Перевод: Astarmina

Реабилитационный госпиталь в Ноттингеме со временем начала заполняться всё большим числом пациентов. Концепция «реабилитационной больницы» поначалу казалась чем-то непривычным, но число солдат, получивших серьёзные травмы, начало расти.

Сначала это были простые случаи. Многие солдаты страдали от болезней, которые можно было вылечить, просто поддерживая чистоту рук и ног и восстанавливая их питание. Однако с ухудшением военной обстановки начали появляться всё более серьёзные случаи.

Число солдат без конечностей, с ожогами по всему телу или с тяжёлыми психологическими травмами стало увеличиваться. Но ещё хуже было то, что возможности больницы оказывать помощь были ограниченными. Ограниченность медицинских технологий становилась очевидной.

Чувство беспомощности, неспособности помочь им, тяжело нависло над окружающими. Даже Изабель, обычно столь живая и энергичная, стала гораздо менее разговорчивой. Арлингтон оставался спокойным, но и он не мог полностью скрыть своего волнения.

Мэдлин же была самой уравновешенной. Хотя письмо Иэна выбило ее из колеи, она не могла позволить себе показать слабость.

Она подавляла свои эмоции. Прятала их.

Однако по ночам не могла избежать нахлынувшей сентиментальности. Все начинало бурлить внутри.

Мысли уносили ее от вопросов о том, действительно ли ее действия помогают пациентам, к грядущим событиям и к отцу. Но в итоге все размышления неизменно возвращались к Иэну.

Держать в голове посторонние мысли, ухаживая за пациентами, было недопустимо. Поэтому, собравшись с мыслями, она решила завершить обход.

— Сестра... Сестра...

Вдруг из угла палаты послышался чей-то голос.

Мэдлин повернула голову, и оказалось, что это был Пациент Х... нет, Джон. Когда подошла ближе, она увидела, что он лежит и стонет от боли.

— Джон, вы в порядке?

— Во... воды... дайте воды...

Мэдлин быстро наполнила стакан водой. Она помогла мужчине утолить жажду, используя воронку, чтобы напоить его. Только тогда Джон, немного придя в себя, перестал стонать, и девушка принялась осматривать его состояние.

— Вы в порядке? — с тревогой спросила она.

Словно растаявший, мужчина моргнул и прошептал:

— Сон... сон видел.

Не может быть. Мэдлин склонилась ближе к нему. Джон, запинаясь, продолжил:

— Мы с мамой... в поезде...

— Пожалуйста, расскажите подробнее.

Она спокойно слушала его слова.

— Хёрст... Хёрст, знакомо ли вам это имя?..

Хёрст. Это имя? Естественно, Мэдлин не знала такой фамилии. Но она спокойно продолжала разговаривать с ним.

Мужчина начал рассказывать о своем сне. По сути, это был длинный рассказ, как целая человеческая жизнь.

История о поездке на поезде с матерью, о конфетах, купленных отцом, о временах, проведенных с любимой, о сослуживцах, чьи имена он не мог точно вспомнить... Все это походило на фильм.

Его жизнь словно мелькала перед глазами, как образы людей, катающихся на карусели.

— Может, это всё просто сон.

Мужчина снова застонал, будто мучимый жаждой. Мэдлин снова подала ему воды.

Её охватила пронзительное одиночество. В темноте сидели двое: мужчина, потерявший свои воспоминания, и женщина, хранившая воспоминания, о которых никто не знал. Они обменивались историями, правда которых оставалась неизвестной.

— Я верю вашим словам, — тихо ответила Мэдлин.

Растаявшее лицо мужчины растянулось в слабой улыбке.

— Твоё... имя... было... Мэдлин, да?

— Да.

Когда она кивнула, мужчина замолчал, а затем внезапно сказал:

— Я рассказал вам о моем сне, теперь расскажите мне о свой.

Что это было? Что-то необъяснимое овладело ею. Начали подниматься невыносимые чувства и эмоции.

Мэдлин немного поколебалась. Затем, едва слышно, начала говорить.

Она рассказала, что когда-то была замужем. Жила в большом и мрачном поместье, выращивала розы, смотрела фильмы, ухаживала за собакой... И ненавидела своего мужа. Говорила, что у него была тайная привычка срывать её розы. Она думала, что он ненавидит её так же сильно, как она его, но теперь уже не уверена.

Она предала, ненавидела, но и жалела его. А в конце концов разрушила всё своими собственными руками.

После долгого рассказа она замолчала. Скоро должна была прийти другая медсестра.

«Спит ли он?»

Смотря на Джона, который лежал с закрытыми глазами даже не шелохнувшись, она поднялась со своего места. Казалось, что нужно было записать его рассказ в блокнот, пока воспоминания еще не стерлись.

Когда она встала и повернулась спиной, позади раздался тихий голос:

— Я... тоже... верю. Верю в твои слова.

Мэдлин тихо закрыла глаза.

Спокойной ночи.

***

Сражение началось на рассвете. Союзные войска, словно осенние листья, разлетались перед пулемётчиками немецкой армии. И всё же, применяя тактику численного наступления, казалось, что победа близка.

Однако сопротивление было ожесточённым. Немецкие солдаты метали гранаты, и бомбы падали повсюду, в мгновение ока превращая поле боя в пылающий ад.

