Она рассказала, что пару раз им удавалось уединиться на заднем ряду в кинотеатре, где они держались за руки и целовались. Она спросила меня, есть ли у меня девушка. Что я мог ей ответить? Мне нужно было быть осторожнее.

- У меня есть пара действительно хороших знакомых, с которыми я кой-чем занимаюсь, но девочка, которую я по-настоящему люблю, сейчас в Швеции, - сказал я.

Поглядев на меня, она спросила:

- Кой-чем занимаешься? Ты имеешь в виду, делаешь это, или просто тусуешься?

- И то, и другое, понемножку.

- Ты занимался сексом?

- Да.

- И на что это похоже?

И почти тут же мой братец и её брат Дейл спустились вниз. Спасся! Если бы Джефф только знал!.. Кажется, один раз из десяти тысяч он смог сделать мне доброе дело, хоть сам об этом и не подозревал.

- Я не могу говорить об этом с мамой, а на уроках Здоровья не учат тому, чего я не знаю, - прошептала она.

- Поговорим на Рождество, - прошептал я, пытаясь отсрочить разговор. Может, мне удастся и вовсе его избежать.

- Я запомню!

Ну, времени ещё полно. Может, она забудет? Мы принялись болтать – уже обычными голосами – о Бенгалах. Они начали ещё один ужасный сезон.

Утром в пятницу я встал как обычно, принял душ и позавтракал. Я решил одеть джинсы и рубашку, которые подарила мне Биргит. Я уже с трудом втискивался в них, и вскоре они окончательно должны были стать мне малы. Мне нужно было купить несколько новых пар. У меня явно хватало денег, и я к тому же мог заявить, что они нужны мне для работы.

Меня заметила сестричка и спросила:

- Собираешься кого-то охмурять?

- Просто сыграю в шахматы в Индиан-Хилл, - покачал я головой.

Всё время до отъезда я читал «О дивный новый мир».

Папа отвёз меня, и мы прибыли к одиннадцати, как и просила Бэкки. Дом ван Хоеков было легко найти. Позвонив в ворота, мы проехали по длинной подъездной дороге и остановились у большого кирпичного дома. Папа остановил двигатель, и я вышел. Поднявшись по крыльцу, я позвонил в звонок.

Дверь открыла горничная.

- Стив Адамс? – спросила она.

Когда я ответил «да», она пропустила меня внутрь, и папа уехал.

Дом был впечатляющим, но не чем-то запредельным. Горничная взяла мою куртку и провела в большую комнату, похожую на библиотеку. Там была очень хорошая шахматная доска, а также сколько бутылочек содовой и графин с водой. А ещё – печенье. Хммм. Бэкки пытается произвести на меня впечатление? Потрясти меня? У неё не было шансов.

- Привет! – Бэкки вошла в комнату.

Она выглядела мило в её джинсах и пушистом свитере. У неё были крашеные чёрные волосы ниже плеч, очень тонкая талия и не слишком большая грудь. На ум приходило выражение «милый, как кнопка». Конкурс красоты ей никогда не выиграть, но и проблем с дефицитом внимания со стороны парней тоже не будет. Ну, может и будут, если они и правда такая сука, как рассказывала Дженнифер. Да и её реакция после нашей шутки тоже говорила об этом... Но шутка и правда была довольно подлой.

- Белыми или чёрными? – спросила она.

- Ты принимающая сторона, так что сначала я сыграю чёрными. До двух побед?

Она согласилась. Первый шаг моего плана. В комнату со словами «привет» вошёл её отец и спросил, не нужно ли нам чего-нибудь. Я ответил, что нет, и он спросил, можно ли ему посмотреть.

Ой-ой. Вот и осложнения.

- Я могу остаться только на час или около, потом мне нужно будет немного поработать в своём кабинете.

Мы сели и начали игру. Первый матч был довольно традиционным с обеих сторон. У неё было небольшое преимущество в позиции, и она его сохранила. Это не было моей сильной стороной, так что я не смог её одолеть. Она победила.

- Хорошая девочка! – сказал её отец и улыбнулся мне.

