Как было бы хорошо, если бы всё ещё могло наладиться.

Иногда мне хотелось просто разбить голову обо что-нибудь и потерять память. Если бы я смог забыть свои грехи, тогда я снова смог бы счастливо улыбаться рядом с Элизией, как раньше. Перестал бы пить этот проклятый алкоголь и больше не пытался бы разорвать наши отношения…

Мы бы вернулись в те времена, когда безумно любили друг друга.

— Завтра…

— …

— Может… устроим пикник вместе?

— …

И Элизия тоже. Я видел, что она тоскует по нашему прошлому счастью. По тем дням, когда мы смеялись вместе и мечтали о будущем. Она тоже хотела вернуться туда.

— Не надо… я устал.

— Но ведь…

— Хватит… оставь меня в покое.

Но это всего лишь желание. Сколько бы я ни мечтал об этом, мои воспоминания никуда не исчезали.

Мои грехи продолжали душить меня за горло. И если я окончательно задохнусь под их тяжестью, то могу причинить Элизии ещё больше боли.

ㅇ ㅇ ㅇ

Элизия и не думала разводиться со мной. Чем чаще я поднимал эту тему, тем сильнее она начинала цепляться за меня.

Значит, выход остался только один… тот самый, о котором говорил тесть. Я сам должен предать её и заставить разочароваться во мне.

Не хочу…

Но это оказалось куда сложнее, чем я думал. Конечно, уже сам факт того, что такой спившийся ублюдок, как я, попытается соблазнить другую женщину, звучал нелепо.

Но даже не в этом дело. Я просто не мог представить, что способен полюбить кого-то, кроме Элизии.

— Если ты правда существуешь… пожалуйста… помоги мне.

Поэтому ещё затемно, в будний день, я снова пришёл к дверям церкви. Мне нужно было хоть на что-то опереться в этом отчаянии.

Я сидел там с самого рассвета и продолжал молиться. Если честно, я почти ничего не знал об религии. Я просто хотел, чтобы хоть кто-нибудь помог мне.

— Пожалуйста… помоги мне бросить пить…

Я не хотел расставаться с Элизией. Наоборот, если бы она попыталась уйти, это я бы начал удерживать её.

И именно с такими чувствами я пришёл искать Бога.

Вдруг случится чудо?

Вдруг однажды исчезнут эти призраки перед глазами?

Вдруг после этого я смогу бросить алкоголь?

— Простите… здравствуйте.

— …

Именно тогда, когда я с раннего утра отчаянно молился в церкви, ко мне кто-то подошёл и заговорил.

— А, простите, что отвлекаю во время молитвы.

— Ничего… Что вам нужно?

Это была женщина. Её лицо казалось мне знакомым. Я точно уже видел её раньше, но никак не мог вспомнить где.

Всё-таки я каждый день заливал себя алкоголем, так что память у меня уже начала сдавать.

— Просто вы в последнее время часто здесь появляетесь. Раньше вы ведь не ходили в церковь, верно?

— …

С этими словами женщина совершенно естественно села рядом со мной.

Я огляделся – кроме нас в церкви никого не было.

— Меня зовут Клэр.

Причина, по которой она заговорила со мной, оказалась совсем простой. Она сказала, что я выглядел слишком измученным. И раз уж я уже несколько дней подряд прихожу сюда в таком состоянии, ей стало не по себе.

— Можно спросить… что у вас случилось?

— И что вы собираетесь делать, если услышите ответ?

— Ничего. Просто хочу вас выслушать.

Очень своевольные слова. Она прямо сказала, что спрашивает лишь потому, что ей была любопытна моя история… но почему-то это не вызывало у меня отторжения. Наверное, потому что она казалась безобидной.

Её наивный взгляд понемногу снимал мою настороженность. Но, конечно, я всё равно не мог рассказать ей всё, через что прошёл.

— Я убил очень много людей.

