“Подними голову.”

Слова Эзеты заставили служанку вздрогнуть. Смотреть в глаза знать считалось неприличным, но ослушаться прямого приказа было ещё хуже.

Когда она осторожно подняла голову, перед ней оказалось спокойное лицо герцогини Джаксен, смотрящей прямо на неё.

Она выглядела мягкой.

“Ваше Высочество, наследный принц, не стоит заставлять служанку чувствовать себя неловко. Раз уж она последовала за вами, не проще ли было бы привести её туда, где есть все?”

“Но мне показалось, что ей есть что сказать. Я просто хотел узнать, что именно. Так что ты хотела сказать? Говори. Мне интересно.”

“Ваше Высочество…”

Щёки служанки покраснели. Она сжала передник, явно не зная, куда девать руки.

Не выдержав давления со стороны наследного принца, она несколько раз поспешно поклонилась Эзеты и наконец заговорила, запинаясь:

“Спасибо…герцогиня Джаксен…за помощь в тот день. И…прошу прощения за испорченное платье…”

Эзета тихо вздохнула.

Тогда, в тот день, графиня Девон случайно толкнула её, пролив вино на платье. Служанка при этом поранила руку о разбитое стекло, Эзета отправила её в лазарет, а платье очистили магическим артефактом. После этого она почти забыла об этом.

Но для служанки это оказалось важным. Она не смогла ни поблагодарить, ни извиниться сразу.

В обществе аристократов такие разговоры считались недопустимыми, но сейчас, благодаря вмешательству принца Филиппа, она наконец получила возможность сказать это.

Слова благодарности и извинения, которые она так долго носила в себе.

Уголки губ Эзеты мягко дрогнули.

Ей стало тепло на душе. Хотя в аристократическом этикете считалось, что извинения должны выражаться делами, а не словами, Эзета, наоборот, любила именно слова.

[И если даже сам наследный принц заставил её заговорить, насколько же смелой была эта служанка?]

[Если бы Эзета оказалась на её месте, она бы, наверное, от смущения просто села и расплакалась, так ничего и не сказав.]

[Значит, это была не простая девушка.]

[Служанка перед ней казалась по-настоящему сильной.]

[Когда встречаешь человека смелее себя, в сердце появляется тихая надежда, и восхищение.]

Поэтому Эзета решила тоже быть смелой.

“Платье уже восстановлено, так что всё в порядке. И я надеюсь, что ваша рука скоро полностью заживёт.”

“Д-Да…Да…”

“И спасибо, что нашли в себе смелость подойти и сказать это.”

“А?”

Эзета мягко улыбнулась.

“Я всего неделю в Императорском дворце, и это первый раз, когда ко мне обращается служанка. Я очень рада. И благодарна вам за эти слова.”

“А…а-а…”

В отличие от растерянной служанки, аристократы вокруг побледнели.

Герцогиня Джаксен благодарила служанку за разговор. Радовалась тому, что с ней заговорили.

Это означало, что служанка «недостаточно хороша», чтобы говорить с герцогиней, и при этом её благодарят за сам факт разговора.

Для них это выходило за пределы здравого смысла.

Даже если поведение принца можно было списать на детскую прихоть, слова и действия герцогини казались уже слишком необычными.

Взгляды знати начали тревожно колебаться.

[Кстати… рафиня Девон и маркиза Барт отсутствуют.]

[Императрица накануне лишь загадочно улыбнулась на чаепитии, сказав, что «подготовила им особый подарок в критическом состоянии». И хотя Эзета не особенно интересовалась этим, отсутствие обеих в последний день бала выглядело странно.]

“Маркизы Барта я не вижу, а графиня Девон, кажется, могла бы уже появиться…”

[Возможно, после того случая им просто было стыдно показаться перед Эзеой.. Или они не захотели приходить в центр внимания.]

[Конечно, пропуск Императорского бала из-за такого считался грубым поступком, но у них всегда можно найти оправдание - «ещё не оправились».]

[Какой бы ни была причина, двух влиятельных дам здесь не было, и их окружение теперь не знало, как себя вести.]

“Маркиза Барт говорила, что разговор с прислугой против правил аристократии…и мне это кажется странным.”

“Герцогиня Джаксен…”

“Когда человека заставляют подчиняться против его воли, это поведение тех, кого не уважают.”

Эзета спокойно посмотрела на собравшихся аристократов. Напротив стояла Императрица. Она выглядела слегка удивлённой, но не казалась раздражённой.

Её удивление было не из-за разговора со служанкой, а из-за того, что Эзета, несмотря на свой статус, так мягко и неуверенно ведёт себя перед другими.

“Я знаю, что здесь присутствуют благородные и достойные люди, которые ежегодно жертвуют огромные средства и помогают приютам для детей в трущобах. Я искренне их уважаю.”

У Эзеты не было денег.

Точнее, почти не было.

Состояние семьи Геритм не позволяло заниматься благотворительностью или крупными пожертвованиями. Поэтому всё, что могла делать Эзет, это быть внимательной и уважительной к другим.

[Эзета, характер человека проявляется в том, как он обращается с теми, кто слабее его.]

Эти слова всегда говорила ей бабушка - Марианна.

“Легко быть вежливым с теми, кто сильнее тебя: с теми, кто выше по статусу, богаче, влиятельнее…Им легко улыбаться и льстить.”

“Но куда сложнее - относиться с уважением к тем, кто слабее. К тем, у кого нет ни власти, ни денег, ни защиты.”

“А кто слабее меня?”

“Слуги, официантки, дети, продающие цветы на улицах, нищие, старики в трущобах. Их легко ранить, если давить на них силой и богатством.”

“…”

“По-настоящему достойный человек уважителен именно к ним.”

Грубая, морщинистая рука бабушки гладила её по голове с невероятной нежностью.

“Поэтому, Эзета, если хочешь быть хорошим человеком, никогда не обращайся с теми, кто слабее, пренебрежительно. Запомни это.”

“Да, бабушка.”

Её семья была аристократической, но достаточно небольшой, чтобы не утопать в роскоши. В то же время они не были настолько бедны, чтобы голодать или жить без тепла зимой.

Поэтому Эзета могла понимать слабость других, но при этом сохранять достоинство, заботясь о людях.

Если бы она сама жила в нищете, возможно, у неё просто не осталось бы сил ни на вежливость, ни на уважение к другим.