- Моя очередь играть белыми, - сказал я.

- Мне нужно в дамскую комнату.

Мы с её отцом поболтали. Он был судьёй. Он правда знал моего отца, пару раз встречавшись с ним за ужином в клубе в Кентукки, в который они оба ездили – пока тот не сгорел в прошлом мае.

Бэкки вернулась, и её отец попрощался. Мы вернулись к доске, и я расставил белые фигуры. Я нажимал на атаку; позиционная игра не была мне нужна. Я обменялся несколькими фигурами для простоты, получил преимущество по пешкам и довёл одну до последней линии. На этом моменте она сдалась.

- Один-один, - сказала она.

- Нет, ты ошиблась. Два-один. Я выиграл две из трёх.

- Та игра не считается!

- Считается. Ты согласилась на игру до двух побед, и мы сыграли три матча.

- Нечестно. Я на это не соглашалась. Ещё одна игра всё решит.

- Не-а. Мы сыграли трижды.

Она надулась. Я ждал. Она просто глядела на меня. Шаг второй.

- Вот что я тебе скажу. Ты хочешь ещё сыграть? – спросил я.

Она кивнула.

- Тогда мы сыграем в шахматы на раздевание, - самодовольно сказал я.

- Чего? Я не могу. Ни за что! – быстро сказала она.

- Как будет угодно.

- Агррх! Пойдём смотреть телик.

Мы вошли в большой зал, где стоял телевизор с проектором и большим экраном. У её отца был один из этих новых видеомагнитофонов, и он положил пульт рядом.

- Папа получает все новые фильмы, потому что он работает на какую-то кинокомпанию.

Она поставила «Бриолин», который крутили в кино только этим летом. Я его не видел. Мы смотрели кино, горничная принесла нам чипсы и напитки. Мы пожевали и попили. Затем мы поговорили про шахматы, про её семью, про мою. Она была единственным ребёнком. Она спросила, где я живу, и я описал ей свой новый дом. То, что у меня был крытый бассейн, впечатлило её – у неё бассейна не было.

Примерно через полчаса вошла её мама. Бэкки поставила фильм на паузу, и мы немного поговорили. Она спросила о шахматах, и Бэкки ответила, что у нас 1-1.

- Ну, технически у нас 2-1, ведь я выиграл на турнире.

Бэкки вспыхнула.

- Я иду на урок гольфа, - сказала её мама. – Вернусь к обеду. Папа в его студии, и, конечно, Лоис там же.

Мы закончили смотреть фильм. Она дважды пыталась уломать меня сыграть в шахматы без моих условий, но я не уступал. Распалившись, она заявила:

- Даже если бы я и захотела – а это не так – мы не могли бы сделать это в библиотеке!

- Не мои проблемы. Если хочешь последнюю игру, то это будут шахматы на раздевание.

Она показала мне язык. Ха. Идеально. Я дал ей свой обычный ответ:

- Не высовывай его, если не готова использовать по назначению.

- О чём ты? Забудь.

- Ты проиграешь.

- Ага, как же.

Я видел, что она постепенно сдаётся.

- Так что теперь? – спросил я.

- Ну, ужин у нас обычно в семь. Затем у нас ещё три часа или около. В подвале у нас есть стол для бильярда.

- Я играю в бильярд.

- Пошли.

Она сама шла в мои недели. Я тренировался игре в бильярд по несколько часов в неделю. Не так много, как раньше, но достаточно, чтобы понять, что я одолею её. Она подошла к студии, постучалась, и я услышал её голос:

- Папочка, мы пойдём поиграть в бильярд.

- Хорошо, сладенькая.

Я последовал за ней в подвал. После того, как я выиграл четыре игры подряд, она положила кий на стол.

- Дай-ка угадаю, у тебя есть бильярд. Верно?

- Ага.

- И в чём же я могу одолеть тебя?

- Ну, ты выиграла один матч в шахматы из трёх.

- Из двух, - настояла она.

- Я сказал тебе, как ты можешь получить третью игру.

- Мы не можем!

