Перевод: Astarmina

Мэдлин смотрела на закат, который растворялся за горизонтом. Безмятежность природы, казалось, душила её сердце равнодушной тишиной.

Сегодня она допустила несколько ошибок. Один раз ситуация могла стать опасной, но Арлингтон помог ей. Он бросил на неё холодный взгляд и тяжело вздохнул.

— Вы выглядите усталой, вам нужно отдохнуть.

— Я не могу этого сделать.

— Отдохните, мисс Лоэнфилд. Вы слишком себя изнуряете, не так ли?

— Я же сказала, что всё в порядке.

Может быть, ее еще больше злило то, что именно Арлингтон проявлял заботу. Возможно, она нервничала из-за того, что Иэн не написал письмо, и ей казалось, что с ним что-то случилось.

К тому же новости, которые доходили из Сома, были настолько ужасны, что было невыносимо.

Когда Мэдлин, переполненная гневом, резко ответила, Арлингтон тяжело вздохнул.

— Последние дни вы ведете себя странно.

— Это вряд ли.

— Если говорить прямо, вы мешаете.

Арлингтон впервые покраснел. Похоже, он был изрядно рассержен.

— Хорошо.

Когда она опустила голову и повернулась, он в спешке схватил ее за руку.

— Не принимайте мои слова близко к сердцу. Я просто не хочу, чтобы вы себя переутомляли.

Мэдлин покачала головой, показывая, что не придает значения его словам.

— Если я действительно только мешаю, то мне следует отступить.

Девушка отошла в сторону. Арлингтон был прав, она действительно начала делать больше мелких ошибок.

Ей нужно было обрести душевное равновесие. С этим решением она вышла из палаты. В этот момент к ней подбежала Изабель с бледным лицом.

— Мэдлин, Мэдлин...

— Изабель, что случилось?

— Брат... Брат Иэн...

Её глаза наполнились слезами, и она разрыдалась.

Мэдлин, словно предчувствуя что-то недоброе, тоже побледнела. Она дрожащими руками взяла записку, которую держала Изабель. Это была короткая новость о том, что Иэн Ноттингем получил серьёзное ранение и в данный момент находится в госпитале.

Серьёзное ранение. От одного этого слова у Мэдлин закружилась голова от множества мыслей и эмоций, которые оно несёт.

Почему. В конце концов.

Письма, которые она отправляла, были совершенно бесполезны. Они не смогли предотвратить несчастье. Ничего нельзя было изменить.

Бессильные клочки бумаги, строки текста... Наивно было думать, что это могло что-то исправить.

Сейчас она была самым беспомощным существом в мире.

***

1918 год.

Казалось, конец войны уже близок. Госпитали были переполнены ранеными.

Люди, встречавшие возвращающихся солдат, с трудом верили, что те, кого они когда-то любили, теперь стали совершенно другими.

Это были не только те, кто возвращался. Те, кто ждал, тоже стали совершенно другими людьми. Смотреть друг другу в глаза, изменившимся лицом к изменившемуся лицу, было еще одной болью.

Но надо было верить. Мэдлин ждала. Она ждала возвращения Иэна Ноттингема.

Работая в больнице, она смотрела в окно на городскую улицу и ждала. По крайней мере, он был жив. Слухов о его смерти не было.

Так что…

— Мама.

Вернулся Эрик.

Он, выполнявший задания как в тылу, так и на передовой, вернулся совсем другим человеком. Он выглядел гораздо взрослее. Стал выше, потерял остатки детской пухлости и окончательно повзрослел.

Хотя здание было переделано в больницу, слуги, которые все еще оставались, не могли сдержать слез, глядя на вернувшегося младшего сына. Эрик крепко обнял свою мать, вдовствующую графиню, а затем одарил теплой улыбкой Изабель.

— Ты стал совсем взрослым, брат, — сказала Изабель, улыбаясь сквозь слезы.

Эрик отвел взгляд, на мгновение растерявшись. Но спустя мгновение он неожиданно крепко обнял Изабель.

— Сестра, я так скучал по тебе.

— Ну, наконец-то сказал, — ответила она.

После трогательной встречи членов семьи Ноттингем Эрик отдельно пожал руку каждому из слуг, приветствуя их. Затем тепло поздоровался с персоналом больницы, попросив о заботе и внимании, и, наконец, с загадочной улыбкой посмотрел на Мэдлин.

Эрик Ноттингем, как и Иэн, обладал черными волосами, но производил впечатление более мягкого и утонченного юноши. Несмотря на схожесть черт, выражение глаз и линии лица создавали совершенно иную атмосферу — более спокойную и собранную. В его облике чувствовалась энергия молодого, полного сил человека.

Мэдлин улыбнулась ему в ответ. Её сердце будто сжигал огонь, но радость встречи была настоящей. Ведь как можно не радоваться, когда человек, который в прошлой жизни ушел в мир иной, вновь стоит перед тобой живой?

Как радостно осознавать, что человек, ушедший в мир иной в прошлой жизни, вернулся.

Мэдлин не знала, какую роль она сыграла в этом, но, по крайней мере, была уверена, что прежняя жизнь не повторится, что принесло ей облегчение.

– Мисс Лоэнфилд, давно не виделись, – сказал Эрик, слегка покраснев.

Мэдлин слегка приподняла уголки губ, изобразив улыбку. Никто не заметил, что в этой улыбке таилась легкая грусть.

