ни в коем случае не могла игнорировать.

К тому же она, как и большинство других, плохо понимала, что такое война.

Женщина представляла себе поле битвы как место, где по выходным можно не сражаться, посещать церковь, а по ночам спокойно спать, время от времени отдыхая и развлекаясь.

Но даже она не могла справиться с периодически накатывающим чувством тревоги и горечи, и её поместье было окутано мрачной атмосферой.

Иэн Ноттингем был полностью снаряжен и готов. Оставалось только отправиться в путь.

После того как старший сын ушел на фронт, не было необходимости, чтобы и младший сын вступал в армию, но Эрик был полон энтузиазма. Он с пылом рассуждал о том, что настоящий мужчина должен отдать свою жизнь, когда это необходимо.

Иэн хоть и не проявлял такого рвения, но всё же осознавал, что если есть необходимость, долг дворянина — действовать.

Только Изабель яростно протестовала, пытаясь остановить их.

Не сдерживаясь в своих резких выражениях, она кричала, что отправиться на передовую и погибнуть там — это бессмысленная смерть. Но Иэн лишь холодно усмехался в ответ.

Это ведь всё равно был путь, который нельзя выбрать. Если избежать призыва невозможно, он просто хотел справиться с этим достойно.

Слегка ощущая головную боль, он смотрел на бушующую за окном бурю. Уходя, он всё же хотел остаться рядом и проводить отца в его последние минуты.

Его отец, который долгие годы страдал от слабого здоровья, должен был хотя бы в конце своих дней уйти с миром.

Жизнь графа висела на волоске. Похоронные приготовления уже были завершены.

Похороны планировались провести скромно. Во-первых, из-за текущей непростой ситуации, а во-вторых, это было желанием самого графа. Он просил не устраивать излишнего шума вокруг его смерти, так как она и так слишком долго откладывалась.

Это пожелание следовало уважить. Иэн, приложив руку ко лбу, опустился в кресло. Кроме этого, оставалось множество других вопросов, требующих внимания. Как вести дела в их с Эриком отсутствие? Кто будет следить за порядком в доме?

Он полагал, что Изабель справится. Она получила отличное образование, отличалась решительностью и умом.

Однако было несколько моментов, которые продолжали его беспокоить. Мужчина, словно змея, обвивший его сестру, — Закари Милов. А также её вспыльчивый характер, который не меньше вызывал тревогу.

Ладно. Но всего лишь это?

Иан в последний раз подумал о Мэдлин Лоэнфилд. О девушке с золотыми волосами, словно растопленный солнечный свет.