Июнь 1977-го.

Пятница была свободной от происшествий. И чем больше я думал, тем больше приходил к выводу, что произошедшее между мной и Бриджит можно назвать грехом хоть в каком-то случае на Земле. Назвать этот совершённый по наитию акт грехом значило унизить его. Я никак не мог сделать этого.

Далее; чем больше я думал о Дженни МакГрат – тем больше убеждался, что не смогу назвать грехом то, что она сделала для меня. Если бы Церковь была права, меня бы ждал Ад. Но, честно говоря, это не могло быть правдой. Так что я просто умолчал об этом на исповеди.

Для себя я решил порвать с церковью, как только смогу. Я расходился с ней во стольком, что не мог с этим мириться. Но на данный момент мне нужно было поддерживать видимость.

Позже, утром в субботу, меня забрала мама Ларри, и мы направились к его деду. Тот жил в другой стороне Цинцинатти, в посёлке Колрейн. Дорога заняла около сорока пяти минут. Мы с Ларри болтали о Бриджит, шахматах и прочих мирских вещах. Он, как и я, написал письмо Бриджит, мы оба ждали ответа и решили, что он должен дойти недели через две.

Мы завернули на длинную извилистую дорожку перед огромным особняком. Это был дом отца мамы Ларри. Она была итальянкой. Её брат был ветеринаром, а сестра – секретаршей в его офисе. Брат, Джо, был женат и имел двух детей – обе девочки где-то нашего возраста. То же самое можно было сказать и о сестре, Алисии. Это значило, там будут четыре девочки от 12 до 16 лет. Я решил, что это будет забавно. И никакой конкуренции – ведь я единственный не кровный родственник среди из возрастной категории.

Выйдя из машины, мы направились на задний двор. Похоже, мы прибыли последними. Я высмотрел четверых девчонок с оливковой кожей и длинными тёмными волосами. Они нежились у бассейна, одетые в закрытые купальники. У меня под шортами были надеты плавки, и мне не терпелось окунуться. Плавать я научился в пять лет, и был как рыба в воде. На другой стороне бассейна сидели, одетые в костюмы, три старых итальянских парня. Одним из них явно был Джо Гросси-старший, дедушка Ларри. Джо-младший, Алисия и их супруги сидели рядом со стариками, но были одеты в повседневную одежку.

Ларри представил мне девочек – Конни, Сару, Мэри и Джойс. С их стороны раздался хор «Привет, Стив!» и они все хихикнули – если верить моим книгам, хороший знак. Подведя меня к другой стороне бассейна, Ларри представил меня своим тёте и дяде, а затем дедушке. Тот произнёс с итальянским акцентом:

- Эти два усатых макаронника – дон Антонио и дон Карло. Меня ты можешь звать доном Джозефом.

Отец взял меня на сеанс «Крёстного Отца» ещё пять лет назад, когда он только вышел. Мне было всего девять, но я всё прекрасно понял. И потому после представления я сразу подумал о доне Вито Корлеоне. Я не знал, имели ли они отношение к итальянской мафии, но звучало это прямо как в фильме. Но, даже если и так, меня это не волновало. Я поблагодарил мистера Гросси за приглашение и направился к девочкам.

Спустя 20 минут бабушка Ларри позвала нас за стол. Ларри устроил всё так, что с каждой стороны от меня сидело по две девочки. Настоящий друг! По правую руку от меня находилась шестнадцатилетняя Сара, а по левую – пятнадцатилетняя Джойс. Остальные две, двенадцати и тринадцати лет, сидели за ними. Жизнь прекрасна. Обед был шикарен – итальянская кухня

неповторима, и, Бог свидетель, их бабушка умела готовить. Я наелся до отвала. Да и трудно остановиться, когда тебя потчуют сразу семеро женщин!

