Перевод: Astarmina

— С чего мне начать? — спросила Мэдлин, смущённо улыбаясь.

Изабель громко рассмеялась и подошла ближе к ней.

— Ты первая, кто сюда пришёл.

— Не может быть.

— Моя репутация в высшем обществе не так уж хороша.

Мэдлин слегка склонила голову в недоумении.

— Честно говоря, я удивлена. Ведь знаете, что с моим братом у вас всё закончилось не лучшим образом. Что ж, разве это так важно? Сейчас, когда у нас нет мужчин, нам, женщинам, нужно делать всё возможное.

Изабель с улыбкой быстро подхватила один из чемоданов Мэдлин.

— А-а-а... — Мэдлин еще не успела ничего сказать, а Изабель уже, держа чемодан, быстро поднялась по лестнице.

— Давайте, поднимайтесь скорее. Комната для вас уже подготовлена.

Комната Мэдлин была одной из комнат для прислуги.

— Все гостевые комнаты мы переделали в лаборатории для практических занятий. Вам не будет неудобно в такой скромной комнате?

— Все в порядке! – решительно ответила Мэдлин, и Изабель, словно удовлетворенная этим, улыбнулась, обнажив зубы.

— Вот и хорошо. Я как раз в соседней комнате, так что это здорово.

Изабель, которая безразлично наблюдала, как Мэдлин разбирала вещи, бодро хлопнула в ладоши.

— Теперь давайте вместе приготовим ужин!

***

То, что уходило вдаль, было не столько смертью, сколько жизнью. Я погружался все глубже в состояние, где не думал, не чувствовал и не видел.

Рядовой Королевского уэльского фузилерного полка, [Первая мировая война, застрявшая в окопах]

***

Граф умер, а ее братья пропали. Некоторые из слуг, за исключением пожилого дворецкого, были мобилизованы и тоже пропали. Но Изабель продолжала энергично действовать.

Она спустилась вниз, чтобы помогать прислуге на кухне и готовить еду. Из-за этого дворецкий, доведённый до крайности, пытался её остановить.

— Мисс, пожалуйста, прекратите это неподобающее поведение!

— Сейчас война, перестаньте называть меня мисс.

Она с энтузиазмом принялась шинковать овощи. Повар с мрачным выражением лица наблюдала, как она нарезает морковь неровными кусками.

— И, пожалуйста, больше не готовьте такие дорогие блюда, как черепаховый суп или рябчиков. Нам нужно будет нанять больше людей, которые смогут готовить. Ведь скоро это место станет больницей. Вы хоть представляете, сколько людей нужно будет кормить?

Изабель весело болтала, что было неожиданно, учитывая её обычную холодность.

— Мисс.

Себастьян уже окончательно устал. Он искоса посмотрел в сторону Мэдлин.

Его взгляд как бы говорил: «Пожалуйста, угомоните её».

Мэдлин застенчиво улыбнулась. Затем она засучила рукава.

— Мисс Ноттингем, позвольте, я тоже помогу с нарезкой овощей.

Тем вечером на ужин был овощной суп и стейк. Последние штрихи по приправе сделала миссис Дженнингс, повар, благодаря чему блюдо можно было есть. Нарезанные морковь и картофель были разного размера, что делало их довольно неудобными для жевания.

Но на этом Изабель не остановилась. Она ужинала вместе с прислугой. Слухи о её плохой репутации в высшем обществе, возможно, были не такими уж и удивительными.

Мэдлин с аппетитом опустошила свою тарелку.

— На этой неделе к нам приедет «учитель», который будет нас наставлять, – с довольной улыбкой сказала Изабель. — И также постепенно прибывают все необходимые материалы. Нам всем предстоит потрудиться, чтобы превратить это место в стоящую больницу.

Теперь можно сказать, что Изабель была не несчастной девушкой и не влюблённой женщиной, а человеком с железной волей. Несмотря на её вспыльчивый характер, в ней, как и в Иэне, чувствовалась настойчивое стремление к достижению цели.

Мэдлин подумала, что Изабель выглядела невероятно ярко, когда руководила трапезой. Она была рада, что решилась приехать сюда.

Конечно, та уже вложила свои собственные средства и наняла профессионалов. Однако, считая это недостаточным, она даже объявила набор волонтёров.

Условия были таковы: проживание и питание в поместье Ноттингем, небольшая заработная плата, обучение навыкам медсестры и работа в полевом госпитале.

Изабель утверждала, что сейчас, когда вся страна охвачена патриотизмом, самое подходящее время для набора добровольцев, однако, на самом деле, кроме Мэдлин никто не откликнулся.

***

Приглашённая в качестве преподавателя медсестра была опытной женщиной. Она посмотрела на двух человек перед собой, хмыкнула и, несколько раз откашлявшись, сказала с серьёзным выражением лица:

— Невозможно стать приличной медсестрой за короткий срок. Даже не мечтайте сразу стать Найтингейл! Но сейчас военное время, поэтому вам придётся приложить усилия... — она сделала паузу. — Конечно, для девушек из знатных семей будет много трудностей, которые нелегко принять... Например, кровь, внутренние органы... или молодые солдаты, которые кричат от боли. Хотя в реабилитационном центре вы, вероятно, не так часто будете сталкиваеться с кровью, вы всегда должны быть готовы.