— …

— Я участвовал в этой войне.

— А…

Даже этого короткого объяснения ей хватило, чтобы понять моё положение.

«Вам, наверное, было тяжело», – именно такое выражение появилось на её лице. И сам не заметив как, я рассказал чуть больше.

— После демобилизации… всё в моей жизни разрушилось. Мне постоянно мерещатся призраки погибших. Каждую ночь мне снова снятся события тех дней, будто всё происходит заново.

— …

— Из-за этого я начал пить… а потом уже не смог остановиться.

— …

— Поэтому… цепляясь хоть за что-то… я и пришёл сюда.

На самом деле я рассказал ей ровно то же самое, что говорил своему врачу. Элизии, и тестю я рассказывал то же самое.

Но почему-то…

После разговора с ней мне стало немного легче.

Почему?

Может быть потому, что врач, Элизия и тесть – все они слушали меня ради того, чтобы вылечить? А она одна просто слушала без всякого скрытого намерения?

Хотя это всё равно ничего не меняет.

— А у меня, знаете ли.

— …

Тут она, до этого лишь молча слушавшая меня, наконец заговорила сама.

— Есть старший брат.

— …

Будто говорила: «Я выслушала вас, теперь послушайте и вы меня.»

— Мой брат тоже ушёл на войну, как и вы. Он изначально был военным. Только в отличие от вас… он до сих пор не вернулся.

— …Это, наверное…

«Тяжело для вас», – хотел сказать именно это, но осёкся. Причина была в том…

…Что она улыбалась.

— Я каждый день прихожу в церковь… потому что тоже молюсь.

— …

— …Я не хочу, чтобы мой брат возвращался.

— …

Слова, которые прозвучали от девушки, казавшейся такой чистой и невинной, оказались неожиданно жестокими и эгоистичными.

Её история была простой.

Брат всегда был гордостью родителей, и с самого детства всё их внимание принадлежало только ему.

Она рассказывала, как изо всех сил старалась хоть немного заслужить внимание к себе: всегда следила за каждым своим движением, старалась учиться идеально и получать лучшие оценки.

— А потом началась война… брат тоже ушёл на фронт… и впервые родители остались без него рядом.

— И поэтому… вы хотите, чтобы он не вернулся, чтобы наконец получить любовь родителей?…

— А? Хи-хи, нет.

— …Нет?

— Нет.

На мой вопрос она впервые улыбнулась по-настоящему печально. Очень одиноко.

— Даже после того как брат ушёл, родители всё равно думают только о нём.

— …

— Поэтому я хочу, чтобы он просто умер. Тогда… мама с папой будут ужасно страдать, верно?

— …

Иначе говоря, её родители всегда любили только сына и не замечали собственную дочь. И теперь она хотела, чтобы эти двое испытали боль. Поэтому желала, чтобы её брат никогда не вернулся домой.

— Я ведь очень плохой человек, да?

— …Похоже на то.

Она спросила это с улыбкой. И почему-то я тоже невольно улыбнулся.

Конечно, по сравнению с моими грехами её мысли казались почти невинными. Но мы оба пришли сюда, таская внутри бремя в своих сердцах, и молились в этом месте.

Наверное, именно из-за этого сходства, мне и было так спокойно рядом с ней.

Так я и встретил Клэр.

И в тот же день…

— Может… устроим пикник?

— А? Правда?

— Я слишком поздно предложил…?

— Нет! Всё хорошо!… Я сейчас же соберусь!

Почему-то в тот вечер я выпил меньше обычного. И с Элизией мы провели время куда спокойнее и теплее, чем обычно.

Но…

Призраки, наблюдавшие за мной, продолжали улыбаться, будто насмехаясь надо мной.

ㅇ ㅇ ㅇ

Я стал пить всё меньше и меньше. Не то чтобы совсем бросил, но теперь мне было спокойно даже без алкоголя.

— Вы и сегодня пришли?

