Линдон, всё так же крепко сжав губы, молча склонил голову.

[Перед ним стоял его господин, и всё же он не мог нарушить обещание, данное госпоже.]

[И Молли, и Рувим были для него одинаково дороги.]

Увидев его непреклонность, Рувим тяжело вздохнул.

“Довольно. Я и так всё знаю.”

[После того случая он окончательно понял, насколько Молли дорожит им. Она сама пообещала, что однажды расскажет ему всё.]

[Да, ему было немного горько от того, что она всё же что-то скрыла. Но стоило вспомнить, почему она это сделала, как вся досада бесследно исчезала.]

[В том, что она решила промолчать, не было ничего плохого.]

[Просто вокруг неё снова начали виться надоедливые насекомые.]

Почти неслышно Рувим произнёс:

“Фердинанд…”

На его губах появилась холодная усмешка.

“В следующий раз, когда увидишь этого бесстыдника, избавься от него где-нибудь по дороге. Можешь хотя бы отрезать ему нос, чтобы он больше не раскрывал свой рот.”

“Как прикажете.”

“Можешь идти.”

Линдон едва заметно выдохнул с облегчением и покинул кабинет.

Оставшись один, Рувим тихо произнёс:

“Клеманс...Вернер…”

[Союз этих двух семей тревожил его всё сильнее.]

[Сейчас его занимали две проблемы.]

[Первая - беспорядки в соседних Королевствах.]

[Вторая - тайная торговая сеть графа Клеманса, которая в последнее время подозрительно затихла.]

[Кто вас прячет?]

[Он рассчитывал выйти хотя бы на какой-нибудь след, но все поиски оказались тщетными.]

[Одно время подозрение даже пало на маркиза Вернера.]

[Однако вскоре стало ясно, что человек, который презирал интриги и удары в спину, к этому отношения не имеет.]

И всё же поведение его сына вызывало у Рувима странное предчувствие.

[В последнее время Фердинанд заметно изменился.]

[Да и, похоже, по-настоящему влюбился в Арьян Клеманс.]

“Гилберт.”

“Да, господин.”

“Проверь семью Вернер ещё раз. Забудь обо всём, что уже удалось выяснить. Мне нужны новые сведения. Не жалей денег.”

“Будет исполнено.”

Рувим вновь перевёл взгляд на карту.

[Земли маркиза Вернера располагались у самой границы.]

[Почти круглый год их покрывал снег.]

[Несмотря на огромную территорию, эти владения считались одними из самых бедных в Империи.]

[Какова же истинная цель графа Клеманса?]

Его взгляд ещё долго не отрывался от заснеженных земель Вернеров.

***

Несколько дней спустя в герцогский особняк пришли два письма.

Одно из них лежало сейчас перед Молли.

Недавно она написала доктору Аренду, приглашая его приехать в герцогство.

Ответ оказался коротким.

Отказ.

Дочитав письмо, она невольно тяжело вздохнула.

[Почему?]

[В письме было всего несколько вежливых строк, но каждая из них ясно давала понять, он решительно отказался.]

[Почему мне кажется, будто меня отвергли?]

Едва эта мысль промелькнула у неё в голове, Молли тут же покачала головой.

[Наверное, я стала слишком чувствительной после всего, что произошло в последнее время.]

Аккуратно сложив письмо, она убрала его обратно в конверт.

“Что это за письмо?”

“А…вот это?”

Молли подняла глаза.

В руках Рувима находился ещё один конверт, бережно завёрнутый в мягкую ткань.

“Приглашение от семьи маркиза Вернера. Скоро они устраивают банкет и приглашают нас.”

“…Вернер.”

Стоило ей услышать фамилию, которую она больше всего не хотела слышать, как плечи невольно напряглись.

Рувим сразу заметил это.

Внимательно наблюдая за её реакцией, он осторожно произнёс:

“Если не хочешь, можешь не ехать.”

После короткой паузы он добавил:

“Честно говоря, мне и самому не хочется везти тебя так далеко. Эта поездка может оказаться для тебя слишком тяжёлой.”

Молли покачала головой.

“Рано или поздно нам всё равно придётся встретиться. В будущем он станет мужем Арьян. Думаю, это хорошая возможность увидеться с сестрой. Да и сама поездка не такая уж плохая.”

“Сейчас ветер становится всё холоднее.”

“Тогда возьмём с собой врача. Если мне станет плохо, она сразу окажет помощь.”

“А если ты заболеешь прямо в дороге?”

“Можно подготовить две кареты, чтобы при необходимости останавливаться и отдыхать. Путь неблизкий, поэтому несколько лишних экипажей никого не удивят.”

Рувим лишь молча посмотрел на неё.

[Она уже успела придумать сразу несколько решений.]

[На самом деле это приглашение было заманчивым и для него самого.]

[Он только начал расследовать всё, что связано с семьёй Вернер, а банкет предоставлял прекрасную возможность собрать нужную информацию.]

[Но существовала одна проблема.]

[Приглашение было адресовано именно его жене.]

[Сможет ли Молли, которой становилось холодно даже от лёгкого зимнего ветра, выдержать столь долгую дорогу?]

“Путь очень длинный. Мы не управимся за день или два. Из-за снегопадов поездка может затянуться, а плохая дорога наверняка скажется на твоём здоровье.”

Молли слегка наклонила голову.

“Но разве не ты говорил, что в той карете настолько мягкий ход, что даже если меня поднимут на руки, я почти ничего не почувствую?”

На мгновение Рувим застыл.

В памяти тут же всплыл единственный случай, когда они вместе ехали в карете.

[Тогда всё их внимание было приковано вовсе не к дороге.]

[Он совсем не ожидал, что Молли так прямо напомнит ему об этом.]

И потому впервые за долгое время искренне растерялся.

Она же, словно не замечая его смущения, продолжила с тёплой улыбкой:

“И потом, Рувим…Это будет первое место, где мы появимся вместе на глазах у всех. Если скажешь, что совсем этому не рад, я ни за что не поверю.”

Рувим внимательно посмотрел ей в глаза.

“Ты действительно хочешь поехать?”

Молли уверенно кивнула.

Он тихо вздохнул.

[Понимает ли она, что на самом деле я собираюсь делать во время этой поездки?]

Но произнести эти слова вслух он не мог.

К тому же она только что открыла письмо, которое пришло совсем недавно.

Встретившись с ней взглядом, Рувим наконец медленно кивнул.

“…Если ты так решила.”

Однако почти сразу добавил:

“Тогда поедем в одной карете. Так мне будет проще всё время следить за твоим самочувствием.”

“Конечно. В такой холод тебе всё равно нельзя ехать верхом. Простудишься.”

“Молли, я не простужаюсь.”

“Не говори так. Никогда не знаешь, когда и где можно подхватить простуду.”

Рувим лишь мысленно улыбнулся.

[За всю свою жизнь он ни разу не болел простудой.]

[Но спорить уже не хотелось.]

Потому что его жена, недовольно надувшая губы от беспокойства за него, выглядела слишком очаровательно.

“Хорошо. Я буду осторожен.”