— Здравствуйте, господин! В зале было невыносимо жарко, вот я и вышла подышать.

— В самом деле? Не заметила тут мальчика со смуглой кожей? Я имею в виду юного выходца из Рандела.

— Рандельца?.. Простите, я не знаю…

— Сегодняшний аукцион… Впрочем, не стану утомлять тебя подробностями. Так ты его не видела?

— Нет, господин. Я прогуливаюсь здесь уже некоторое время, но в сад никто не заходил.

— Ясно. Что ж, не задерживайся долго. Возвращайся в зал. Если девушка будет бродить одна по тёмному саду, что люди скажут? По крайней мере, не доставляй хлопот семье, пока живёшь на милости Троса.

— Конечно. Я буду осторожна.

Пандора сдержанно улыбнулась стражнику. Тот недовольно цокнул языком, развернулся и зашагал прочь.

Вскоре до неё донёсся приглушённый разговор — стражник о чём‑то расспрашивал того самого мужчину.

Пользуясь моментом, Пандора взяла мальчика за руку и провела через чёрную дверь особняка в свою комнату.

Благо, вся прислуга была поглощена приготовлениями к банкету — никто не заметил их проворного перемещения по коридорам.

Их путь лежал на самый верх: комната Пандоры располагалась на укромном чердаке, в дальнем крыле дома.

Тесное, холодное пространство, больше похожее на заброшенный чулан, чем на жилое помещение.

Пандоре стало неловко — словно она выставляла напоказ свою нищету. Даже ради спасения мальчика ей было тягостно показывать это убогое пристанище.

— Прячься тут до послезавтра. Как только гости разъедутся — беги.

Мальчик медленно обвёл взглядом комнату, словно запоминая каждый угол, и без слов кивнул.

Пандора волновалась: вдруг он не понимает имперский? Но по его реакции стало ясно — язык ему знаком, и довольно сносно.

— Как тебя зовут?

— Юджин.

— Хорошо, Юджин. А я — Пандора.

— …

Юджин не издавал ни звука. Его красные глаза настороженно следили за Пандорой, а сам он всё глубже вжимался в угол, будто хотел стать невидимым.

Пандора выудила из‑под кровати припрятанную короткую свечу, водрузила её в стеклянную чашку и чиркнула спичкой.

В особняке Троса даже лампы считались излишеством — о свечах и речи не шло. Потому Пандора по крохам собирала едва тлевшие огарки.

«Говорят, свечи — слишком большая роскошь, чтобы их раздавать. Но при этом не жалеют дорогого шёлка на парадные платья».

Ирония ситуации была почти абсурдной.

В конце концов, если ребёнок под опекой будет одет в рванье и иметь жалкий вид, не начнут ли окружающие шептаться о двуличии тех, кто его содержит?

Пандора осторожно поставила перед Юджином стеклянную чашку со свечой, от которой шло приятное тепло, и опустилась на пол напротив мальчика.

Восковая свеча медового цвета излучала спокойный, ласковый свет, отражаясь в стеклянных стенках чашки. Её мерцание ложилось на лицо Юджина, играя бликами в его глазах.

Его щёки подрагивали — казалось, ещё миг, и он разрыдается. Было ясно: за этим хрупким силуэтом таится вереница горьких событий. Но Пандора не спешила с расспросами.

Она молча смотрела на танцующее пламя.

— Ты ведь голоден, да? — наконец негромко произнесла она.

Юджин машинально кивнул, но тут же съёжился и замотал головой, опустив взгляд с выражением обречённой покорности.

Пандора внимательно посмотрела на мальчика — он казался совсем хрупким, заметно меньше и худее её, — и встала.

Юджин вздрогнул, инстинктивно отшатнулся. В его алых глазах плескался неподдельный страх.

Он явно опасался, что сейчас его прогонят.

— Вообще‑то, я сама ещё не ужинала.

И это была чистая правда.

Из‑за назойливого Гева её рабочий день затянулся, и она так и не нашла времени перекусить.

— Я схожу за едой. Как только выйду — запри дверь. Если кто‑то войдёт, прячься под кровать, пока я не вернусь.

Пандора оставила Юджина, который всё ещё дрожал от тревоги, и вышла.

Вместо того чтобы идти туда, где царила суета вокруг банкета, она незаметно пробралась в маленькую кухоньку для прислуги.

Здесь было тихо и пусто — все слуги были заняты в главном зале и на основной кухне.

Ловко осмотрев шкафы и духовку, Пандора обнаружила припасённые слугами хлеб и твёрдое печенье. Она завернула находку в ткань, спрятала в складках юбки, а затем наполнила водой бутыль.

Затем, ненадолго задумавшись, Пандора прихватила баночку мази из комнаты кухонных служанок.

Средство было на редкость ценным — его с великим трудом добыли у мадам, ведь руки поварих постоянно страдали от ожогов и порезов при готовке.

Мысль о возможном наказании, если её поймают, заставляла сердце сжиматься, но Пандора всё же сунула баночку в складку юбки и торопливо покинула помещение.

⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Когда Пандора подошла к двери своей комнаты, она тихо постучала:

— Это я. Пандора.

Юджин не сразу, но открыл дверь — в проёме показалось его маленькое, встревоженное лицо.

— Кто‑нибудь заходил?

— Никто.

Пандора переступила порог, вновь задвинула засов и опустилась на холодный пол.

Она только сейчас заметила: свеча давно погасла, оставив лишь тонкий дымок.

Поставив бутыль, она достала запасную свечу, зажгла её и слегка приподняла край юбки.

— !

Юджин испуганно вздрогнул и поспешно отвернулся, прикрыв лицо ладонями.

Пандора, словно не замечая его смущения, спокойно извлекла из‑под юбки хлеб, печенье и баночку с мазью. Разломив хлеб надвое, она протянула одну половину мальчику.