- Как скажешь, - усмехнулся я.

Она выглядела всё более и более расстроенной. Мы вернулись наверх, в библиотеку. Она достала карты для покера, и мы сыграли.

Зашёл её отец со словами:

- Я собираюсь ненадолго уйти. Я буду в саду, возле обсерватории, которую я строю.

- Конечно, папочка.

- Позвони мне, если что-то будет нужно.

- Да, папочка.

Она и правда была папенькиной дочкой. Но вот её стервозной стороны я не видел.

- Бэкки, - спросил я, когда мы играли. – Ты довольно милая. Так почему же у тебя репутация стервы?

- Потому что обычно я такая и есть. Но ты был так любезен, что согласился на матч-реванш, так что для тебя я сделала исключение.

Я не понимал.

- Так почему же тебе не быть милой всё время?

- Потому что мне нравится быть сучкой. Мне нравится управлять моей маленькой группкой в школе, которая делает всё, что я скажу. Мне нравится быть президентом класса. Нравится идти своим путём. И, будучи сучкой, сделать это куда легче, чем будучи милой.

Ещё одна запутавшаяся девочка. Но это дало мне зацепку.

- Значит, ты поняла, что на мне это не сработает?

- Наш тренер описал всех членов вашей команды. Он сказал, что ты самый симпатичный парень там, и все тебя любят. И предупредил меня насчёт моего отношения.

- Теперь я понимаю. Ты была расстроена не из-за моих дразнилок, а потому, что твой план не удался из-за шутки Дженнифер.

Она надулась.

Я побил её и в покер. Отчасти стратегия, отчасти удача, но я победил.

- Кажется, шахматы – единственная игра, где у тебя есть шанс.

- Ещё одна игра, прошу! – она почти умоляла.

- Только на раздевание.

Испепеляя меня взглядом, она выдохнула:

- Ладно.

Готов! Она согласилась.

- Ладно? Здесь?

- Нет. У меня есть доска наверху. Мама на занятиях. Папа в саду. Лоис наверх не заходит.

Я не собирался спорить. Мой план работал. Посмотрим, удастся ли следующий шаг. Она встала, проверила окно и увидела, что её отец возится с обсерваторией. Лоис она застала в её комнате. Мы поднялись по длинной лестнице и вошли к ней в комнату.

Она была больше, чем она, с большой кроватью с балдахином, столом, диваном, кофейным столиком, консольным телевизором и несколькими шкафами. Она схватила складную доску и коробку с фигурами, и положила их на кофейный столик. Взяв одну чёрную и одну белую пешки, она спрятала их в руках и заставила меня выбирать. Я не имел права проиграть – особенно теперь, когда я вынудил её пойти на это. Я выбрал – и получил белые.

- Чёрт! – сказала она.

Мы сели на пол и расставили фигуры. Я походил королевской пешкой на две клетки; она сделала то же самое. Пришло время третьего шага. Дженнифер такая коварная!

- Просто чтобы убедиться, что мы всё поняли: правила те же, что сказала Дженнифер на встрече?

Я надеялся, что она не помнит.

- Ага, шахматы на раздевание. Поняла.

- И проигравший должен победителю оральные ласки.

Её глаза широко распахнулись:

- Ни за что!

Встав с пола, я присел на диван.

- Тогда пошли обратно вниз.

Она села и скрестила руки на груди. Если она согласится – я не мог проиграть. Если выиграет она, я увижу её голой и отлижу ей. Если выиграю я, она сделает мне минет, и, опять же, я увижу её голой. Беспроигрышный вариант. На самом деле, итог игры не имеет никакого значения.

- Так как мы поступим?

- Я согласилась играть на раздевание, и больше ни на что.

- Ты согласилась играть по тем правилам, которые говорила тебе Дженнифер.

- Я не давала на это согласия!

- Ну, таковы мои условия. Именно это я имел в виду всё время.

- Но, но, но я никогда не делала этого. Или чего-то ещё.

Я даже не думал об этом. Интересно, Дженнифер тоже – или это был её маленький сюрприз для меня? Зная её, так оно и было.