— Ну… да.

Зато я всё чаще начал приходить в церковь ранним утром. В пустой церкви я проводил время за разговорами с ней.

— Знаете, что тогда сказала мама? «Твоему брату это нужнее для учёбы, тебе потом купим».

— Ха-ха.

— А потом, конечно же, так ничего и не купили!

Наши разговоры были совершенно обыденными. Мы просто делились друг с другом короткими и длинными историями, которые прятали внутри себя. И почему-то после этого на душе становилось легче.

…Неужели лечение и правда начало помогать?

— В последнее время вам стало намного лучше.

— …Правда?

— Вы меньше пьёте, да и со сном, похоже, всё стало лучше. Что-то изменилось?

— …В последнее время я хожу в церковь.

— Вот как. Тогда я очень рад, что это вам помогает.

Даже окружающие начали смотреть на меня спокойнее. Раньше все наблюдали за мной так, будто я иду по канату над пропастью, но теперь в их взглядах исчезла прежняя тревога.

И самое главное…

— Хе-хе, я не слишком много купила?

— Это же моя одежда, так что без разницы.

— Точно? Ну, я ведь покупаю одежду для Кея на деньги Кея. Значит, можно и побольше взять, да?

— …Почему ты так радуешься, если покупаешь одежду мне?

— А? Хи-хи, разве не естественно, что жена радуется, когда её муж становится красивее?

Мои отношения с Элизией стали лучше. Мы больше не ругались из-за моего пьянства. Я больше не срывался в панические приступы и не заставлял её переживать.

Постепенно всё возвращалось к тому, как было раньше.

Может, у нас и правда получится?

Может, Бог действительно сотворил чудо?

Может, я снова смогу сделать Элизию счастливой,

И от этой мысли у меня впервые за долгое время перехватывало дыхание от счастья.

—Кей…

Но конечно…

— А?

— Как насчёт… поужинать сегодня вместе?

…Это не значило, что всё действительно вернулось на свои места.

Я всё меньше пил, но теперь вместо этого каждый день…

Встречался с Клэр.

— Мне сказали, что брат умер.

— …

— Ха-ха, представляете, какие были лица у родителей?

И…

Когда она рассказала мне о смерти своего брата…

Когда впервые заплакала при мне…

— Они… так сильно плакали….

— …

— И почему-то… от этого мне стало ещё более одиноко…

— …

Мы вместе поужинали…

Потом вместе выпили…

Со стороны это выглядело как самый настоящий романтический вечер. И мы оба прекрасно это понимали.

— Почему… хотя брат умер… мне совсем не радостно?…

Она смотрела на меня влажными от слёз глазами.

— В этом мире нет ни одного человека… который любил бы меня больше всех остальных…

— …

И в тот день…

Я обнял её…

Вошёл в квартиру пьяной Клэр…

Раздел её…

И забрал её первый раз.

— Ах… ах…

Я, тот самый человек, который был совершенно беспомощен рядом с Элизией, мечтавшей о ребёнке…

Жадно и грубо двигался в Клэр.

— В-вы… меня… любите?…

— …

И тогда я понял…

Почему рядом с ней мне становилось легче…

Почему после разговоров с ней я меньше пил…

Дело было не в том, что я просто делился болью с человеком в похожем положении.

На самом деле я всё понимал с самого начала.

Понимал, почему призраки, начавшие смеяться надо мной ещё тогда, во время разговоров в церкви ранними утрами, больше не смотрели на меня с ненавистью, а улыбались так радостно.

— Люблю тебя….

— …Ах.

— Люблю тебя…

— …Я тоже, ах, я тоже вас люблю.

Я принял то, что являюсь худшим человеком на свете.

И поэтому больше не чувствовал никакой вины, когда я предавал собственную любимую жену и обманывал чистую, невинную девушку.

Поэтому призраки продолжали радостно улыбаться, наблюдая за этим.