Место, куда я попал, открыв дверь, оказалось тёмное пространство. Полная противоположность той ослепительно белой пустоте, где я был совсем недавно.

— …

И, конечно же, Нины рядом больше не было.

— Дверь… осталась.

Стоя перед этой тьмой, я обернулся назад. Одиноко, посреди кромешной черноты, всё так же стояла дверь, через которую я только что вошёл.

Что будет, если открыть её и вернуться обратно?

…Найду ли я там Нину?

— …

Нет. Нина ушла, открыв дверь вместе со мной. Наверное, если я вернусь через ту дверь, то проснусь в комнате учительницы Лафори.

Так мне подсказывала интуиция. В конце концов, мисс Лафори сказала, что даст мне выбор.

— …

Бесконечная тьма, раскинувшаяся передо мной… если я пойду дальше, то столкнусь со своим последним воспоминанием.

Что же там произошло?

Я боюсь это узнать. Потому что всё, что я вспомнил до сих пор, показывало лишь мои непоправимые грехи.

Но…

«Впереди тебя наверняка ждёт ещё много болезненных воспоминаний. Но всё хорошо. Потому что ты сможешь это выдержать.»

— …

Я вспомнил слова Нины, сказанные перед тем, как она открыла дверь. Веря в меня, она подталкивала меня вперёд словами, что смогу всё это выдержать. Этот тёплый голос придал мне мужества.

— …Пойдём.

Я не знаю, что ждёт меня впереди.

Мне до сих пор очень страшно. Настолько, что хочется отвернуться, уйти отсюда и так ничего не узнать.

Но это моя ответственность. Я не должен отворачиваться.

И потому я обязан встретиться с ней лицом к лицу.

— …

*Топ… топ… топ…*

И так я шагнул во тьму, где ничего не было видно. Поле зрения постепенно сужалось. И в какой-то момент я ощущал себя так, будто погружался под воду.

Вскоре моё тело медленно утонуло во тьме.

ㅇ ㅇ ㅇ

Когда я открыл глаза, уже наступило утро.

— …

Голова была ясной. Ещё несколько месяцев назад каждое пробуждение по утрам было настоящим адом. И дело было не только в мучительном похмелье, но ещё и во взглядах, полных ненависти, которые встречали меня сразу после пробуждения.

Но теперь всё было в порядке. Похмелья больше не было. И взгляды, которыми они смотрели на меня, теперь были полны радости.

Поднявшись с кровати, я прошёл мимо призраков, смотрящих на меня, и спустился на первый этаж.

— А, проснулся?

— Угу.

Элизия готовила на кухне. Запах жарящегося бекона и лёгкий аромат кофе разжигали аппетит. Увидев меня, Элизия радостно улыбнулась, подошла и крепко меня обняла.

В последнее время каждое утро, встречая меня, она всегда делала именно так.

— Хе-хе.

— …

На её лице сияла счастливая улыбка, которую я никогда не видел, когда был пьяным отбросом.

Подняв голову, Элизия посмотрела на меня, мягко улыбнулась и медленно закрыла глаза. А затем слегка вытянула губы, словно птенец.

И я нежно коснулся её губ своими.

— Ты сегодня опять уходишь?

— Да. Это часть лечения.

— Во сколько вернёшься?

— Примерно как обычно.

По мере того как моё состояние улучшалось, в нашу семью постепенно снова возвращался радостный смех.

Элизия выглядела счастливой. Этого мне было достаточно.

— Хочу, чтобы ты поскорее поправился.

— Да…

— А, конечно, я не пытаюсь давить на тебя!… Я ведь уже говорила раньше?…

— Всё нормально. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

— …Угу.

Конечно, до полного возвращения к норме было ещё далеко…

Стоило мне попытаться лечь с ней в постель, как я тут же становился импотентом. Только это никак не удавалось преодолеть. Наверное… всё потому, что я считал, будто такой человек, как я, не имеет права заводить детей.

Но всё же, со временем всё обязательно наладится. Время всё исправит. Так же, как я бросил пить, а на лице Элизии снова появилась улыбка… когда-нибудь всё обязательно станет хорошо.

— Хаааах!… Ах!… Кей!… Кей!…

— …

Потому что с самим телом всё было в полном порядке.

— Ах… хаа!… Мммнх!… Мнгхах… аааах…

— …

Теперь то, как наши тела переплетаются друг с другом, стало ощущаться чем-то совершенно естественным.

Целовать её, вводить в неё возбуждённый член, двигать бёдрами – я слишком привык к этому.

— Ах, ах, ах, хик!…

И она тоже.

Подстраивая движения бёдер под мои, она сама находила места, которые доставляли ей наибольшее удовольствие. Теперь в ней уже не осталось невинного смущения, и она полностью отдавалась чистому наслаждению.

В конце концов, мы занимались этим каждый день без единого пропуска уже несколько месяцев. Наверное, естественно, что всё дошло до такого.

— Хаа, хаа…

— Клэр, выпрями спину.

— Да, дайте чуть-чуть отдохнуть…

— Двигаюсь вообще-то я, так почему устала именно ты?

— Кья!… Хик!…

Ей нравилось, когда я был немного грубым. Когда она колебалась, а я хватал её за ноги, разводил их и насильно входил – именно тогда она реагировала особенно ярко.

— Аах!… Подождите немного!… Ах!… Медленнее!…

После одной ночи, она призналась, что хоть это и тяжело, но ей нравится ощущать, как сильно я её желаю.

— …

— Кей!… Хаах, Кей!…

Она всегда была вторым номером в чужой жизни с самого рождения. Наверное, поэтому она так отчаянно цеплялась за мою любовь.