— Бери, ешь. Всё нормально.

Пандора накормила Юджина хлебом и водой, а потом доела свой скромный поздний ужин.

Юджин, такой худой, что рёбра отчётливо выступали под кожей, сначала нерешительно принюхивался к еде, но вскоре жадно набросился на хлеб и в один миг расправился с печеньем.

Время от времени Пандора подавала ему воду, внимательно следя, чтобы он не подавился, слишком поспешно заглатывая еду.

Когда еда была полностью съедена, Юджин наконец осознал произошедшее.

Он только сейчас понял, что съел куда больше, чем Пандора, которая довольствовалась крошечной порцией. На его лице отразилось беспокойство.

— Можешь показать мне руку?

Юджин колебался, его глаза беспокойно забегали, однако он всё же решился и вытянул руку вперёд.

Маленькая ладонь и тонкое запястье были испещрены красными царапинами.

Следы говорили сами за себя: он отчаянно рвался на свободу, изо всех сил пытаясь разорвать путы.

— Обе руки.

— …

Ещё в темноте сада, взяв мальчика за руку, Пандора всё заметила.

Она бережно промыла раны остатками воды и аккуратно нанесла украденную мазь.

Юджин вздрагивал — кожа пылала от боли. В конце концов слёзы покатились по его щекам, но он так и не издал ни звука, не проронил ни жалобы.

— Больше нигде не болит?

Юджин молча покачал головой. Тогда она убрала мазь в сумку, спрятанную под кроватью.

Сумка была старая — она привезла её с собой в Трос с самого начала. Внутри хранились сокровища: детские вещи, письма родителей (она бережно собирала их каждое день рождения), кукла, которую смастерил отец, свеча и карандаш (его она тайком взяла здесь), а также небольшой блокнот.

Теперь в сумке лежала и украденная мазь — ещё одна ценная находка.

Пандора задумчиво посмотрела в окно.

На праздник возвращаться уже было поздно.

Она знала: как только ночная часть торжества подойдёт к концу и первые лучи рассвета разгонят гостей, мадам Троса непременно потребует её к себе.

Юджин, понемногу отпустив напряжение, начал засыпать — его голова то и дело опускалась.

После долгих часов напряжения — сначала в заточении, потом в бегах — его измученное тело наконец смогло расслабиться хоть ненадолго.

Пандора накрыла Юджина тёплым одеялом, сняла неудобное парадное платье и облачилась в простое серое.

По правилам, на вызов мадам Тросы нужно было приходить в сером платье — скромном, лишённом всяких изысков.

Явиться в рабочей одежде — значит вызвать гнев: не подобает показывать себя в таком виде посторонним. Но и нарядное платье, подаренное ей когда‑то, надевать нельзя: тут же последует упрёк — как можно, будучи ребёнком, так выставлять напоказ дорогие вещи?

В итоге Пандора остановила выбор на сером — чистом, но совершенно неприметном.

«Серое, унылое — в самый раз для меня».

Сидя на кровати, она напряжённо ждала, когда за окном забрезжит рассвет.

⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Пандора, которую на рассвете вызвали в комнату мадам Тросы, смогла уйти лишь с приходом утра.

— Пандора. Осознаёшь ли ты, сколько проблем ты нам принесла?

Едва она вышла в коридор, ей преградила путь служанка Серы. Взгляд её был колючим, полным упрёка.

— Из‑за тебя пострадала Эми — юная госпожа в гневе запустила в неё вещицей.

— …Прошу прощения.

— Думаешь, парой слов всё исправишь? Почему ты вечно доводишь юную госпожу до слёз и создаёшь нам лишние хлопоты? Или ты делаешь это нарочно?

Пандора ещё сильнее опустила голову, почти касаясь подбородком груди.

— …Прошу прощения.

— Да сколько можно извиняться?! Я хочу знать: зачем ты это сделала? Разговаривать с тобой — всё равно что пытаться достучаться до каменной стены! Это невыносимо!

Пандора вновь пролепетала слова извинения. Правду она сказать не могла — это бросило бы тень на репутацию семьи Троса.

Служанки любили посудачить, и любые слухи в их среде разлетались со скоростью лесного пожара, ещё больше осложняя и без того тяжёлое положение Пандоры.

— Ох, сил уже нет! Ты просто невыносима! Юная госпожа в ярости — такого гнева я ещё не видела. Даже не приближайся ко мне какое‑то время, видеть тебя не желаю!

Служанка метнула в сторону поникшей Пандоры полный раздражения взгляд и стремительно удалилась.

Пандора, едва держась на ногах, прислонилась к стене и медленно поплелась к своей комнате.

По пути ей встречались слуги: одни делали вид, что не замечают её, другие смотрели с явной неприязнью, словно она была прокажённой.

Внутри всё сжалось, но она заставила себя идти дальше — в душе ещё жила упрямая воля не поддаваться отчаянию.

— Я относилась к тебе как к родной, жалела сироту, а ты только и делаешь, что доводишь мою дочь до слёз.

— Такое эгоистичное и непослушное дитя заслуживает наказания. Ты ведь согласна?

Этот изысканно‑холодный голос не затихал, пульсируя в сознании, будто назойливый звон.

Ноги невыносимо ныли, и с каждым шагом по ступеням Пандора замедлялась всё сильнее.

Еле добравшись до своей комнаты, она замерла у двери, не в силах переступить порог.

Затем без сил опустилась на пол прямо в коридоре.

Наверное, её лицо было в слезах и соплях, но она не хотела пугать Юджина — мальчика и без того робкого и настороженного.

— Пандора? 

До неё донёсся тихий шёпот Юджина.

Не раздумывая, Пандора бросилась обратно вниз по лестнице.