Невозможно было различить, чей это снаряд — союзников или противника. Но это не имело значения. Важным была лишь задача — отбить текущую цель.

Именно в этот момент раздался громкий взрыв, и перед глазами полыхнул огонь. Казалось, пламя перекинулось на пороховой склад немцев.

«Джордж!..»

Впереди находился отряд, в котором служил Джордж Колхаус. Солдаты того отряда в панике разбегались, но вскоре падали под шквалом немецких пуль и снарядов.

В такой ситуации не то что отбить позиции, но даже избежать полного уничтожения казалось невозможным. Линия фронта превратилась в хаос.

Иэн закричал во весь голос:

— Прикрыть всех отступающих бойцов!

Единственное, что оставалось, — отступить обратно в окопы и помочь отряду Джорджа благополучно отступить.

Именно в этот момент, когда они вели ожесточённый огонь, чтобы прикрыть своих, один из спасшихся бойцов стремительно подбежал к Иэну, явно взволнованный.

— Лейтенант, лейтенант! Беда!

— Говори быстрее.

— Лейтенант Колхаус упал...

— Что ты сказал?

Иэн повысил голос, и солдат начал запинаться.

— В-во время отступления он внезапно исчез. М-мы искали его повсюду, но не смогли найти. Возможно, он подорвался на немецкой мине!

Иэн ощутил, как внутри у него закипает злость. Джордж Колхаус мог быть оставлен в нейтральной зоне. Конечно, он не мог винить солдата, стоявшего перед ним. Как можно понять, где находится командир, находясь в состоянии паники?

Он спокойно перевел дыхание и отдал приказ сержанту Дженкинсу:

— На некоторое время я покину позицию. До моего возвращения строго ограничьте передвижения наших войск. Не покидайте этот окоп и отвечайте только оборонительным огнем.

— Лейтенант?

Лицо Дженкинса побледнело.

— Я отправлюсь на поиски лейтенанта Колхауса.

— Я тоже пойду!

— Нет... Здесь нужно оставить кого-то, на кого остальные смогут положиться и доверять.

— Тогда я пойду.

Перед ним стоял солдат, вызвавшийся добровольцем. Иэн кивнул.

— Хорошо. Ты пойдешь со мной. Ты помнишь, где находится лейтенант Колхаус?

Солдат энергично закивал головой.

Он смутно понимал, что это безумие. Но если рассуждать здраво, то план нельзя было назвать абсолютно безнадежным. По крайней мере, союзные войска уже оказывали поддержку, а по словам солдата, то место находилось не так уж и далеко.

Джорджа нужно спасти. Если командира роты не станет, это станет огромной потерей не только для батальона, но и для него лично — Джордж был его близким другом.

Именно в этот момент...

— Спасите! Спасите!!!

Сквозь хаос снарядов и пушечных выстрелов раздался голос Джорджа. Услышав, как он умоляет о спасении, Иэн больше не мог колебаться.

— Я иду!

Он, держа в руках оружие, пригнулся. Как только выбрался из окопа, в его сторону полетел град пуль.

***

Иэн корил себя.

Возможно, ему следовало оставить Джорджа. Но, услышав его мольбы о помощи, тело среагировало быстрее, чем разум.

Он, максимально прижимаясь к земле, пополз в направлении, где находился Джордж. За большим деревом виднелся мужчина, истекающий кровью. Бах! Бах! Снаряды летели справа и слева.

Иэн двигался вперед, совершенно не осознавая, как уворачивается от летящих пуль и снарядов. Сначала он бежал, пригнувшись, затем пополз. Его лицо было полностью покрыто грязью и мусором.

Впервые он по-настоящему задумался о смерти.

Иэн с трудом добрался до офицера, истекающего кровью. Когда он посмотрел на его лицо вблизи, то убедился, что это был Джордж Колхаус. Его лоб был рассечен, и все лицо залито кровью.

— Джордж. Джордж. Приди в себя.

— Иэн...

— Сможешь двигаться? Нам надо уходить.

Иэн тряс Джорджа за плечо. К счастью, серьезных ранений, кажется, не было, он просто был обессилен. Мужчина кивком подозвал солдата, который лежал рядом.

— Джордж, залезай мне на спину.

Солдат поспешно помог переместить Джорджа ему на спину.

Они рванули прямо в самый эпицентр обстрела. Настолько сосредоточеные, что перестали слышать окружающие звуки. Крайнее возбуждение, единственное, что двигало ими, — это желание выжить и спасти друг друга.

Потом он уже даже не знал, сколько раз упал на землю. Он не считал. Падал — снова вставал, падал — снова поднимался. Безымянного солдата уже не было видно.

Ушел вперед? Если так, то хорошо.

Перед глазами не было ничего. Он продолжал идти вперед, пробираясь через пустошь. И именно тогда...

— Лейтенант!!!

Раздались голоса людей. Почти пришли. Джордж. Джордж, мы выживем.

Бах!

Раздался оглушительный грохот, и Иэн почувствовал, как его тело пронзила невыносимая боль. Его охватила задрожь и ощущение, словно его разлетелось на тысячи кусочков.

Сознание на мгновение померкло, а затем погрузилось в бездонную пропасть бесконечной боли.

«Мэдлин... Есть кое-что, что я не успел тебе сказать. Прости меня».

Почему в последний момент вспомнил именно её, он так и не понял.