Перевод: Astarmina

[Давно не получала от вас писем. Но ничего, я совсем не обижаюсь. Понимаю, как там у вас всё загружено, суетно и тяжело.

Вы не забываете регулярно просушивать носки и тщательно тушить окурки? Не забудьте напоминать об этом и солдатам.

Правда, гигиена — это важнейшее дело. Когда изучаешь достижения Флоренс Найтингейл, просто поражаешься.

Но, конечно, всё, что я тут говорю в спокойной и безопасной обстановке, наверняка не найдёт отклика там, где находитесь вы. Ведь вы там, а я здесь.

Если прочитать все письма, которые вы присылали до сих пор, становится ясно, что мы говорили о многом.

Вы любите оперу. Вам нравится живопись в стиле неоклассицизма... Это немного старомодно, но вам это идет (шучу).

Вы не любите сладкое. Любите спорт и обладаете сильным духом соперничества. Но при этом очень ответственны и всегда соблюдаете верность семье и друзьям.

Верность — это хорошо, но, пожалуйста, цените и себя.

Помните, что вы ценны не только из-за того, что вас окружает, но и просто сами по себе.

Это странно. Почему так? Несмотря на то, что сейчас между нами такая дистанция, несмотря на то, что вы сейчас за морем, словно в аду, и мы не можем встретиться, я чувствую, что вы ближе всего ко мне. Поэтому нам обоим, похоже, нужно стать красноречивее!

Когда мы снова встретимся, давайте станем хорошими друзьями.

Поэтому, пожалуйста, обязательно возвращайтесь. Сюда, в это место, в поместье Ноттингем.

С надеждой,

Мэдлин Лоэнфилд.]

***

В поместье Ноттингем, точнее, в реабилитационном госпитале, число госпитализированных пациентов росло с каждым днем. Поток новых поступлений становился все более напряженным и едва поддавался контролю.

Мэдлин занималась приемом пациентов, которых привозили на машинах, и записывала их состояние в медицинские документы.

На этот раз поступили три пациента. Один из них получил относительно легкие ранения и, вероятно, скоро сможет выписаться. Другой наступил на мину, и у него не было ноги ниже колена.

И последний...

Человек, получивший ожоги по всему телу.

Личность неизвестна, предположительно принадлежит к Союзным войскам. Состояние — кома. Его принесли на носилках, как мумию Рамзеса II.

Увидев это, медсёстры и врачи поморщились. Даже самые опытные из них, кажется, впервые сталкивались с такой ужасной картиной. Мэдлин тоже не смогла подавить первоначальное физиологическое отвращение.

Однако вскоре все вновь обрели профессиональное спокойствие. Они незамедлительно перевезли пациента в палату и начали внимательно следить за его состоянием.

— Имя пациента...

Пока он не пришел в сознание, никто не мог узнать его имени. Пока его назвали Пациент X.

Мэдлин внимательно наблюдала за ним. Лицо было настолько обожжено, что его черты невозможно было различить, а конечности также покрыты ожогами. Говорили, что все улики, которые могли бы подтвердить его личность, тоже сгорели.

Единственным утешением, если это вообще можно так назвать, было то, что он наверняка принадлежал к силам союзников. Именно поэтому его и доставили сюда.

Мэдлин осторожно очищала его тело и заботливо ухаживала за ним. Хотя она старалась заботиться и о других пациентах, к Пациенту X она почему-то чувствовала особую привязанность. Вряд ли это из-за воспоминаний об Иэне. Наверное, нет.

Так как он был изнурён, определить его положение было сложно, но рука сама потянулась из-за глубочайшего сострадания, исходящего из самой природы. Солдаты, пострадавшие в результате трагедии войны, не казались чужими. Да и не только война — все, кто страдает и переносит боль, вызывали схожие чувства.

И каждый раз, когда возникало такое сострадание, она вновь осознавала, насколько замкнутой была её прошлая жизнь. Тогда её собственное несчастье казалось самым тяжёлым, но теперь даже оно выглядело невероятно лёгким.

И это было неплохо.

Она не хотела принижать свою прошлую жизнь, но осознание того, сколько всего она упустила, всё равно удивляло её.

В тот день она как раз переворачивала Пациента Х, чтобы проверить его состояние. Внезапно к ней поспешно подошла Изабель. Она не могла позволить себе бегать в больничной палате, но, приблизившись, наклонилась к самому уху девушки и прошептала.

— Мэдлин, тебе письмо от Иэна.

Она сунула длинный зелёный конверт в руки Мэдлин.

[Дорогая мисс Мэдлин Лоэнфилд,

Я бы хотел попросить вас прекратить присылать мне письма. Прошу, не поймите меня неправильно. Дело вовсе не в вас. Это исключительно моя личная просьба.

Но перейдём к сути.

Кажется, я не смогу вернуться, по крайней мере, при жизни.

