Перевод: Astarmina

С какого момента всё пошло не так?

Чем больше они разговаривали, тем сильнее Иэн убеждался, что женщина странная, и в то же время считал, что они идеально подходят друг другу.

Почему же так? Мэдлин, казалось, не очень-то его любила. Иногда в её глазах мелькали непонятные, загадочные чувства. Это, наоборот, разжигало в нем жажду завоевания и становилось катализатором его стремлений.

«Но теперь всё потеряло смысл».

Его ребяческая попытка окончилась провалом. Перед бледным лицом женщины Иэн впервые осознал собственную глупость.

Ответ был однозначным отказом. Хоть ему и не хотелось это принять, но выбора не оставалось. Он чувствовал, как презрение Мэдлин обрушивается на него всей тяжестью, оставляя внутри чувство, будто он постепенно ломается.

— Я был высокомерен, — признал он.

Он также понимал, что его попытки купить всё деньгами вряд ли могли вызвать симпатию девушки.

Теперь шансов не было. Чтобы каким-то образом обратить её презрение в свою пользу, требовались бы время и искренние усилия. Но времени не было. Ему предстояло отправиться на войну.

Времени больше не осталось, кости брошены, а будущее остаётся неопределённым.

Иэн решил больше не думать о ней. Нет смысла цепляться за мимолётную связь и бросаться в пасть опасности, если это не принесёт ничего хорошего ни ему, ни ей.

Это можно было считать несбыточным.

В этот кто-то отрывисто постучал в дверь его спальни.

Иэн, напряжённый и раздражённый, крикнул недовольным голосом:

— Что случилось в такой час?

Дверь открыла Изабель, одетая в ночную рубашку и накинутую на плечи шаль. С выражением волнения на лице она сказала:

— Брат, пришла «та женщина».

— Что?.. Нет, подожди, какая «та женщина»?

— Мэдлин Лоэнфилд. Та странная женщина.

Ослепительно сверкнула молния. Вскоре за этим раздался оглушительный раскат грома. Изабель поморщилась.

— Она пришла. Вся как мокрая курица.

***

Мэдлин Лоэнфилд чувствовала, что окончательно переступила черту. Нет, не просто чувствовала — она точно знала, что перешла границы. Для человека, который всегда вел образцовую жизнь, это было ее первое эксцентричное поведение.

Женщина, которая среди ночи, насквозь промокнув под дождем, врывается и начинает нести чушь.

Однако она не могла справиться с бурлящим в душе порывом. Ей казалось, что от этой подавленности грудь вот-вот разорвётся. Даже если он вот так просто уйдёт, она хотя бы хотела выговориться, сказать всё, что накопилось в её сердце.

Пальто, промокшее от дождя, стало тяжёлым. Она сняла его и накинула на плечи полотенце, которое принесла служанка. Именно тогда, пока дрожала у камина, она услышала стук в дверь.

— Мисс... Лоэнфилд?

На пороге гостинной возникла длинная тень. Молодой Иэн Ноттингем смотрел на неё, словно на одержимую духами.

Мэдлин тряхнула влажной чёлкой. С её юбки капала вода. Несмотря на дрожь, она с трудом, но поднялась с места.

— Слышала, вы собираетесь на войну.

При этих словах напряженное выражение лица Иэна на мгновение смягчилось. Он тихо рассмеялся.

— Разве есть молодые люди, которые туда не идут?

— Вы обязательно должны туда отправиться?

На эти слова Иэн удивленно приподнял густые брови.

— Почему? Что бы я ни делал и где бы ни находился, это больше никак вас не касается, верно?

Он произнес это резким тоном и отступил назад. Мэдлин высоко подняла голову. Ее подбородок дрожал от холода.

— Даже если на этой войне вы потеряете всё... многое?

— Вы что, гадалка? Это неприятно.

На лбу Иэна Ноттингема появилась морщина, а его брови сошлись над переносицей. Был ли он раздражен или зол, его лицо застыло. Но чем больше он холодел, тем большее отчаяние овладевало Мэдлин. Она, как будто одержимая, пробормотала:

— Все-таки, именно это я больше всего хотела сказать, — затаив дыхание, она продолжила говорить, выпаливая слова пулеметной очередью: — не уходите. Не идите на войну..

Она опустила голову. В ней царил хаос. Девушка не могла разобраться, ненавидела ли она этого мужчину перед собой или жалела его. Но теперь это уже не имело значения. Сейчас Иэн Ноттингем наверняка считал её сумасшедшей.

Долгое время он молчал, пока наконец не заговорил:

— То, что я сделал вам предложение, не оправдывает любых ваших действий в мой адрес. Если вы хотите пошутить, лучше прекратите.

Его холодный взгляд больно впился в нее.

— На поле боя, конечно, будет опасно. Но это не значит, что другие молодые люди, отправляющиеся туда, не понимают, на что идут.

— Но... — сжавшаяся Мэдлин попыталась возразить, едва шевеля губами.

— Я готов поставить на кон многое. И я не настолько глуп, чтобы отправляться туда без должной решимости. Ах, — мужчина прищурил глаза, будто внезапно что-то вспомнил. С кривой усмешкой он бросил колкое замечание: — если вы «беспокоитесь» обо мне, то позвольте заверить — это совершенно излишне. Хотя, конечно, в мире, где семьи и возлюбленных спешат отправить на поле боя, это действительно весьма необычно.