После его возвращения в поместье снова закипела жизнь. Эрик старательно помогал графине. Он упомянул, что, как только война завершится и семейное дело нормализуется, он вернется в Кембридж, чтобы завершить обучение.

Взгляд Мэдлин, наблюдающей за таким Эриком, дрогнул. Это было ужасно несправедливо, но она ничего не могла поделать с тем, что в её сознании вновь и вновь возникал образ другого мужчины.

«Как же там Иэн? Сможет ли он вернуться живым? Насколько он ранен? Когда, ну когда же мы снова сможем встретиться?»

Эти мысли разрывали её изнутри, но она не могла позволить себе показать это. У Мэдлин не было ни малейшего права беспокоиться об Иэне Ноттингеме.

Ей оставалось лишь ждать ответа, который, возможно, никогда не придёт. У неё просто не было другого выхода.

На закате солнце медленно опустилось за горизонт, и Мэдлин села подле Джона, поставив стул рядом с ним. В последнее время он чувствовал себя крайне одиноким, и единственным человеком, который мог составить ему компанию, была Мэдлин. Она, впрочем, не имела ничего против этой роли.

Они разговаривали на разные темы, делились историями. Она рассказывала о себе, слегка приукрашивая рассказы и опуская детали (например, такие, как падение с лестницы в прошлом).

Джон, в свою очередь, делился своими «снами». Обычно это были лишь отрывки воспоминаний, но Мэдлин, основываясь на его рассказах, ночами записывала его слова, искала информацию и пыталась разузнать что-то о его доме.

Где-то должны были быть зацепки. Она использовала американские справочники с именами, чтобы найти подходящую семью, которая могла бы совпадать с его рассказами, и проверяла регион за регионом, от востока до запада страны. Широта территории США казалась ошеломляющей. Это всё больше напоминало поиски иголки в стоге сена.

Даже телеграммы часто оставались без ответа. Но об этом она не рассказывала Джону. Не хотела, чтобы он лишний раз обременял себя такими мыслями.

В тот день она, как обычно, записывала все, что он говорил. Увидев, как старательно Мэдлин записывает его слова в блокнот, мужчина тяжело вздохнул.

— Думаю... этого достаточно. Не нужно больше записывать.

— Джон.

— Похоже, моя семья уже забыла обо мне, — сказал он дрожащим голосом

— Не говори так, — Мэдлин серьезно посмотрела на него. — Нет, ты, должно быть, забыл. Мы найдем, Джон. Не беспокойся...

Джон закрыл глаза, словно не нуждался в утешении, и сменил тему.

— Кстати... Мэдлин. Этот молодой человек, который недавно вернулся...

— Молодой человек?.. Ты про Эрика?

К тому времени Мэдлин уже была достаточно близка с Эриком, чтобы называть его по имени. Он был общительным и жизнерадостным, что даже заставляло ее, погруженную в свои заботы, слегка улыбаться.

— Кажется, он неравнодушен к вам.

— Что?

Она чуть не рассмеялась от удивления.

— Не пытайтесь это скрыть. Может, вы и не замечаете, но... хм...

— Это совсем не так. И, Джон, вам лучше побольше отдыхать.

Мэдлин тепло улыбнулась. Она аккуратно поправила Джона в кресле, а затем, стряхнув с себя пыль, вышла из комнаты.

Эрик к ней? Какая чепуха. Если уж на то пошло, он только что вернулся с войны, и, возможно, его кратковременное влечение к первой встреченной женщине было объяснимым, но, несомненно, это было лишь временным явлением.

Кроме того, Мэдлин была той, кто отказала Иэну в предложении руки и сердца. Разве он мог интересоваться такой женщиной? Она горько усмехнулась.

Завтра будет новый день, и новые дела.

***

Мэдлин подняла голову. Она расчесала волосы, заколола их и завязала. Умылась холодной водой, позавтракала, а после этого началась её бессменная череда дел. Так, заботясь о пациентах, она погружалась в работу, пока не наступал обед. Во время него она склоняла голову и молча ела.

Война подходила к концу. Оставалось завершить несколько утомительных переговоров и административных процедур, и всё будет окончено. Однако реабилитационные госпитали продолжат работу. Раны солдат заживали куда медленнее.

Мэдлин поднялась со своего места. Сегодня была не её очередь мыть посуду. Она аккуратно сложила тарелки и покинула столовую. На некоторое время она подумала, что могла бы немного вздремнуть.

И тогда тздалека послышались беспокойные звуки. Звонкий шум, громкие голоса, возбужденные лица людей. Когда Мэдлин нахмурилась, пытаясь понять, что происходит, Изабель подошла к ней вплотную, схватила за плечи и встряхнула.

— Мэдлин, Иэн возвращается.

— Что?..

— Иэн возвращается!

Изабель внезапно разрыдалась. Опустив голову, она издавала приглушенные звуки, задыхаясь от эмоций. Её хрупкое тело дрожало, словно в судорогах. Мэдлин крепко обняла её. Она уткнулась лицом в шею Изабель.

Слабый запах дезинфицирующего средства. Слезы Мэдлин пропитали воротник одежды Изабель.

На этот раз она тоже отрицала свои слёзы. Она решила просто подумать, что это из-за жгучего запаха дезинфицирующего средства.