После обеда мужчины закурили сигары и начали беседовать по-итальянски. Девчонки пошли к шезлонгам, позагорать. Мы с Ларри сидели на ступеньках по ту сторону бассейна и смотрели на них. Я подозревал, что они живут в этой части города, и потому мне было бы сложно видеться с ними почаще. Я ещё два года не мог иметь прав, да и машины у меня не было. Но разве я позволю этому остановить меня? Спрыгнув со ступенек, я нырнул на глубину и поплыл к девочкам. Пока они не видели, я обрызгал их всех. Это вызвало возмущенные крики. И мстительные угрозы.

- А вы достаньте! – поддразнивал я их.

Девочки одновременно прыгнули в воду, и я был подвергнут ужасной мести. Ларри просто сидел и смотрел, предатель! Девочки плавали вокруг меня, брызгаясь. Я отступил и добрался до места, на котором мог стоять. Кажется, они решили вымочить меня. Прекрасно! Руки, волосы, ноги – всё молотило по воде. Защищаясь я случайно задел чью-то прекрасно развитую грудь – определённо, это была одна из старших. Раздалось ещё больше визгов, пока бабушка Ларри не увидела, что происходит – и схватку не разогнали, к большому удовольствию старших мужчин.

Выйдя из бассейна, я вытерся. Лишь я присел, как мужчины встали и пересекли лужайку. Дедушка Ларри позвал его:

- Идём с нами, играть в бочче!

Ларри поглядел на меня и сказал приглушённым голосом:

- Я ненавижу эту игру.

Я учился играть в бочче, когда мы жили в Калифорнии. У одного из друзей отца был набор для игры, и я часто играл с пяти до девяти лет. Затем это случалось лишь изредка.

- Ларри, я люблю бочче. Как думаешь, они позволят мне заменить тебя?

- Может, - сказал он, а затем обратился к деду, - Дедушка, Стив может сыграть, если ты хочешь.

- Он? Ну, поглядим, - ворчливо сказал дон Джозеф.

Я встал и присоединился к ним. Дон Антонио кинул паллино. Дон Джозеф вручил мне ещё один. Улыбнувшись, я занял позицию и кинул его. Он приземлился, дважды отскочил и остановился в паре дюймов от паллино. Трое мужчин озадаченно поглядели на меня.

- Я играю с пяти лет, - уверенно сказал я, заставив их рассмеяться.

Мы играли около полутора часов, и, вне зависимости от того, с кем из стариков я объединялся, моя команда продула всего в двух раундах. Закончив, они налили себе хереса. Мне тоже предложили немного, и Ларри шепнул, что я должен взять, иначе это сочтут невежливым. Мне всегда разрешалось попробовать папины напитки, так что алкоголь был мне не в новинку. К счастью, они налили мне совсем капельку. Подняв стаканы, они провозгласили:

- Салют!

Я повторил это слово и выпил вместе с ними.

Я вернулся к флирту с девочками, но не слишком преуспел. Нет, они флиртовали в ответ, но у меня возникло ощущение, что они не заинтересованы ни в чём, кроме словесного поединка. Это тоже было неплохо, с ними было приятно пообщаться. Мы разговаривали до самого отъезда.

Когда подошёл Ларри и сказал, что его мама готова ехать, я попрощался с девочками и сказал, что надеюсь ещё увидеть их, а затем подошёл к дедушке Ларри. Он встал, поблагодарил меня за игру в бочче и сказал, что если мне понадобится какая-то услуга, я могу обратиться к нему в любое время. Это прозвучало почти как фраза Вито Корлеоне, что делало его зловещим, но очень захватывающим.

В воскресенье мы с Ларри опять прислуживали в алтаре. Снова гитарная месса. Дженни МакГрат была там, сидела через несколько рядов рядом со своим другом. Она улыбнулась мне, наклонила к парню голову и коротко кивнула. Отлично, Дженни! Наконец-то он сообразил и пригласил её на свидание! После мессы Ларри оттащил меня в сторонку и сказал, что дедушка звонил ему вчера вечером и спрашивал, не нужна ли мне работа.

- Мне всего 14!