Он взглянул на часы и тяжело вздохнул.

— Давайте на этом закончим. Уже глубокая ночь, поэтому думаю, вам стоит остаться здесь.

Мужчина мельком посмотрел на Мэдлин, после чего развернулся и вышел, даже не удостоив её лишним словом, словно говорить больше не имело смысла.

Руки девушки задрожали. Она не могла сказать правду. Не могла признаться, что в прошлой жизни была его женой. Её переживания ничего не значили перед лицом здравого смысла и общественных норм. И поэтому в конечном итоге...

— Почему вы сделали мне предложение?

Из горла Мэдлин вырвался резкий вопрос.

Почему, в конце концов? Почему? Почему вы в прошлой жизни, как и в этой, сковываете меня, делаете предложение и всё равно удерживаете? Мэдлин хотелось задать ему этот вопрос.

Это было несправедливо. Почему только она должна нести этот груз? Она не могла понять, почему должна брать на себя бремя чувств, когда человек, которого она не любит, разрушится на поле боя.

Ведь он всё равно не станете слушать ее предупреждения. Он всегда будет ее игнорировать.

— Вы сказали, что не любите меня. Хорошо. Отлично. Я тоже. Я приму это предложение.

Она тоже не любила его, поэтому это выгодная сделка, верно?

— Мисс Лоэнфилд.

Иэн повернулся. Его лицо уже выражало не раздражение, а усталость.

— Если вы откажетесь от своего намерения участвовать в войне, то мы можем пожениться.

— Это уже слишком.

Мужчина покачал головой, явно испытывая отвращение. Губы Мэдлин дрожали.

— Я не могу быть трусом. Независимо от того, вызвано ли это вашей внезапной прихотью или жалостью... Я приму участие.

Девушка с трудом сдерживала слёзы, но её выражение лица оставалось бесстрастным.

Её решительные глаза увлажнились. Иэн, недолго поколебавшись, тяжело вздохнул и подошёл ближе к ней.

Мэдлин, с трудом выдавливая слова, едва удерживала его.

— Не уходите...

Она вспомнила графа, который страдал от приступов прямо у неё на глазах. Мужчину, который когда-то удерживал её, и всё те взгляды, всегда остававшиеся в тени. А также его сердце, которое было разорвано на куски вместе со взрывами снарядов.

Мэдлин Лоэнфилд не могла вместить его в своем сердце. Поэтому она была высохшим морем, а он — раненой рыбой. Если с самого начала все пошло не так, то как бы то ни было, она хотела это исправить.

Именно поэтому она оказалась здесь. Потому что не могла вынести этого. Потому что не могла наблюдать, как чья-то жизнь превращается в ад. Губы девушки дрогнули. Ее обычно алые губы и щеки теперь почти посинели, приобретя бледно-лиловый оттенок.

Иэн вздрогнул. В его глазах теперь было больше сожаления, чем презрения, которое ощущалось ранее.

— Мэдлин, я думал об этом и раньше, но вы действительно странная женщина, — осторожно произнес он, поддерживая ее влажное плечо. Его сильная ладонь обхватила ее округлое плечо. — Я понимаю, что вы беспокоитесь обо мне, но, думаю, не стоило доходить до таких... действий.

Он слегка провел тыльной стороной руки по щеке Мэдлин. Теплые пальцы мужчины коснулись холодной от дождя щеки женщины.

Их взгляды встретились, и он с трудом выдавил из себя слабую улыбку.

— Как твы и говорили, я высокомерный человек. Ваш отказ принять мое предложение был разумным решением. Мэдлин Лоэнфилд, надеюсь, вы найдешь кого-то лучше меня, — он на мгновение замялся, а затем добавил: — солдат, ступивший на территорию врага, должен быть готов к смерти. Это всё.

После того, как он закончил говорить, он тут же покинул гостиную.

Целиком промокшая Мэдлин неподвижно стояла на месте.

***

У Мэдлин было множество возможностей изменить будущее. Она не могла поверить в свою глупость, что упустила их все. В конце концов, она даже не смогла спасти этого мужчину.

Возвращение в прошлое оказалось бесполезным.

Она кричала пронзительным голосом, вела себя, как безумная женщина, но это не принесло никакого результата.

Ведь она была лишь семнадцатилетней наивной девушкой из аристократической семьи. Человек, который ничего не добился собственными руками, не мог повлиять на других.

До конца августа мужчины из семьи Ноттингем должны были уехать. Однако это касалось не только их семьи. Уезжали и Джордж Колхаус, и Уильям Леверетт. Без молодых мужчин светское общество пришло в упадок, а вся страна была охвачена военным пылом. Все были охвачены патриотической лихорадкой.

Мэдлин не смогла заставить себя пойти на проводы. Она не могла смотреть на этих молодых людей с улыбками на лицах. У нее не было сил осуждать их слепую страсть, окутанную ореолом рыцарских мифов.

Вместо этого она сидела и просматривала газеты, пытаясь найти работу. В будущем женщинам будет проще трудоустроиться, а значит, у нее есть шанс обеспечить себе средства к существованию.

На последние отложенные деньги она купила пишущую машинку. Девушка встала перед этим железным устройством.

Она села на место и начала возиться с ней, как было указанно в инструкции. Чирик. С веселым звуком машина начала двигаться.