Обмен письмами с человеком, которого я, вероятно, больше никогда не увижу, — бессмысленнен. Ваши письма несут дурной знак. Каждый раз, когда осознаю, насколько ничтожен, я вдруг начинаю желать жить. Разве ложные надежды не опасны?

Пожалуйста, не вселяйте в меня ложных надежд.

Иэн Ноттингем.]

(В подписи было зачеркнуто слово «дорогая»).

— Мэдлин?

Изабель с тревогой позвала Мэдлин, которая стояла, сжимая в руках письмо. Руки девушки дрожали. Она прикусила нижнюю губу.

— Мэдлин, ты в порядке?

Мэдлин повернула голову, а затем молча вышла из палаты.

Она не могла позволить себе заплакать перед пациентами. Девушка сразу направилась к раковине и, со всей силой, начала тереть лицо. Вода из-под крана смешалась с её слезами. В шуме воды утонули её всхлипывания.

Почему? После того как она узнала, что Иэн пал, её грудь пронзила острая боль. Её руки мелко дрожали. Ей было невыносимо тяжело.

Её страдание было двойным. Боль от осознания того, что она чувствует боль.

— Это сострадание? Нет.

Это была гордыня. Возможно, она в глубине души думала, что способна его спасти. Хотя у неё не было ни права, ни способности это сделать. Она всего лишь могла написать ему письмо... Но такие слова не могли остановить несчастье, которое обрушилось на мужчину.

В прошлой жизни она уже предала его. Какое у нее право спасать его сейчас, если она этого не заслуживает?

Горячие слёзы текли по её щекам. Однако она считала это лишь проточной водой.

***

Все собрались перед вдовствующей графиней, хозяйкой и главной управляющей больницы.

Людей, которых изначально было всего пятеро, к этому моменту уже стало достаточно много, чтобы соответствовать статусу больницы.

— Скоро к нам присоединится ещё один врач.

Вдовствующая графиня теперь была одета исключительно в практичную одежду. На ней не было ни яркой шляпы, ни платья. Она была в простой серой юбке, но на её лице, ранее омрачённом горем из-за смерти мужа, снова появилась сила и решимость.

Новая работа и призвание придали ей энергии. Это действительно была заслуга Изабель. Истинные таланты человека не раскрываются, пока он не столкнется с трудностями. Кто бы мог подумать, что вдовствующая графиня окажется выдающимся управляющим? Она прекрасно руководила больницей.

— До недавнего времени он служил военным врачом на Западном фронте. Получил сквозное ранение в плечо, из-за чего был вынужден оставить службу. Учился нейрофизиологии в Вене. Надеюсь, он принесет нам большую пользу.

Почему-то возникло тревожное предчувствие. Это было в тот момент, когда Мэдлин дрожала от странного озноба. Изабель тихо шепнула ей на ухо:

— Говорят, он из знатной семьи. Надеюсь, он хороший человек. Нам с тобой вполне достаточно двух заносчивых аристократов.

Она хитро улыбнулась.

Мэдлин ответила загадочной улыбкой.

***

Глаза закрою — мир умрет тотчас.

Я поднимаю веки — все по-новой.

(Мне кажется, я выдумала Вас).

Танцуют звезды сине-красный вальс

Под беспросветным сумрачным покровом.

Глаза закрою — мир умрет тотчас.

Сильвия Плат, «Любовная песнь безумной девушки»

***

Неужели это из-за того, что она забывала о сне и еде, полностью погрузившись в заботу о пациентах? У нее поднялась температура. Чувствуя, что в таком состоянии только доставит неудобства, она решила уединиться в спальне, чтобы немного отдохнуть.

Послышался стук в дверь.

Мэдлин тяжело вздохнула.

— Изабель, всё в порядке, правда. Если оставить всё как есть, я наверняка поправлюсь!

Внезапно дверь распахнулась. За ней появились Изабель и какой-то мужчина. Судя по медицинскому халату, это, видимо, был новый врач, о котором упоминала вдовствующая графиня.

— Доктор, осмотрите, пожалуйста, эту бедную девушку, которая переутомилась и упала в обморок.

— Я же говорю, это вовсе не обязательно...

Мэдлин выпрямилась, стараясь держаться увереннее. Она пыталась обмахивать себя рукой, чтобы охладить пылающее лицо, но это не помогало.

Внезапно мужчина сделал шаг вперёд и подошёл к ней. Он был высоким.

Он подошел вплотную, шумно ступая, и внезапно положил руку на лоб Мэдлин. У нее не было времени отпрянуть.

— Жар довольно сильный.

Этот голос. Сердце девушки замерло и тут же рухнуло вниз. Она подняла голову, чтобы увидеть, кто это...

Нет. Этого не может быть. Так не должно быть.

Это был Корнел Арлингтон.