- Ага, но если школа даст тебе записку, ты сможешь устроиться. У него есть магазинчик в Милфорде, где ты мог бы подрабатывать. Ну, мыть полы, разносить на велике заказы и всё такое прочее.

- Почему я?

- Потому что ты побил его в бочче! – засмеялся он.

- Ну, если мама будет не против, я согласен.

- Круто.

Я спросил маму по пути домой, и она сказала, что поговорит с матерью Ларри, с его дедом, а затем поглядит на тот магазин. Я знал, что проблем быть не должно, потому что у нас в семье культивировалась трудовая этика, и получить работу для меня значило приучиться к самодисциплине и ответственности. Мне было всё равно, почему именно она скажет «да» - главное, чтобы она это сказала.

Был у меня и скрытый мотив. Если бы я смог скопить достаточно денег, я купил бы билет в Стокгольм! Сейчас это была лишь голубая мечта, но к цели нужно стремиться. Убедить маму с папой было бы сложно, но если я заработаю деньги, это поможет с отцом. Он мог бы позволить себе купить мне билет, но, заработав сам, я получу его уважение, а с ним получится убедить даже маму.

До летнего лагеря оставалась пара недель. Я подумывал о том, чтобы потусоваться с Ларри, поиграть в уличный бейсбол с бандой, в «Подземелья и Драконы» с Кевином, и вообще повеселиться. Конечно же, маме хотелось, чтобы я работал по дому. Ещё мне надо было поговорить с человеком, который управлял магазином дона Джозефа. Я думал сделать это по возращению из лагеря, полагая, что к тому времени мама даст своё одобрение. Она беседовала с матерью Ларри вечером в воскресенье, и я чувствовал, что всё идёт хорошо.

В понедельник мама доказала, что я прав – она вручила мне список дел на день, слишком длинный для каникул. Поскольку споры не помогали, я приступил к работе. Конечно же, дружки Джеффа пришли и устраивали беспорядок всюду, где я работал. Как типично. Они всегда на два года моложе. Я мог понять, почему Стефани не получает работы по дому, но Джеффу было 12. Это была моя мама. Ладно. В остальном всё было хорошо, и я не собирался давать ей повода к недовольству.

Когда я пылесосил, зазвонил телефон. Ларри предлагал зайти ко мне. Его мама могла завести его после ужина, и мы могли бы поиграть несколько часов – с шести и до десяти. Я спросил маму, та была не против. Отсутствие жалоб на работу окупилось. Едва я повесил трубку, телефон снова зазвенел. Это была Дженнифер с тем же вопросом – можем ли мы сыграть в шахматы? Я сказал ей, что сегодня приходит Ларри. Она сказала, что тоже может подойти. Я спросил к маму и, к своему удивлению, снова получил её согласие. Тогда я сказал Дженнифер, чтобы подходила к шести. Закончив все хлопоты к середине дня, я плюхнулся перед телевизором, чтобы посмотреть «Флинтстоунов» и «Спиди-Гонщика». Стефани сидела рядом на диване, не говоря ничего. Мы ладили, и я не возражал против компании.

После ужина я помог с посудой. По крайней мере, в этом Джеффу тоже приходилось помогать, но он всегда пытался найти способ досадить мне. Я не обращал внимания, решив не рисковать. Я спросил маму, где мы с Ларри и Дженнифер можем поиграть без посторонних (чтобы Джефф не мог всё испортить). Она отдала нам гостиную, куда обычно дети не допускались. Джефф хмуро поглядел на меня, зная, что не сможет к нам войти. Я проигнорировал его. Это казалось правильной тактикой, и она приносила плоды.

Учитывая мой характер, я не был уверен, что смогу сохранить контроль над собой. Это моя слабость – горячий темперамент, если я позволю ему выйти за рамки – и Джефф знал это. Он знал, как вывести меня из себя, чтобы я потерял самообладание и в итоге навлёк на себя беду. Но, как я уже сказал, я вовремя сообразил это. Хотел бы я понять это пару лет назад... Но, как говорится, история не знает сослагательного наклонения.