Когда мы только познакомились, она почти не показывала эту сторону себя. Но теперь, когда мы начали привыкать друг к другу, подобные черты стали проявляться всё сильнее.

— Что вам нравится во мне больше всего?

— Хм… Наверное, ноги? У тебя красивые изгибы.

— Как пошло. Разве обычно не говорят что-то вроде «добрый характер»?

— В такой ситуации? Когда ты тут полностью голая?

— Кья! Ну правда! Вы такой озабоченный.

— Ты одна у меня такая. Только тебя я хочу так сильно.

— …Правда?

— Правда.

Только её тело возбуждало меня так сильно, и это не было ложью. Потому что сейчас… я мог спать только с ней одной.

С Элизией между нами уже ничего не было. Как бы жалко это ни звучало, но рядом с собственной женой у меня больше не вставало. И тоже было правдой.

— Ты у меня одна.

— …Тогда я рада.

Я смешивал ложь с правдой. Эту игру, созданную для обмана людей, я освоил уже очень давно.

В то время, когда я цеплялся за жизнь с помощью таких слов, меня мучило чувство вины за ложь, но всё это нужно для того, чтобы вернуться домой живым. Оправдывая себя этим, я убеждал себя, что я не такой уж плохой человек и что у меня просто не было выбора.

— Я люблю тебя.

— Скажите ещё…

— Люблю тебя…

— Ещё…

Но сейчас всё иначе. Сейчас я – конченый ублюдок.

[Я так и знала, До Юн, что ты именно такой человек.]

[Я так и думала.]

Теперь уже даже оправдание «я делал это ради выживания» не работает – я просто использовал её. И смирившись с тем, каким я стал жалким отбросом, я пытался хоть как-то успокоить себя.

Конечно, мне было жаль её. Но ведь если она не узнает правду, то будет же счастлива? Рядом с ней будет мужчина, который якобы любит её больше всех на свете.

И я тоже. Больше мне не надо будет страдать от упрёков призраков. Я уже больше не пью, и потому не стану угрозой для жизни Элизии. И сама она теперь радуется тому, что я больше не пью.

Я смогу сделать Элизию счастливой.

Да. Этого достаточно.

— Слушайте, Кей.

— Мм?

— Вы свободны в это воскресенье?…

— А, прости. В тот день у меня дела.

— Ч-что за дела?

— Я договорился встретиться с сослуживцем после дембеля.

— Вы ведь не изменяете мне за моей спиной?

— Ха-ха, ну конечно нет.

Я был худшим человеком. И всегда таким был.

Давление начальства?

Не было выбора?

Я не хотел этого делать?

Чушь.

[Да, хватит уже строить из себя хорошего человека, братик.]

Я с самого начала был именно таким человеком.

Поэтому я так долго обманывал Антонину. А когда она раскрыла мою личность – убил её.

Поэтому по приказу начальства я отнял жизнь у ни в чём неповинной девочки, чтобы выжить самому.

— …

— О чём задумались?

— Да так…

Наверное… после смерти я попаду в ад. И почему-то, когда я думаю об этом, на душе становится спокойно.

— Этот диван такой красивый.

— Правда?

— Угу. По-моему, он гораздо лучше вписывается в интерьер, чем тот, что у нас дома.

— Может, купим такой?

— Да ну, только деньги зря тратить.

— У меня их полно.

— Всё равно не люблю бессмысленные траты.

Так я и продолжал жить, обманывая Элизию и Клэр.

— Эта одежда тебе очень идёт, Кей.

— Ты бы лучше себе что-нибудь выбрала.

— У меня дома и так полно вещей.

С Клэр я обычно проводил время по будням – с утра и примерно до обеда. А всё остальное время проводил с Элизией.

— О, Элли, это платье тебе очень идёт. Красиво.

— Хе-хе, правда?

— Может, наденешь то, что сегодня купили, когда поедем в путешествие?

— А, здорово! Куда поедем?

Как долго я ещё собираюсь продолжать всё это? Не знаю.

Наверное, всю жизнь?…

Может, я даже женюсь на Клэр и буду жить на две семьи. Я был уверен, что способен на это. Потому что пока они обе ничего не знают. Я могу сделать счастливыми их обеих.

— А, посмотри на детскую одежду! Она такая милая! Что делать? Это слишком мило!

— …Ты никогда не можешь спокойно пройти мимо этого отдела.

— Хи-хи, ты же знаешь, что я хочу ребёнка.

— …

— Ты ведь и сам говорил, что хочешь ребёнка, похожего на меня.

Поэтому я собирался любой ценой сохранить эти отношения. Я даже не думал о провале.

Если бы у меня вообще была хоть капля здравого смысла, я бы и не творил всю эту идиотскую хрень.

— Да, хочу… когда-нибудь… обязательно.

— Правда?

— Конечно. У меня ведь никого нет, кроме тебя, Элли.

Но при этом я всё равно действовал максимально осторожно, чтобы меня не раскрыли.

В конце концов, двойную жизнь я уже однажды вёл, и весьма успешно. Даже этот магазин одежды, куда мы пришли сегодня. Я специально выбрал место подальше, чтобы пойти на свидание.

С Элизией мы часто сюда заходили. Но с Клэр я здесь не был ни разу. И наоборот – я не водил Элизию в места, где бываю с Клэр. Я никогда не позволял пересекаться маршрутам двух моих жизней. А если и шёл в какое-то новое место, то обязательно заранее проверял расписание другой стороны.

И потому…

Теперь мне кажется, что, возможно, судьба действительно существует.

— …

— …

В неожиданном месте.

В неожиданное время.

— Кей? Что такое?

— …

— …

Моя шаткая ложь…

Наконец рухнула.