Когда на лице, напоминающем строгого и серьёзного директора школы для девочек, появилась улыбка, оно стало излучать доброжелательность. Она мягко обратилась ко всем:

— Двери всегда открыты для тех, кто готов преодолевать неизвнстное и с радостью учиться.

Так начался первый урок.

***

Она гладила, дезинфицировала и создавала чистую больничную палату. Мэдлин с жадностью поглощала знания. Она заучивала названия многочисленных органов и изучала состояние пораженных участков тела, развивая в себе смелость и наблюдательность.

Она хотела прожить эту жизнь иначе, чем прошлую. И для этого требовались огромные усилия.

Два месяца пролетели незаметно. По радио и из газет начали поступать подробности ужасов войны.

Поначалу вялотекущее развитие событий на фронте внезапно обострилось, словно вспыхнувшая искра, но вскоре перешло в позиционную войну, застрявшую в состоянии застоя.

Мэдлин сознательно очищала свой разум. Она отбрасывала лишние мысли и сосредотачивалась на текущей работе. Она до волдырей на руках разбирала белье и ночами напролет училась. И даже Изабель, наблюдая, как она с каждым днем становилась все более изможденной, начала беспокоиться за нее.

— Мэдлин, не нужно перенапрягаться. Пока ведь даже пациентов нет. Если переживаешь, можно набрать ещё людей.

— Нет, я должна делать всё, что в моих силах, — Мэдлин широко улыбнулась.

Но внутри она уже была полностью опустошена. Каждый раз, вспоминая, что она всего лишь молодая девушка без гроша за душой, с одним лишь семейным именем, она теряла силы.

— Хм... Мэдлин, — Изабель подошла к ней ближе. — Мне бы хотелось предложить тебе сигарету, но теперь это всё-таки больница. К тому же доктор Уотс наверняка разнесёт меня в пух и прах, – с улыбкой добавила она.

Её ярко очерченные губы, покрытые красной помадой, несмотря на рационное распределение и бесконечную суету, лукаво изогнулись.

— Если вы так беспокоитесь о моем братце, как насчет того, чтобы написать ему письмо?

— Письмо?

— Да, письмо. Оно дойдет за три дня. Конечно, не уверена, будет ли у него время написать ответ.

— Спасибо за предложение, но я не беспокоюсь о мистере Ноттингеме.

Для того, чтобы волноваться за него, он не был для Мэдлин никем особенным.

— Ну что ж, тогда хорошо. Это радует.

Изабель бросила хитрый взгляд.

***

[Приближается зима.

Простите меня за то, что отправляю вам это письмо. Возможно, лучше было бы потратить это время на сон, которого вам, вероятно, не хватает.

Все произошло слишком внезапно.

Когда-нибудь у нас будет возможность спокойно поговорить обо всем, что случилось.

Но я пишу это письмо сейчас, потому что боюсь, что если буду ждать, может быть слишком поздно.

Надеюсь, вы не держите ноги слишком долго в холодной воде и носите теплую одежду, чтобы не простудиться. И, пожалуйста, будьте осторожны, чтобы не разжечь огонь возле топливных резервуаров. Я читала статью о том, как в Бельгии из-за неосторожной ошибки немецких солдат произошло множество разрушений.

Почему же это так? Я очень беспокоюсь о вас. Даже понимая, что у меня нет права говорить такие слова, всё равно не могу иначе. Поэтому, пожалуйста, возвращайтесь невредимым и насмехайтесь надо мной.

Пожалуйста, примите к сведению мой ничтожный совет и будьте в безопасности.

P.S.: Все эти просьбы продиктованы не жалостью.

8 октября,

Мэдлин Лоэнфилд.]

Ответа на короткое письмо, отправленное после долгих раздумий, так и не пришло. Это было вполне ожидаемо.

Мадлен не огорчилась.

По крайней мере, было одно обстоятельство, которое можно было считать утешительным. Эрик, как говорили, оказался в относительно безопасном тылу. Значит, шок, который испытал бы Иэн, мог быть немного смягчён.

Конечно, надеяться, что только желание жить способно изменить чью-то судьбу, было бы наивно. Мэдлин вовсе не была настолько проста.

Как она написала в письме, если Иэн разорвёт его на куски и выбросит, то с этим уже ничего нельзя будет поделать.

«Возможно, это его даже оскорбит».

После того как она отказала ему в предложении руки и сердца, а затем, узнав, что он уходит на войну, вдруг начала плакать и переживать, объяснить такие перемены в чувствах было невозможно.

К счастью, не было времени думать о всяких пустяках.

Из-за напряжённого обучения, от которого она вспотела, всё тело казалось тяжёлым, как свинец. На данный момент лицензирование для медсестёр ещё не существовало, обучение проходило в форме ученичества, но важность работы была очевидна.

Было так много того, что нужно было знать и освоить. Вернувшись в свою комнату после выполнения обязанностей, Мэдлин и в этот день заснула во время учебы, уронив голову на стол под лампой. Неупорядоченные знания, полученные за день, и раздумья переплелись, превращаясь в сны.